ИСТОРИЧЕСКИЕ ЧТЕНИЯ

ДЕНИС ХРУСТАЛЁВ

Афанасий Никитин — 550

«Хожение за три моря» Афанасия Никитина относится к хрестоматийным памятникам древнерусской книжности, его проходят в школе, о нем слышали все. Оно было трижды издано академически с соответствующими комментариями и сопроводительными статьями. Тем не менее оказалось, что никто из ученых прежде при подготовке таких изданий не пытался хотя бы частично проделать описанный в сочинении путь, собрать материал «с натуры», проверить наблюдения на местности, а кроме того, никогда прежде не пытались реконструировать первоначальный состав текста или текстов, обычную, казалось бы, работу для первоисточников того времени. Это было проделано только сейчас, 550 лет спустя после оформления сохранившегося текста «Хожения за три моря».

*

Впервые текст Афанасия Никитина опубликовал, точнее, пересказал, Н. М. Карамзин в шестом томе своей «Истории государства Российского», который вышел в 1817 году. Ему был известен список из собрания Троице-Сергиева монастыря, наиболее полный, на основе которого сейчас реконструируют Троицкую редакцию памятника. Однако впервые полностью был опубликован другой список, который отражает Летописную редакцию памятника. В 1821 году его издал П. М. Строев в составе «Софийского временника». Известный Карамзину Троицкий список был опубликован только в 1853-м в шестом томе полного собрания русских летописей. На его основе в 1856 году И. И. Срезневский подготовил специальное исследование, ставшее первым и одним из самых полных, посвященных «Хожению за три моря».

Следующий этап изучения начался уже в советское время. С конца 1930-х годов в Институте русской литературы (Пушкинский Дом) АН СССР начали готовить первое академическое издание «Хожения». Оно увидело свет в 1948-м под редакцией В. П. Адриановой-Перетц. Им издательство открыло серию «Литературные памятники», ставшую впоследствии одной из самых авторитетных в науке. После доработки издание перепечатали через десять лет. И в обновленном виде оно вышло в третий раз в 1986-м под новой редакцией Я. С. Лурье и Л. С. Семенова. Сейчас готовится уже четвертое издание, работу над которым ведет группа под руководством А. Г. Боброва, в которую вхожу и я.

В древнерусской книжности по интенсивности научного внимания с сочинением Афанасия Никитина может посоревноваться, кажется, только «Слово о полку Игореве» или «Повесть временных лет». В археографическом отношении его тексты полноценно обработаны, хотя об их приоритете и связях с архетипом до сих ведутся споры. «Хожение за три моря» сохранилось в семи списках (в некоторых частично), которые возводят к трем редакциям. Первая, условно названная Летописной, обычно признаётся наиболее древней, ближайшей к первоисточнику. Она находится в сборниках, содержащих летописный свод 1518 года (Львовскую и Софийскую вторую летописи), который в соответствующей части имел в основе свод конца 1480-х годов. Вторая редакция, именуемая Троицкой, также с немалым количеством оригинальных чтений, восходящих к архетипу, возникла независимо от Летописной в самом конце XV века и отразилась в сборнике, принадлежавшем Троице-Сергиеву монастырю. Иногда исследователи оспаривают старшинство Летописной редакции и передают его Троицкой. Сроки составления этих редакций очень близки и укладываются в последние десятилетия XV века. Третья версия текста, Сухановская редакция, представляет собой обработку середины XVII века и, судя по всему, напрямую с первоисточником не связана — она скорее отражает первую попытку исследования и перевода «Хожения».

Вполне возможно, что Летописная и Троицкая редакции произошли от одного архетипа, который мог быть оригиналом сочинения. Впрочем, допустимо и то, что они восходят к разным спискам с оригинала. В тексте Летописной редакции есть два больших пропуска (после слов «И Алильбегъ того часа люди отслал…» и после слов «В Бедери же змеи ходят по улицам, а длина еѣ двѣ сажени»), которые восстанавливают по Троицкой редакции, но в остальном Летописная дает много больше первоначальных чтений и дополнений, чем Троицкая. В целом сопоставление сохранившихся текстов позволяет восстановить непротиворечивый текст. Однако остается вопрос, насколько этот текст являлся цельным, представляет ли он одно сочинение с единым авторским замыслом.

