ТАКАЯ ВОТ ИСТОРИЯ

ГАЛИНА ВАСИЛЬКОВА

О «Вавиче» бедном замолвите слово…

К истории публикаций романа Бориса Житкова

Осень этого года для «Виктора Вавича» особая, юбилейная: ровно сто лет назад Борисом Житковым были написаны первые главы романа.

О некоторых перипетиях «странной» (по определению Лидии Чуковской) судьбы этого произведения мне уже доводилось писать и в журнале «Звезда», и на страницах других изданий.^[1] Но тема эта отнюдь не исчерпана, поскольку открываются все новые и новые подробности творческой и «издательской» истории «Виктора Вавича», которая порой напоминает детектив с весьма запутанной интригой.

Здесь уместно будет напомнить основные вехи работы писателя над его единственным «взрослым» романом. Первая книга «Виктора Вавича» создавалась полтора года: она была начата осенью 1926-го и завершена весной 1928-го.
Вторую часть, которая включала вторую и третью книги, Борис Житков писал три года — с октября 1928-го по сентябрь 1931-го. При жизни автора дважды издавалась первая книга «Виктора Вавича» (1929; 1933), вторая вышла в 1934-м, а третья, «зарезанная» цензурой, увидела свет только после смерти автора, в 1941 году, в полном издании романа, осуществленном издательством «Советский писатель». Однако до широкого читателя книга так и не дошла: хотя несколько экземпляров романа успели разослать в крупные библиотеки страны в мае-июне 1941 года, основной (десятитысячный) тираж пылился на складе издательства до конца 1940-х годов, а затем был, по-видимому, уничтожен.^[2] После долгих лет забвения, на излете ХХ века, в 1999 году, роман «Виктор Вавич» вышел в московском издательстве «Независимая газета».^[3]

Четверть века, минувшую с тех пор, без преувеличения можно назвать временем воскрешения романа Бориса Житкова. О «Викторе Вавиче» много писали, он неоднократно издавался не только в России^[4], но и за ее пределами: был переведен на немецкий язык и издан в Германии (2003; 2005), дважды вышел на французском (2008; 2010), а в 2012 году — на голландском.^[5] Летом 2024 года израильское издательство «Бабель» представило «Виктора Вавича» вниманию русскоязычных читателей.

Но, оказывается, роман Бориса Житкова могли издать за границей еще при жизни автора. Судя по письму, отправленному 11 ноября 1928 года Романом Гулем^[6] из Берлина Константину Федину в Саратов, в начале осени 1928 года была предпринята попытка опубликовать первую книгу «Виктора Вавича» в берлинском издательстве «Петрополис».^[7] Это издательство печатало как произведения русских писателей-эмигрантов, так и книги авторов из советской России, преимущественно те, которые по политическим и идеологическим соображениям не могли быть опубликованы в метрополии. «Виктор Вавич» на тот момент еще не попал в разряд «неблагонадежных». Почему же его решили опубликовать за границей? Ответ на этот вопрос мы попытались найти в переписке самого Бориса Житкова с друзьями и близкими, а также в письмах и мемуарах других литераторов, принимавших заинтересованное участие в судьбе «Виктора Вавича».

Судя по письмам Житкова к бывшей жене, Е. П. Бахаревой^[8], Борис Степанович, неожиданно для самого себя ставший писателем, когда ему уже перевалило за сорок, переживал, что работа над романом идет медленно, и хотел скорее увидеть напечатанными хотя бы завершенные главы. Дело не только в честолюбивых мечтах — уйти из детской литературы в большую, «взрослую». Для Житкова как начинающего романиста важно было узнать, в том ли направлении он движется. Причем его интересовало не столько мнение литературных критиков, сколько читательская реакция.^[9] В числе первых читателей романа была Лидия Чуковская.^[10] Борис Степанович, сознавая, что судьбой ему отмерено мало времени, в одном из писем к ней признавался:

…знаю, что, когда буду умирать, я завою от досады, что прямо не делал того, отчего всю жизнь болело сердце, не делал из трусости, лености душевной и что уж некогда сделать — ни крестом, ни мечом, ни великим словом…^[11]

Спустя год после начала работы над романом Житков попытался опубликовать главы из «Виктора Вавича» в Москве. Об этом свидетельствует его письмо к К. И. Чуковскому от 19 ноября 1927 года:

Уважаемый Корней Иванович!

Прошу Вас в бытность Вашу в Москве взять на себя труд и права распорядиться моею рукописью «Вавича»^[12] по Вашему усмотрению. Думаю, что Вы ее застанете в редакции «Кр<асной> Нови», куда ее должна была по моей просьбе доставить Е. Е. Фрумкина.^[13]

С искренним уважением и благодарностью.

Б. Житков.^[14]

Такой непривычный для писем Бориса Житкова к «другу Корнелию»^[15] официальный тон объясняется тем, что письмо должно было играть роль доверенности на получение в редакции рукописи романа и, по выражению Бориса Степановича, «разбазаривание» его в Москве. В журнал «Красная новь» Житков послал главы из романа еще весной 1927 года.^[16] Но летом за участие в «левой оппозиции» был освобожден от должности и отправлен в ссылку редактор «Красной нови» А. К. Воронский, а новое руководство, по-видимому, отказалось от публикации «Виктора Вавича». Поэтому Житков попросил Чуковского пристроить рукопись в другое столичное издание.

