ХВАЛИТЬ НЕЛЬЗЯ РУГАТЬ

Urbi et Orbi. Для города и мира! Альманах. Апрель 2026.

М.: ООО «Городу и миру», 2026

На что ориентировано издание с таким названием — на древних греков, римлян? Может, более конкретно — на Овидия с Брюсовым? По вышедшему сейчас номеру этого «аналитического альманаха» видно, что при всей современности взгляда обращен он к прошлому, так всё и не становящемуся будущим. Причем прошлому недавнему, ибо открывается впервые переведенным на русский диалогом Михаила Горбачева со Зденеком Млынаржем, одним из лидеров «Пражской весны», идеологом «социализма с человеческим лицом». Он оказался чешским приятелем нашего первого президента еще с московских студенческих времен. Оба были убеждены, что перестройку нужно было начинать сверху. Основной же обсуждавшийся ими вопрос состоял в том, возможно ли кардинальное изменение «в рамках системы»? Горбачев подозревал, что невозможно…

Дело даже не в том, что «счастливых реформаторов не бывает», как Виталий Ярошевский утверждает вслед за Горбачевым, а в том, что думать, будто «будущее» — это «хорошо забытое прошлое», в большей степени опасно, чем cодержательно. Мчащиеся обратно прежде всего попадают в болото. Сомнительны даже и побратавшиеся на этом пути. К таковым автор статьи «Двойной портрет в батальном интерьере» Вадим Бубнов причисляет современных лидеров Азербайджана и Армении Ильхама Алиева и Николу Пашиняна, обрученных Карабахом.

Дальше с политикой становится совсем плохо — ибо «внешний вид» становится «важнее фактов». Во всяком случае — привлекательнее для избирателей. Как это происходит в США. Пример чему — Мелания Трамп, первая леди США, в прошлом манекенщица.

В том же номере «Urbi et Orbi...» Василий Буров говорит уже и афористично и прямо: «Будущее — не то что наступит, а то, что вернется». Поясняет он довольно жестко: «В России сейчас необычайно много будущего. Не самого будущего — образов будущего, разговоров о будущем, мероприятий, посвященных будущему». Ну а диалог Павла Палажченко с Андреем Баклицким озаглавлен уже проще некуда — «Пока катимся вниз». Это о ядерной угрозе и гонке вооружений.

В такой ситуации не грех и впрямь заглянуть в прошлое, что и делает с блеском Александр Солдатов — журналист, компетентный во многих отраслях знания. К счастью, и в истории Ирана, в котором «всё» уже было решено ко временам Иисуса Христа. Так что правление шаха Реза Пехлеви, склонявшегося к зороастризму, оказалось ничуть не хуже для населения этой огромной страны, чем почти полувековое правление аятолл после революции 1979 года, когда объединенные усилия религиозных и демократических сил сместили шаха с престола. Демократам и в голову не приходило, что следующим укажут на выход им самим.

Лев Гудков, признанный Минюстом РФ «иноагентом», известный социолог, естественно, пишет о страхах. При этом утверждает: «Страх — негативное выражение реальной, а не навязанной идеологической системы ценностей». В то же время «навязанное» как-то сильнее действует на «массы», а тем самым и на отдельного их представителя. Конечно, есть страхи вообще характерные для человечества, и они в любом случае стоят на первом месте; прежде всего это страх болезней близких и детей, а затем страх войны…

Но как же с национальным своеобразием? Оно есть и определяется культурой. Достоевский, очевидно, прав, сказав в знаменитой «Пушкинской речи» о «всемирной отзывчивости» как даре русского национального гения. Другое дело, что эта отзывчивость имеет и оборотную сторону. Но, когда американцы сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, едва ли не самым сильным откликом на эту бомбардировку были стихи Николая Заболоцкого «В этой роще березовой…» — об иволге с «неприметной дудочкой». Они были написаны в 1946 году, вскоре после уничтожения двух японских городов. В стихах не содержалось никаких географических примет, никаких имен. Но в них была и такая строфа:

Но ведь в жизни солдаты мы,

И уже на пределах ума

Содрогаются атомы,

Белым вихрем взметая дома.