Срезневский полагал, что перед нами отчет о «странствиях», аналог других «записок путешественников» XV века, таких, как Никколо Конти, Иосафат Барбаро и Амброджо Контарини. Он считал, что Афанасий свое сочинение исправлял и выбеливал: до нас дошли варианты — его или позднейших переписчиков работы. На основе этих наблюдений длительное время считалось, что перед нами дневник, заполнявшийся последовательно и частично подготовленный к публикации.

При работе над академическим изданием 1948 года эти выводы были основательно пересмотрены. В. П. Адрианова-Перетц указывала, что «обстановка тяжелого обратного путешествия была совсем неподходящей для литературного труда», а о том, что автор попытался привести «в порядок» свои «путевые заметки», свидетельствует «лишь начальная фраза». Эта фраза напоминает предисловие, составленное постфактум — полностью она сохранилась только в Троицкой редакции: «За молитву святыхъ отець наших, господи Исусе Христе, сыне божий, помилуй мя, раба своего грешнаго Афонасья Микитина сына. Се написах> грешьное свое хожение за три моря…» Здесь использована форма аориста «Се написах», то есть текст был уже закончен к моменту создания фразы. Адрианова-Перетц настаивала, что в сочинении отражены разновременные слои работы: «В тексте „Хожения“ есть несомненные следы того, что Никитин то записывал путевые впечатления за целый отрезок времени <…>; то подробно описывал свои наблюдения и раздумья над жизнью „Индейской страны“, сделанные в районах, где он надолго задержался в пути, — часть этих наблюдений, видимо, записана до отъезда из каждого района, часть — позднее, по воспоминаниям». Кое-что Афанасий записывал сразу. Например, определенно дневниковым является фрагмент с глаголом в настоящем времени: «А иду> я на Русь…» Есть еще фрагмент с перечислением четырех пасх, отмеченных за рубежом. Наконец, в настоящем времени записан фрагмент сетований в связи с выбором пути из Индии: «Господи боже мой! На тя уповах, спаси мя, господи! Пути не знаю>, иже камо поиду из Гундустана…» Как подчеркивала Адрианова-Перетц, этот текст «не оставляет сомнения в том, что записан он был тогда, когда Никитин еще не выбрал окончательного маршрута обратного путешествия». Все эти фрагменты текста перемежаются рассказами об Индии и справками о событиях, которые можно отнести к посторонним. Соответственно, заключала исследовательница, «если он и вносил в свои „тетради“ некоторые дополнения и поправки уже в конце обратного пути, то основное содержание „Хожения“ составляют записи, сделанные то под непосредственным впечатлением увиденного или услышанного от местных жителей, то по свежим следам пережитого».

>С выводами Адриановой-Перетц был полностью согласен Я. С. Лурье, готовивший третье академическое издание «Хожения», вышедшее в 1986 году.

Можно резюмировать, что перед нами текст, который, несомненно, состоит из нескольких разновременных пластов, разных сюжетов, фактически разных сочинений или их фрагментов. Ничто не указывает на то, что Афанасий Никитин успел привести свое сочинение в окончательный вид. Оно осталось незавершенным и недооформленным, а то, чем мы располагаем, составляет его часть, включает черновики, дневники и случайные заметки.

В летописи, куда попало «Хожение» под 6983 (сентябрь 1474 — август 1475) год, то есть 550 лет назад, его предваряет уведомление:

«Того же году обретох написание Офонаса тверитина купца, что былъ в Ындее 4 годы… Се же написано не обретох в кое лето пошел или в кое лето пришел из Ындея… А писание то своею рукою написал, иже его рукы те тетрати привезли гости <…> на Москву».

Судя по всему, «тетрати», которые обнаружили случайные проезжие торговцы у почившего в окрестностях Смоленска путешественника, представляли собой стопку листков, частично сфальцованные тетради, непереплетенную рукопись. Скорее всего, порядок листов при отсутствии переплета закреплен не был. Соответственно, они могли быть перепутаны как при доставке, так и при переписывании. Сохранившийся текст — результат работы сводчика конца XV века, а не цельное сочинение Афанасия Никитина.

