ХВАЛИТЬ НЕЛЬЗЯ РУГАТЬ

Поэзия неотрадиционализма: три поколения современных поэтов: анто­логия / Сост. В. И. Козлов.

Ростов-на-Дону: Prosodia, 2026

Любитель русской неотрадиционалистской поэзии должен обладать сильными руками и иметь просторное жилище, в котором этому тяжелому крупноформатному изданию нашлось бы место. Такова цена репрезентативности: в антологию, подготовленную журналом поэзии «Prosodia», вошли стихи шестидесяти поэтов, причем каждому щедро отведено по доброму десятку страниц. Согласно замыслу составителей, под единой обложкой собраны произведения авторов, ориентированных на «осознанную работу с поэтической традицией». Главный из составителей Владимир Козлов во вступительной статье «Неотрадиционализм как миропонимание» сообщает:

«Для участия в антологии были приглашены по двадцать поэтов от трех действующих в современной поэзии поколений: поколения застоя (1947—1967 годы рождения), реформенного поколения (1968—1981 годы рождения) и миллениалов (1982—2000 годы рождения). В издание вошли стихи, написанные в первой четверти XXI века. В основу деления на поколения положена классификация, разработанная современными социологами…»

Создатели антологии признают несовершенство этой социологической классификации применительно к поэтам, однако отмечают, что «изобретать свою теорию литературных поколений» не решились.

Старшее поколение «неотрадиционалистов» в указанные рамки не вписалось — Кушнера и Бродского, например, сюда не включили.

«Мы отдаем этому поколению должное и признаём, что показать его в этой антологии в полной мере не можем — хотя бы потому, что многих представителей этого поколения с нами уже нет».

Впрочем, и в более поздних литературных генерациях уже немало тех, о ком приходится говорить только в прошедшем времени. Отсюда — решение включить в антологию только ныне живущих стихотворцев. Так что, например, стихов Бориса Рыжего или Дениса Новикова, которые с полным правом могли бы быть отнесены к «неотрадиционализму» и украсить любую антологию, здесь нет. Составители объясняют свой выбор нежеланием создания «двусмысленной конкуренции между здравствующими и почившими». А заодно — избежать осложнений, связанных с наследниками, что вполне разумно, учитывая, например, каких титанических усилий и затрат может стоить публикация стихотворений одного только Бродского.

Что касается живых, то здесь таятся осложнения другого рода. Всякий более или менее уважающий себя автор, приглашаемый в тот или иной коллективный проект, как правило, интересуется, в какой компании ему предстоит оказаться. А в нынешних реалиях, когда размежевание пишущих определяется уже не столько литературными, сколько политическими позициями, этот вопрос особенно актуален. Но составители подчеркивают, что ни один из поэтов не знал «даже примерного списка ее участников» и благодарят авторов за доверие. А тех, кто проявлял излишнюю щепетильность, убедить ни в чем не пытались — они в антологию не попали.

В процессе подготовки проекта его участникам было предложено поразмышлять на тему «Современный поэт и традиция» и заполнить специально разработанную анкету. Стихотворцы делились своими соображениями, почему в русской поэзии вообще и в их творчестве в частности поныне живут и здравствуют рифма, метр и прочие признаки регулярной поэтики, давно ставшие архаикой в других литературах. Отвечали они и на вопрос, не мешает ли пребывание в рамках традиции поиску нового в искусстве. Примечательно, что пройти анкетирование согласились только люди сравнительно молодые — реформенники и миллениалы. Ни один из поэтов застоя, родившихся в послевоенное двадцатилетие, высказаться не пожелал. По-видимому, старейшины сочли, что ценность традиции самоочевидна и обоснований не требует. Или со свойственной возрасту мудростью осознавали, что ответы на предложенные вопросы более или менее известны заранее. Действительно, в разговоре о неотрадиционализме можно было бы попросту ограничиться одной исчерпывающей формулой, зафиксированной в анкете Светланы Михеевой: «Культура не существует вне традиции, искусство невозможно вне контекста...» Собственно, писатели, признаю`щие эту аксиому, и могут быть названы «традиционалистами» (с приставкой «нео» или без нее). А строго говоря, только они и могут именоваться писателями.

«Неотрадиционализм», конечно, невозможно определить как «школу», «направление» или «течение». В статье Владимира Козлова это оговаривается особо:

«Неотрадиционализм нельзя назвать течением, и уж тем более течением новым, — это определенная парадигма художественного сознания, характерная для русского XX века».

Парадигма, по определению автора, являющаяся частью триады вместе с «авангардом» и «ангажированным искусством».

Хотя по большому счету и в отрицающем традицию авангарде, и в официальном советском искусстве традиция в том или ином виде все равно присутствует. Она неистребима — потому что, собственно, и составляет литературу как таковую. Но, если говорить о неотрадиционализме как о «миропонимании», явление это, по мнению автора вступительной статьи, имеет четкую отправную точку — оно стартует в 1910 году, году кризиса и распада другого миропонимания — символизма. Излагая теоретические основы неотрадиционализма, составитель антологии ссылается на приложенный к ней «ключевой очерк» литературоведа Валерия Тюпы из монографии «Постсимволизм: теоретические очерки русской поэзии XX века». Этот исследователь считает «зародышем» русского поэтического неотрадиционализма (отличая его от «классицистического традиционализма») гумилевскую поэму «Блудный сын» и поэтику акмеистов.

Может показаться странным, что антологию неотрадиционалистской поэзии открывают стихи, лишенные знаков препинания. В книгу попало несколько таких подборок, что должно вызывать у читателя не только недоумение, но и изрядное раздражение, связанное с необходимостью мысленно расставлять отсутствующие точки и запятые. Впрочем, поскольку этот минус-прием уже давно не нов, его тоже можно считать частью традиции (частью, безусловно, не лучшей).

Составление антологии — дело заведомо безнадежное. Всем угодить не получится. Сразу же отовсюду раздадутся возмущенные голоса: а почему не представлены замечательные поэты такой-то и такой-то? А почему сюда попали сомнительные авторы тот-то и тот-то? Не будем присоединяться к хору недовольных. Порадуемся тому, что есть — стихам Юрия Кублановского, Светланы Кековой, Олеси Николаевой, Алексея Пурина, Тимура Кибирова, Анны Гедымин, Романа Ненашева, Ивана Коновалова и многих других, попавших в эту большую книгу. Не станем строго спрашивать с составителей за отсутствие прочих достойных и представительных (например, апологета поэтической традиции Алексея Машевского). Видимо, нельзя объять необъятное. Главное — в антологии продемонстрирован некий литературный срез, показан довольно широкий диапазон авторских индивидуальностей — читатель видит, что в пределах традиции сосуществуют порой очень разные, далековатые друг от друга стихотворцы — от классичной Светланы Кековой до рвущегося за эти пределы Николая Кононова. Тексты которого хоть и снабжены знаками препинания, однако выглядят в этой антологии маргинально, если не чужеродно. Возможно, эти тексты — сознательно помещенный сюда пример того, как попытка преодоления традиции приводит к кислородному голоданию и некрозу поэтической ткани.

Александр Вергелис