ПОЭЗИЯ И ПРОЗА

Александр Кушнер

* * *

Медея могла и барана в ягненка

Легко превратить, мы на чудо такое

Пока не способны, но громко и звонко

Мобильный звонит телефон под рукою,

И мы говорим с человеком, живущим

От нас где угодно, хотя бы за морем,

А то и летим к нему — так всемогущи,

И всех в волшебстве превзойдем, переспорим.

О, как пригодился бы греческим мифам

Любой, самый слабый, сегодня живущий!

А ты, ты считаешь себя несчастливым

И скучен, и мрачен, как в воду опущен,

Какая Деметра, какая Пандора

Сравнится с тобой, ты велик, ты — избранник.

Забудем о мифах, достаточно вздора,

Сегодняшней жизни сверкай многогранник!

* * *

Любите ямб четырехстопный,

Кто вам сказал, что допотопный?

Нет, он по-прежнему хорош,

Прекрасный, чудный, бесподобный,

Что устарел он, это ложь.

В нем столько легкости и света,

Я докажу сейчас вам это,

Он современен, и умен,

И утешенье для поэта,

Необходим для всех времен.

Считать не надо ударенья,

Само собой стихотворенье

Как будто пишется, не пыл,

А волшебство и вдохновенье —

Недаром Пушкин ямб любил.

* * *

О, как удивились бы Пушкин и Тютчев

Компьютеру, лифту или телефону!

Жизнь все-таки стала и легче и лучше,

Но фраза сомнительна эта по тону,

Наивна, а главное, самодовольна,

И беды все те же, и те же печали,

И всё же о лифте или телефоне

Какие стихи бы они написали!

* * *

Не оглядывайся, Эвридика,

За Орфеем выходя из тьмы.

Оглянулась — и хватило мига,

Чтоб тебя всю жизнь жалели мы.

Нет, не так! Она не виновата,

Оглянулся он, а не она —

И случилась страшная утрата,

И пропала милая жена.

Плохо помню мифы я, споткнулся,

Спохватился с горем пополам

Так, как будто тоже оглянулся,

Да и как не оглянуться нам?

* * *

Ум у сердца всегда в дураках.

Кто сказал это? Ларошфуко.

Фраза эта летит в облаках,

Словно птица, — и с нею легко.

Ум прекрасен, но сердце милей,

Сердцем любим мы, а не умом,

И в стране незакатной теней

Ум откладывают на потом.

Пригодится, но важно любить,

Радоваться, а не рассуждать,

Потому что любить — это быть,

Быть отрадней, чем существовать.

* * *

Кому Катулл сегодня нужен?

Любил он Лесбию, покуда

Она его не разлюбила.

Но интерес к нему заслужен

Его стихами, что за чудо,

Хотя когда все это было!

Просил вернуть свои тетрадки,

Прощаясь с нею, — интересно,

Вернула или не вернула?

Стихи его точны и кратки.

Перечитал их — да, чудесно,

В них жизнелюбие Катулла.

Не знаю, гимну или стону

Их уподобить, поздновато

Помочь, какие-нибудь меры

Принять, но хочется Верону

Увидеть, где он жил когда-то

В последнем веке старой эры.

* * *

Показаться может, что и в камне

Есть душа, тем более — в травинке.

А всего смешнее и забавней,

Что и в нас — скажу не без запинки.

Потому что душу не увидеть,

Не пригладить, не призвать к порядку.

Но сказать так — значит нас обидеть,

Зачеркнуть надежду и догадку.

И не нами вечный обнаружен

Смысл ее, наличие и свойства.

Неужели Тютчев был бездушен?

Жизнь земная — подвиг и геройство.

И травинка мужественна тоже,

Терпелива и светолюбива,

Не спешит увянуть даже лежа,

Точно так же лютик и крапива.

* * *

Пришедшую в голову ночью строку

Запомнить хотел — и забыл, разумеется.

Как носится с нею, представить могу,

Душа без меня и продолжить надеется

Стихи, но не так это просто, как ей

Могло показаться, и смысл поэтический

Живет на земле, а не в царстве теней,

Живет в нашем сердце напевно-ритмический.

Он связан с традицией, и новизна

Нужна ему скрыто-индивидуальная,

Чтоб слишком в глаза не бросалась она,

Припрятана как бы, глубокая, тайная.

А главное, может ли нас кто-нибудь

Другой заменить, если сами не ведаем,

К чему приведет нас рифмованный путь,

Какую мы веру в стихах исповедуем?