Удивительно, что эти выводы обычно не учитывают в общих историях, посвященных древнерусской книжности, где принято писать о едином тексте «Хожения» и цельном памятнике. Удивительно также, что никто прежде не пытался пройти по пути, довольно точно указанному как В. П. Адриановой-Перетц, так и Я. С. Лурье, реконструировав состав текстов Афанасия Никитина. Впрочем, интуитивные усилия в этом направлении предпринимались.

Впервые попытку анализа литературной композиции «Хожения» предпринял Н. С. Трубецкой. Он полагал текст Афанасия цельным сочинением, где изложение ведется последовательно, а выявленные отрезки, сбивающие темп и даже иногда меняющие время повествования, являются художественным приемом автора, чей замысел следует прояснить. Прежде всего он отметил, что «статическое описание и динамическое повествование в „Хожении“ композиционно разграничены: статика вся сконцентрирована в середине, а динамика вся размещена по краям произведения». Начало (рассказ про путь от Твери до «Гурмыза») и конец (от «Дабиля» до Крыма) составляют отрезки единого «динамически-повествовательного» характера. Между ними располагаются «статистически-описательные» участки, а также «переходные» фрагменты. В итоге Трубецкой выделил в тексте «Хожения» девять блоков по принципу спокойности-динамичности:

1. «Путешествие от Твери до Гурмыза»;

2. «Первые путевые впечатления»;

3. «Отдельные сведения о природе и жителях Индии»;

4. «Сведения о религии Индии»;

5. «Описание портовых городов Индии»;

6. «Отдельные сведения о природе и жителях Индии»;

7. «Военные события в Индии»;

8. «Военные события в Индии. Переезд Афонасия Никитина к берегу моря»;

9. «Обратное путешествие из Дабиля в Крым».

Работа Трубецкого, опубликованная в 1926 году в журнале «Вёрсты», который некоторое время (1926—1928) русские эмигранты издавали в Париже, к сожалению, длительное время оставалась незамеченной исследователями — вплоть до 1983-го, когда ее перепечатали в СССР. При издании «Хожения» в 1986 году она была обстоятельно проанализирована Лурье, который указал на «крайнюю неточность» схемы Трубецкого. В своей критике он подметил в первую очередь отсутствие литературного единства у большинства выделенных исследователем блоков: «религиозно-лирические фрагменты» разрывают «деловые описания», чередуются с «живыми» («динамическими») беседами, а в описания пути закрадываются этнографические и даже политические наблюдения. В целом членение текста выглядит «искусственным». Однако часть наблюдений Трубецкого, по мнению Лурье, все же следует признать справедливыми. Прежде всего «начальная и заключительная части памятника» (блоки 1 и 9 по схеме Трубецкого) определенно «имеют характер не повременных записей, а единого повествования». Также верно, что среди повременных записей встречаются как динамические, так и статистические, которые «в нескольких местах перебиваются (без особой, однако, симметрии) лирическими отступлениями».

Похожую схему, независимо от Трубецкого, предлагал Н. В. Водовозов, когда в 1950 году опубликовал свое ритмизованное переложение «Хожения». Он реконструировал текст, переставив часть фрагментов, и разделил его на десять глав: Выезд из Руси; На пути в Шемаху; Переезд через Персию и море Индийское; Прибытие в Индию; Бидар, столица Индии; Священный Парват; Два похода Меликтучара; Пристани моря Индийского; На Родину; Обратный путь.

В предисловии Водовозов подчеркнул, что понимает «Хожение за три моря» как стопку листков, сведенных воедино кем-то непоследовательно и «хаотически», без авторского участия. По мнению исследователя, путешественник начал обработку своих записок, но смерть помешала завершить начатое — авторский замысел оказался не реализован до конца.