Вот это и есть «всемирная отзывчивость», преодоление страхов, заканчивающееся у Заболоцкого триумфально, почти сказочно: «Встанет утро победы торжественной / На века». Прошел 81 год, тот же август, но вместо утра все те же сумерки. Вера в «хмурое утро», которому радовался сто лет тому назад советский классик, все равно остается.

Судя по справкам и выпискам, приведенным в статье историка Никиты Петрова, утверждение об отечественных страхах Льва Гудкова (они опираются на «период формирования „чрезвычайных“ институтов большевистской диктатуры») имеет под собой документальное обоснование. Петров в статье «Мастер „мокрых дел“», опираясь на архивные источники, рассказывает о деятельности группы чекистов, возглавляемой П. А. Судоплатовым и Н. И. Эйтингоном (предпочтение историк отдает последнему). Оба они принимали участие в громком деле похищения в Париже генерала Миллера и затем в убийстве собственного агента Николая Скоблина. Им же, по сведениям Петрова, Сталин поручил устранение Троцкого. Словом, материалов этой статьи хватило бы писателю с воображением для сочинения не одного романа и не одного сценария.

Тем более что Восток — «дело тонкое» и все еще поклоняется чудесам. А нас тянет на Восток.

Но спортсменов почему-то на Запад. Издатели «Urbi et Orbi...», видимо, хотят представить миру всю панораму нашей жизни, в том числе «физкультуры». Так изначально принялись называть «буржуазный спорт», отгораживаясь от всего мира. Этому странному явлению посвящены в журнале целых две статьи. Одну — «Навстречу леди Гамильтон» — написал Антон Орехъ (именно так — с ером на конце, хотя зачем, совершенно не ясно). Автор второй — «Цена отстранения» — Владимир Мозговой. Много интересного он пишет о любимом у нас футболе. Но и Орехъ не отстает, рассказывая о фактах довольно ужасных. По его версии, лидер советского комсомола Александр Косарев был убит за слишком большое пристрастие к футбольной команде «Спартак», одним из основателей которой оказался. Правда, и он успехов в играх 1936 года «Спартака» с басками добивался довольно странным путем, пытаясь соблазнить иностранцев выпивкой и доступными девушками. Но не учел Косарев одного обстоятельства: за преследующую «Спартак» на футбольном поле команду «Динамо» «болел» Л. П. Берия. «Силы были слишком не равны, — заключает Орехъ. — В 1938 году Косарев был арестован и расстрелян, суд над ним продлился всего 15 минут».

В общем, знающие авторы в этом альманахе представлены, так что «контуры реальности» обведены, «философы, политики и среда» звучат. И о женской эмансипации по-прежнему нам говорить не скучно. Добрались даже, как Елена Янушевская, до Кьеркегора, конкретнее говоря, до его романа «Дневник обольстителя» (1843). Имеется в виду Корделия из этого романа — образ, доросший, по мнению исследовательницы, до образа «женщины французского лейтенанта» из одноименного романа Джона Фаулза. То есть до образа женщины, уже не чувствующей себя жертвой и бросающей вызов обществу.

Но мы, чего наша «всемирная отзывчивость» не отрицает, все же больше интересуемся русскими жизнью и культурой.

Русская культура, слава богу, все еще не может обойтись без стихов. По­этому последние содержательные статьи посвящены именно им. Раздел Михаила Айзенберга «Говорим стихами» отдан поэзии Олега Юрьева (1959—2018). Ведущий этот раздел пишет о его стихах как о явлении, в котором соединены достижения авангарда с твердой уверенностью в достоинствах традиционного русского стихосложения: «Природа самой поэзии звучит и говорит здесь так открыто, что авторский голос почти растворяется в ней». Вот, к примеру, начало стихотворения Олега Юрьева «Петербург»:

Спустился сон еще до тьмы

на сад, закрывшийся руками

своих смутнобелеющих камней.

Мы засыпали стариками,

а просыпаемся детьми

и даже лучше, кажется — умней…

Плюс к тому не забыт и «гомеровский вопрос», касающийся всей европейской культуры в целом. А прославленная советская школа переводчиков представлена в альманахе ее достойным продолжателем Григорием Кружковым.

Как водится в журналах, последние страницы «Urbi et Orbi...» заняты рецензиями — Майи Кучерской, в том числе на «Книгу об американской поэзии» Кружкова.

Андрей Арьев