IN MEMORIAM

Сергей Слепухин

В сентябре этого года поэту и художнику Сергею Викторовичу Слепухину (7 сентября 1961, Асбест, Свердловская область — 12 сентября 2023, Екатеринбург) исполнилось бы 65 лет. И он был бы рад своей юбилейной публикации в журнале «Звезда», где его стихи и эссе печатались на протяжении более двух десятилетий. В редакцию «Звезды» в 2001 году привел его Геннадий Федорович Комаров, издатель знаменитой поэтической серии «Автограф». В том же году в «Звезде» состоялась выставка слепухинской живописи. И «Звезда» стала для него навсегда родным и любимым журналом. В «Звезде» же была опубликована большая работа поэта Олега Клишина «Игла „тревожного накала“» (2024, № 9) — на мой взгляд, лучшее, что на сегодня написано о жизни и творчестве Сергея Слепухина.

В связи с публикацией подборки стихотворений из архива поэта позволю себе привести здесь некоторые библиографические сведения о его творчестве.

Сергей Викторович Слепухин — поэт, художник, исследователь литературы и искусства, эссеист, издатель, книжный иллюстратор. Автор книг стихов: «Слава Богу, сегодня пятница!» (Екатеринбург, 2000), «Осенний покрой» (СПб., 2003), «Вода и пряжа» (Екатеринбург, 2005), «Прощай, Парезия» (Екатеринбург, 2007), «Задержка дыхания» (Екатеринбург, 2009), «Дотла забывать» (Нью-Йорк, 2011), «Послесвеченье» (Нью-Йорк, 2013), «Женщины и самолеты» (Екатеринбург, 2014), «Свердловский цирк» (Екатеринбург, 2016), «Как тесен Рим!» (Екатеринбург, 2017), «В дороге» (Екатеринбург, 2021) и «Снеговик» (Екатеринбург, 2024).

Автор книг прозы: «Неугасимо» (Екатеринбург, 2019), «Негашёнка» (Екатеринбург, 2019); книг эссеистики: «Томас Манн и Totentanz» (Нью-Йорк, 2013), «Новые карты Аида» (Вашингтон, 2009), «Перья и крылья» (Вашингтон, 2010) (последние две — совместно с М. Огарковой), «Nature morte» (Екатеринбург, 2023), «Цвет» (Екатеринбург, 2023) и «Цвета Халдеи» (Екатеринбург, 2026; о Станиславе Игнации Виткевиче (Виткации), польском писателе, художнике и драматурге).

Книги «Nature morte» и «Цвет» — две начальные части большого исследования «Сближения» (о взаимодействии живописи и литературы), над которым автор работал в последние годы жизни (готовится к изданию).

Вместе с бостонским художником Изей Шлосбергом была издана книга «Небокеан. Стихоживопись» (Вашингтон: Библиотека Конгресса США, 2015), посвященная взаимопроникновению поэтического слова и визуального искусства, где тексты и картины не просто иллюстрируют друг друга, а создают единое смысловое пространство.

Автор исследований о творчестве Томаса Манна, Генриха Манна, Бруно Шульца, Джона Бойделла, Василия Кандинского, Георга Гросса, Владимира Маяковского…

С иллюстрациями Сергея Слепухина выходили книги Ильи Будницкого, Сергея Ивкина, Сергея Комлева, Александра Куликова, Давида Паташинского, Алексея Пурина, Феликса Чечика и др.

Сергей Слепухин — основатель екатеринбургского издательства «Евдокия». Издание книг осуществлялось им в сотрудничестве с дочерью, художницей Евдокией Слепухиной.

В 2011—2016 годах он осуществлял издание литературно-художественного альманаха «Белый Ворон».

Участник персональных и совместных выставок живописи в Екатеринбурге и Санкт-Петербурге.

* * *

Покупал резину зимнюю,

чтобы гнать поверх голов,

жать на красную, интимную

кнопку ON — не кнопку OFF.

Чтобы хлюпал под колесами

белый, словно простыня,

свет, монгольскими раскосыми

жадно выбравший меня.

Лето в шубе лисьей краденой,

облака — на лобовом,

всё бесплатно было дадено,

всё — смахнуло рукавом.

И пустым-пуста коробушка,

чердачок и бардачок,

есть лишь крошки для воробушка,

для пескарика — крючок.