Анализ текста подтверждает вышеуказанные выводы. Сопоставление лексических и смысловых особенностей, а также хронологии повествования, позволяет выделить в тексте следующие фрагменты:

1. «Маршрутник» (или «Прото-Хожение») — описание торговых особенностей пути от Ормуза до Индии и Китая, составленное (или записанное на слух с чужих рассказов) Афанасием еще в Персии, до плавания в Индию. Текст напоминает античный перипл, содержит краткий перечень портов, которые следует посетить, и групп товаров, которые можно там приобрести. В нем много ошибок, неточностей и даже легенд. Большинство из них не мог записать очевидец. Афанасий потом проделал часть описанного пути и даже повторно его описал, но существенно иначе. «Маршрутник» предстает образцом, по которому путешественник уже в Индии начал писать собственное сочинение.

2. «Дорожник» (или «Собственно-Хожение»), от которого сохранились начальная (повествование от начала пути в Твери до прибытия в Индию) и конечная части (после отплытия из Индии до прибытия в Каффу), а также ряд фрагментов с описанием Индии, нравов и традиций. Это главное сочинение Афанасия, которое он начал составлять, вероятно, осознав неточности того, что ему рассказали в Персии. Сначала это были разрозненные дневниковые зарисовки, этнографические заметки, которые потом сводились в единую повесть. Начальная часть «Дорожника» возникла уже вскоре после прибытия в Бидар, в первой половине 1470 года, когда Афанасий начал размышлять о возвращении на Русь. Тогда вернуться не удалось по причине войн в Персии, о чем сохранилась дневниковая запись. Далее Никитин продолжил собирать материалы, но пока не сводил их воедино. Часть сохранившихся записей представляет собой черновики, которые не были обработаны. Это хорошо видно в тексте по повторам, порой дословным. После отплытия из Индии Афанасий перестал вести записи, но по прибытии в Каффу успел составить свое описание этой части пути — от Дабхола до Каффы. Тогда же он сделал заголовок своей повести о «хожении за три моря».

3. «Индийские веры» и «Путешествие в Парват» — рассказ об особенностях индуизма и путешествии, предпринятом в важный религиозный центр, который называется Парват. Рассказы выпадают из повествования «Дорожника» хронологически и представляют собой частично черновые наброски, которые должны были оформить отдельный сюжет.

4. «Летопись войн Бахманидского султаната», посвященная военным действиям Бахманидского султаната против Виджаянагарской империи в 1469—1474 годах. Записи — шесть фрагментов — имеют четкую хронологию и отражают подробности военных действий, включая состав и численность войск, а также имена полководцев, которые не могли иметь значения для русских читателей. В этих текстах Афанасий никак не отражает своего участия. Они записаны как взгляд постороннего и никак не характеризуют особенности путешествия, торговли, религии или этнографии. Это определенно записи, которые не предназначались для включения в «Дорожник».

5. Дневниковые записи, отражающие личные переживания. Они часто составлены в настоящем времени, а кроме того, зачастую могут быть датированы. Из их содержания ясно, что они были записаны до того, как автор покинул Индию.

6. Черновые записи, предназначенные для включения в «Дорожник», но не прошедшие редактирования. Это фрагменты с явными буквальными повторами сюжетов и текста.

Распределение этих частей текста позволило составить четкую хронологию пути Афанасия Никитина. Первым по этому поводу высказался еще И. И. Срезневский, который в своей работе 1856 года обосновал, что путешествие тверяка началось в 1466-м, а завершилось к 1472 году. Эти хронологические рамки долгое время были общепринятыми. Тем не менее в своих работах 1978—1980 годов Л. С. Семенов предложил их пересмотреть и изменить на 1468—1474 годы, что отразилось при академическом издании «Хожения» в 1986-м. Недавно были выявлены новые обстоятельства, которые позволяют утверждать, что Афанасий отправился в путь в 1467 году. Таким образом, его путешествие продлилось почти восемь лет, начавшись весной 1467-го и завершившись зимой 1474/1475 годов. В 1469-м он отправился из Ормуза в Индию, а обратно засобирался уже следующем году, но смог реализовать план и сесть на корабль только в начале 1474-го. Этапы пути в Индии также позволительно реконструировать исходя из сохранившихся текстов.

В мае 1469 года Афанасий прибыл в порт Чаул, откуда через Джуннар пошел в столицу Бахманидского султаната Бидар. В этом индийском городе он провел бо́льшую часть времени. Оттуда он совершал поездки в Гулбаргу, Аланд и Парват. В начале 1473 года он покинул Бидар и через Гулбаргу отправился в Каллур (центр добычи алмазов), где жил полгода, после чего, сделав новый объезд ряда городов (Коилконда, Гулбарга, Аланд и др.), добрался до порта Дабхол, из которого в начале 1474 года отплыл обратно в Персию. В конце того же года он был в Каффе (Феодосии). Зимой или в начале весны 1475-го он вышел оттуда и более записей не вел. Летописец отметил, что умер он где-то, «не дошед» Смоленска. Там проезжие купцы подобрали его «тетрати» и отвезли в Москву.

Сохранившиеся тексты не описывают всех этапов пути Афанасия, в том числе пребывания в Индии. В первые полгода Афанасий в Индии вел дневник и готовил «Дорожник», уделяя много места этнографическим наблюдениям, описывал новую страну, местные традиции, особенности, климат. Фрагменты этого дневника и части «Дорожника» сохранились. Позднее у нас имеются только блоки текстов-черновиков, предназначенных для продолжения сочинений — об «индийских верах», о ярмарке в Аланде, описание путешествия в Парват. В то же время он записал в дневнике обращение к «благоверным русским христианам» о невозможности расчета Пасхи и желании при этом сохранить веру. Тогда Афанасий, вернувшись из Парвата, окончательно утратил связь с христианским календарем и попытался увязать его с мусульманским. Осознавая всю нелепость такого подсчета, он даже не стал указывать, когда же отметил Пасху в том году. Эти блоки Афанасий составил в марте 1471 года. А далее следует большой — более года — перерыв в записях вплоть до мая 1472-го. Тексты за это время либо утрачены, либо вообще не велись. С мая 1472 года Афанасий начал тетрадь с записями «летописного» характера о войнах Бахманидского султаната. Здесь он обновил некоторые справки, предназначенные для «Дорожника», — появляется новая запись о «меликтучаре» (визире Махмуде Гаване) и о выездах султана. Тетрадь завершается в марте 1473 года текстом об отмеченной «пятой» Пасхе и решении возвращаться на Русь. Следующий блок — финальная часть «Дорожника» — был составлен также после большого промежутка времени, через полтора года в Каффе в ноябре—декабре 1474 года, когда действительно было пройдено три моря. Других записей Афанасия не сохранилось. Возможно, чтобы не забыть подробностей, отразившихся в финальной части «Дорожника», он вел дневник, который просто выбросил, переписав в черновик или основное сочинение. Или же бумаги были утрачены при других обстоятельствах. В итоге мы практически ничего не знаем о том, чем Афанасий занимался во второй половине 1470 года, бо́льшую часть (после марта) 1471-го и далее до мая 1472-го. В эти годы он мог как проживать в Бидаре, так и путешествовать по Индии. Это поле для фантазий. В это время он вполне мог посетить какие-то регионы в Виджаянагаре и Карнатаке, но текст не дает к этому прямых доказательств.

Подробнее перечисленные выводы обоснованы в моей монографии «Тетради купца Афанасия» (СПб., 2026). Однако это лишь фундамент, на котором развивалась работа проекта «Афанасий Никитин — 550».

*

Все началось с того, что в 2023 году я сопроводил свои наблюдения над текстом «Хожения за три моря» поездкой по маршруту Афанасия Никитина в Иране и Омане. В том же году редколлегия серии «Литературные памятники» РАН утвердила подготовку нового издания «Хожения за три моря» под редакцией А. Г. Боброва. Обстоятельства наложились на юбилей этого памятника. В самом тексте «Хожения» никаких дат нет — они реконструируются по контексту. Однако в русской летописи «Хожение» было размещено под 6983 годом от сотворения мира, который начался 1 сентября 1474-го и закончился 31 августа 1475 года. Сводчик сопроводил эту запись предисловием, где указал, что именно в этом году «обретох написание Офонаса тверитина купца, что былъ в Ындѣе». Выходит, что в период с сентября 2024-го по август 2025 года можно отмечать 550-летие рождения того текста, который сейчас принято называть «Хожение за три моря», его рождения как литературного памятника. Так возник научно-просветительский и исследовательский проект «Афанасий Никитин — 550», к которому вскоре присоединились другие исследователи, представляющие самые разные направления научных знаний и многие зарубежные страны. Изыскания было решено направить по пути выявления языковой специфики текстов Афанасия Никитина, частично записанных на тюркском и персидском пиджине; обследованию упоминаемых топонимов, чья локация в некоторых случаях остается спорной; определению реального маршрута путешественника, значения сведений «Хожения» для локальных и региональных историй, в том числе персидской и индийской, и для вспомогательных дисциплин, таких как нумизматика или навигация.