Сигареты дым кудрявится

по опавшему плечу.

Тянет губы жизнь-красавица.

Отвяжись, я не хочу!

                                                          2014

* * *

Предмирное — безмолвие и мрак,

труды и скорби навсегда забыты.

Идет к концу, и, кажется… пустяк…

Теперь и мы пришли на эти плиты.

Все черно-белое: точеный кипарис,

мозаики Сиенского собора.

И глас сивиллы в мраморе завис,

и взгляд Христа не изменил упора.

Молчи, душа, три возраста люби.

Я — мальчик с птицей, муж остепененный,

я тот, кто выжил, не совсем убит,

кто в званый час предстанет преклоненный.

О черном воздухе опять обнажена

живая правда, голая, как камень.

Дуомо, полдень, Блок, его жена…

Неохлажденный, негасимый пламень.

                                                                             2016

ПАСХА

Что жертвенность? — подумалось опять.

Рассвет сочится киноварью свежей,

теперь ее в душе не отстирать,

хотя, боюсь, сомнения всё те же.

Рим расцветает: ангел в ножны меч

влагает на священном мавзолее,

в Господнем теле открывая течь,

и — небеса становятся алее.

Благоговенье, блеск слезинок-бус,

шиповник обзаводится глазами,

и ласточки кричат «Исус! Исус!»,

а Он — вверху, Он — воскресает с нами.

                                                                      2016

* * *

Медлительный сердцем, взираю: скудеет пейзаж,

морозно и ветрено, лед на перилах не тает,

рельеф оголен, как заточенный злой карандаш,

сквозь черные ветви октябрь серебристо мерцает.

Крапленых дроздов суета над рябины рудой,

спешит в супермаркет озябший растяпа-прохожий,

туда же всей грудью и черной своей бородой

толкает тележки таджик с желтоватою кожей.

Сижу под окном, чахнет фикус, бессилен и сух,

ленивый, бесчувственный, в клетке уснул попугайчик,

осеннего облака беглый отверженный дух...

Все умерло... Разве? Но чей это солнечный зайчик?

                                                                                        2020

* * *

«Я исчезаю, исчезаю!» —

произнесешь и выйдешь вон.

«Сезам, откройся!» — дверца к Раю

не закрывалась испокон.

Как? Неужели? Разве? Что ли?

Кто краткий вымерил предел? —

и отзвуком утихшей боли

твой дух отпущенный взлетел…

Синеет воздух в дробном звоне,

в коловращении сует,

сведен с высот, в тумане тонет

двойник, близнец, сходя на нет.

                                                              2020

* * *

Оттуда не приходят поезда.

Павел Антокольский

Шаги ведут под крышу темных звезд,

рассыпанных на пограничье где-то,

там космоса рассеянный склероз,

забытая погасшая планета.

Торфяник сухо шает без огня,

тяжелый гнусный дым глаза кусает.

«Но выход есть!» — пустая болтовня —

бормочет фантазер и засыпает.

                                                                     2020

* * *

В черно-белом кино,

полустертом кино,

мутноглазые тени

стучат в домино,

в непрозрачных стаканах

густеет вино,

это было недавно,

это было давно.

Кто там с краю сидит —

мой ли дядя, отец,

в легкой куртке спортивной

лихой удалец?

Над его головой

вековечный покой,

бледный свет ускользает

во мрак нежилой.

Чьи-то тянутся руки

ко мне с высоты,

и чернеют антенны,

белеют кресты,

искаженные лица

теперь неживых,

пополам с лебедою

подсолнечный жмых.

Вот и всё. Исчезает

в закадровый плюш

чей-то замысел странный,

история душ

отслуживших, потраченных,

бывших, пустых,

пыль отжитого рая

и дней золотых.

                                                       2022

* * *

Расскажи мне, время,

Время-в-себе,

у мертвого много времени

в личном смысле.

Стрелки соскальзывают

по отвердевшей губе,

заклеили рот скотчем

и навсегда зависли…

Втягивает, задыхаясь,

траурный фиолет

вспученный шлейф дымного

подвенечного платья.

Неправдоподобно синяя,

черная на просвет,  

я выпускаю тебя

из своего объятья.

                                                2023

Публикация и вступительная заметка

Марии Огарковой