Осенью 2023 года к проекту примкнули замечательные иранские филологи Дж. Карими-Мотаххар и М. Яхьяпур, которые в следующем году подготовили и опубликовали первый перевод «Хожения за три моря» на персидский язык. Издание сопровождали обстоятельные комментарии и переводы статей российских коллег. С презентации этого перевода в Тегеранском университете в сентябре 2024 года стартовал юбилейный год 550-летия «Хожения за три моря».

Тогда же началась экспедиционная деятельность проекта. В сентябре—октябре 2024 года группа исследователей проехала по пути Афанасия Никитина на севере Ирана — от Сари и Амоля до Султании и Тебриза. Прошли конференции в Твери и Угличе. В феврале—марте 2025 года состоялась большая экспедиция по индийскому пути Афанасия: Чаул (Ревданда) — Пали — Умри (Навлакх-Умбре) — Джуннар — Бидар — Аланд — Басавакальян (Кулонгер) — Гулбарга — Коилконда — Шрисайлам (Парват) — Райчур — Каллур — Хампи (Виджаянагар) — Белгаон — Дабхол. В ходе поездки прошли круглые столы и встречи с исследователями в научных центрах Дели, Мумбая и Хайдарабада. В Дели и Мумбае было запланировано ежегодное проведение Дня Афанасия Никитина, приуроченного к прибытию путешественника в Индию в мае 1469 года. В Хайдарабаде группа преподавателей из Института английского и иностранных языков заявила о подготовке серии переводов «Хожения за три моря» на индийские языки — телугу, тамильский, каннада, урду, маратхи, бенгальский и др. Также было принято решение о подготовке обновленного перевода на хинди.

Сейчас мне известен 21 опубликованный перевод «Хожения» на 13 иностранных языков.

Уже в 1835 году Д. И. Языков опубликовал в Лейпциге его пересказ на немецком. Полный перевод выпустил в 1920-м К.-Г. Майер. Он был испещрен ошибками и подвергся жесткой критике Макса Фасмера, но обновленное переложение П. Винтер-Вирца вышло только в 1960 году, уже на основе советского академического издания «Хожения». В 1966-м выходил другой перевод — И. Мируса. Таким образом, на немецком языке сейчас известно четыре перевода «Хожения», причем три из них полные.

>Похожая ситуация с переводами на английский. В 1853 году граф М. М. Виельгорский, секретарь российского посольства в Лондоне, подготовил первый полный перевод на английский, который был издан в 1857-м. Новый перевод подготовили в СССР — его автор С. З. Апресян. Он выходил дважды — в 1960-м и 1985 годах. Кроме того, для хрестоматии по древнерусской литературе в 1974 году перевод «Хожения» на английский выполнил С. А. Зеньковский. То есть сейчас на английском имеются три полных перевода.

Рубежным в этом отношении выступает академическое издание «Хожения» 1948 года, поскольку там впервые был опубликован перевод текста на современный русский язык. Его подготовил Н. С. Чаев. Сам он до этой публикации не дожил. Работа велась еще в 1940-м, но была отложена из-за войны. Николай Сергеевич умер от голода в блокадном Ленинграде 27 февраля 1942 года. Этот перевод, представляющий сводную композицию из текстов Троицкой и Летописной редакций, лег в основу всех последующих переводов на иностранные языки и зачастую сопровождал отечественные переиздания памятника.

По тексту Чаева в 1951 году вышел перевод на чешский, в 1952-м — на польский, в 1961-м — на шведский. В 1960 году появился перевод на хинди. В 2000—2002 годах выходил перевод на японский, в 2004-м на датский и в 2013-м на турецкий языки. Известно два перевода на французский (1978, 1982), а также на испанский (1985, 2016).

Для академического издания в 1986 году новое переложение на современный русский выполнил Л. С. Семенов. Именно с него переводили на фарси Дж. Карими-Мотаххар и М. Яхьяпур.

В этом смысле примечательны переводы «Хожения» на итальянский. В 1963 году пространный комментированный перевод подготовил Карло Вердиани, который взял за основу не сводное переложение Чаева, а первоисточник, выбрав для этого Троицкий список. В 2003-м вышел новый перевод Э. Саронне уже по Эттерову списку (Летописная редакция) с разночтениями.

Скорее всего, новые обследования (в частности, в рамках проекта «Афанасий Никитин — 550») потребуют подготовки нового перевода на современный русский. Эта работа еще предстоит.

*

В рамках экспедиционной работы удалось уточнить также локации ряда топонимов, упомянутых у Афанасия Никитина.

Прежде всего это Чебокар (Чебукар), город в Мазендеране, первый порт за первым морем, в который прибыл путешественник. Срезневский указал, что речь про «Чапакур, между Бальфурушем и Сари». Однако длительное время на картах такого названия найти не могли, а потому начали высказывать другие мнения — что это Чебоксар в Гиляне, Астрабад или даже Чубукендэ в Горгане. Срезневского обвиняли чуть ли не в фальсификации. На самом деле такой топоним был хорошо известен еще в XIX веке. Он относился к группе деревень, расположенных в нижнем течении реки Талар, которая имела второе название — Чапакруд. В «Атласе Каспийского моря», опубликованном в Санкт-Петербурге в 1826 году, она значится как «Река Чебакура». Этот атлас составил штурман А. Е. Колодкин в 1809—1817 годах, и для современников он был самым актуальным. Судя по всему, им и пользовался Срезневский, который, однако, не привел на него ссылки, чем на многие годы сохранил некоторые сомнения в верности своих выводов. Дело в том, что слово «чапакруд» тюркское, означает «кривая (петляющая) река». В начале XX века тюркские корни изгоняли из названий в Иране, а потому местность Чапакруд переименовали в Петруд, что означает то же самое, но на мазендеранском языке. Сейчас поселениям начали возвращать прежние имена, и теперь опять на карте можно найти тот самый Чебокар, то есть Чапакруд. Представители проекта «Афанасий Никитин — 550» посетили те места в 2024—2025 годах и разобрались в ситуации.

Не менее запутанна ситуация с такими топонимами, как Пали и Умри, которые Афанасий Никитин посетил по прибытию в Индию на пути из Чаула в Джуннар. Пали — очень распространенное название в тех местах, западных предгорьях Гат. Так обозначают даже местный диалект. Однако в «Хожении» это слово описывает некий перевал, а не только поселение. Нынешний городок Пали никак не соответствует этому. Таким образом, скорее всего, под Пали подразумевался перевал Пимпри, который действительно имел значение на маршруте от важнейшего порта Бахманидов Чаула вглубь страны на Деканское плато. Без натурных обследований этот вывод было сделать затруднительно, поскольку сама история средневековых торговых путей в Индии обследована плохо, а исследования малочисленны.

Умри тоже был потерян исследователями, несмотря на то что похожие названия — Умбра, Амбра, Умбре — встречается на индийской карте довольно часто. Топоним Афанасия Никитина связывали с самыми разными и отдаленными поселениями в рамках штата Махараштра. Однако оказалось, что проблема давно, еще в XIX веке, решена английскими исследователями, которые надежно указали на важный торговый перевалочный пункт Умбре, соответствующий теперь небольшому селу Навлакх-Умбре. Там была просторная стоянка для торговых караванов, направлявшихся от побережья, с источниками воды и древними храмами. Однако отечественные исследователи не были знакомы с работами коллег из британской колониальной администрации в Бомбее (Мумбае), а потому вынуждены были гадать и ошибаться. Побывав в тех местах, мы поставили точку в расхождениях мнений.

То же касается такого топонима, как Дега (или Дегу), который, казалось бы, расположен то ли в Омане, то ли в Иране, то ли в Гуджарате, как иногда писали в комментариях. На самом деле он соответствует поселению Дебал в устье Инда на территории современного Пакистана.

При всей успешности экспедиций проекта «Афанасий Никитин — 550» осталось немало так и не локализованных окончательно мест. Например, путешественник указывал, что осенью 1473 года на пути от Аланда к Дабхолу он прошел через такие поселения, как «Амендрие» («Камендрия»), «Нарясу» («Кинаряса») и «Сури». Надежно установить, что за места имелись в виду, пока не удалось. Это дело будущих экспедиций.

Некоторую гипотетичность сохраняет локализация топонима «Парват». Общепринятым сейчас можно считать мнение, что речь идет о храмовом комплексе Шрисайлам, также известном как Шри-Парвата, на южном берегу Кришны, где река делает излучину, огибая большой холм («гору/parvatam», как его называют жители). Сейчас местность и храм там не вполне соответствуют описанному в «Хожении» — на храме нет двенадцати резных уровней, нет огромной статуи Ханумана и пр. Вполне возможно, что прежние постройки и скульптуры были разрушены в ходе многочисленных войн XV—XVI веков, но достоверных сведений об этом нет. Поэтому продолжают возникать версии об иных локациях топонима.

Даже с хорошо известными названиями на территории современной России не всё так просто. Тот же Калязин Афанасий упоминает как свою остановку, но такого города в его время не было. Был Макарьевский монастырь, который расположен чуть выше по течению и на другом берегу Волги. Вот его и посетил Афанасий, получив благословение от игумена Макария, впоследствии канонизированного. В устье Жабни имелся городок, на месте которого потом возник Калязин, а пока так назывался только монастырь, куда ездили далеко не с торговыми целями. Выясняется, что Афанасий особое внимание в начале своей миссии уделял кругу семьи Кожиных, влиятельных землевладельцев из Кашина. Одни из них — Геннадий — был тогда тверским епископом. Его Афанасий назвал в числе главных своих благодетелей наряду с великим князем. Братом Геннадия был Макарий Калязинский, а племянником Паисий, будущий святой Паисий Угличский. Всех их посетил в начале путешествия Афанасий, который, возможно, вез по Волге товары, в том числе по их поручению.

Не менее любопытная ситуация с Нижним Новгородом, на посаде которого до сих не обнаружено находок XV века. Полагают, что город тогда был разорен татарами и на некоторое время перенесен чуть выше по Оке. То есть Афанасия не было на месте нынешнего Нижнего Новгорода. Впрочем, это только гипотеза, и будущие археологические раскопки всё могут скорректировать.

На своем месте не было тогда и Астрахани. В устье Волге распределение русел реки тоже, судя по всему, было иным. Расследования в этом направлении продолжаются.

В рамках проекта «Афанасий Никитин — 550» за прошедшие годы были проведены экспедиции по Ирану, Индии, Оману, пройден на корабле весь путь Афанасия по Волге, состоялись шестнадцать конференций, включая несколько международных, некоторые из них уже стали ежегодными. Однако впереди еще много нерешенных задач. Остаются недообследованные места в Индии, не проведены выезды в Азербайджан (Шемаха, Баку) и Турцию (Эрзинджан, Трабзон). Большой мечтой является прохождение морского пути Афанасия Никитина под парусом от Ормуза до Чаула и обратно к Эфиопии. Область навигационной истории и вообще история средневековых мореплаваний остается на периферии научных интересов в нашей стране, что недурно бы исправить.

Когда в августе 2025-го закончился юбилейный для «Хожения за три моря» год, могло показаться, что проект, приуроченный к нему, следует закрывать. Но широта заявленного исследовательского охвата уже не позволяет свернуть начатое. Готовятся новые переводы, планируются новые экспедиции, новые исследования. Впереди много работы. Пока можно говорить только о промежуточных результатах.