Однако в Москве главы из «Виктора Вавича» так и не были опубликованы, и Житков решил попытать счастья в Ленинграде. В конце декабря того же года в воскресном выпуске «Красной газеты» был напечатан небольшой отрывок из первой книги — глава «Раскат». Причем в подзаголовке значилось «Из романа „Квартальный Вавич“» (то есть в это время автор еще не определился окончательно с названием), а в примечании сообщалось, что книга «выходит в Госиздате».^[17] Но публикация в газете вряд ли могла удовлетворить автора, и он искал другие возможности представить свой роман читателям.

К этому времени Борис Житков, с легкой руки Корнея Чуковского стремительно ставший популярным как автор книг для детей, уже обзавелся широким кругом знакомств среди ленинградских литераторов. Произошло это также во многом благодаря Чуковскому. Вероятно, именно он познакомил Житкова с «серапионами» — Михаилом Слонимским и Константином Фединым^[18], которые, несмотря на молодой возраст, были уже «маститыми» писателями и обладали авторитетом и обширными связями в литературной среде. В январе 1928 года они попытались опубликовать главы из первой книги «Виктора Вавича» в журнале «Звезда». По-видимому, инициатива исходила от Михаила Слонимского: он попросил Константина Федина прочесть рукопись романа и написать своего рода рекомендательное письмо в «Звезду», с которой у Федина были давние связи (в 1924—1926 годах он был ответственным секретарем редакции этого журнала). 13 января Федин в открытке, отправленной из Саратова^[19], сообщил Слонимскому о том, что передал машинописный экземпляр «Виктора Вавича» и свой отзыв о нем в «Звезду». При этом он поделился впечатлением о прочитанном:

Роман Житкова мне понравился, есть только длинноты, и поэтому местами скучновато. Я написал об этом самому Житкову. Зато Виктор (околоточный) великолепен, тут я разделяю твой восторг. Вообще, много хорошего. Например, Груня и ее отец — тюремный смотритель. Нажми на «Звезду».^[20]

Позднее в мемуарном очерке, посвященном Житкову, Федин вспоминал, как непросто давался Борису Степановичу его «взрослый» роман:

Мы сидели за маленьким мраморным столиком у окна, выходившего на Невский проспект. Перебирая в памяти романы, мы говорили о том, как делаются книги. Житков нервничал. Ему хотелось раскрыть эти вещи, чтобы посмотреть их устройство: они плохо поддавались.

Но не в характере Житкова было пасовать перед трудностями.

Он написал роман «Виктор Вавич», в котором множество находок, открытий и таких деталей, что кажется, будто автор обладал абсолютным, каким-то математическим зрением.^[21]

И все же, несмотря на рекомендацию Федина, в 1928 году «Звезда» главы из «Виктора Вавича» не опубликовала.^[22] Летом того же года, в конце июня, Константин Федин во время поездки в Европу встретился с Романом Гулем, жившим с начала 1920-х годов в Германии. Впоследствии Гуль вспоминал:

В 1927—1928-х годах в Берлин приезжали многие Серапионы: К. Федин, Н. Никитин с женой, Илья Груздев с женой, Мих. Слонимский с женой. Со всеми я сошелся, в особенности с Фединым и Груздевым. Как мы впервые встретились с Фединым — хоть убей не помню. Но перешли на «ты» скоро, как и с Ильей Груздевым…^[23]

По воспоминаниям Гуля, приезжая в Берлин, Федин всегда делился с ним литературными новостями из России, рассказывал о новинках литературы. Не мог он не рассказать и о романе Бориса Житкова, в судьбе которого сам принимал деятельное участие. Тогда-то, по-видимому, и родилась идея попробовать издать «Виктора Вавича» за границей, тем более что в 1920-е годы это было достаточно распространенной практикой.^[24] Вернувшись в конце сентября из Европы, Константин Федин взялся за реализацию этой идеи и отправил Роману Гулю машинописный экземпляр первой части романа Бориса Житкова. Передать его в издательство «Петрополис» должен был, по замыслу Федина, Юрий Тынянов, который находился в это время в Германии на лечении. 11 ноября 1928 года Гуль сообщил Федину:

Вавич пришел в пакете на имя Тынянова, и я ему передал все, ибо о содержимом не знал. Он уже передал в Петрополис и твое письмо, и роман Житкова.^[25]

Вероятно, «Виктор Вавич» оказался в берлинском издательстве в начале октября, так как 7 октября Тынянов отправил секретарю ленинградского отделения Госиздата Л. М. Варковицкой^[26] письменное сообщение:

Книга Житкова с письмом К. Федина передана в Петрополис. Ответ еще, разумеется, неизвестен.^[27]

Эта записка была, очевидно, ответом на запрос издательства. Следовательно, в Ленотгизе были в курсе предпринимаемой попытки издать «Виктора Вавича» в Берлине. Не исключено, что полученное от Тынянова сообщение помогло ускорить печатание книги в Ленинграде, которое по какой-то причине застопорилось летом и в начале осени 1928 года. Вряд ли издательство было заинтересовано в том, чтобы «заграница» его опередила.

Возвращаясь к письму Романа Гуля от 11 ноября, важно отметить, что оно было ответом на письмо (точнее, на несколько писем) Константина Федина, который не только хотел удостовериться в передаче романа Житкова в «Петрополис», но и просил зайти в издательство и узнать, нет ли новостей о «Вавиче». Однако Гуль, подтвердив передачу рукописи Житкова Тынянову, не порадовал Федина известиями из «Петрополиса»:

Дорогой Костя, — ругай меня, бей — не виноват. Не отвечал на твои письма из-за неимоверной занятости работой. <…> В «Петрополисе» еще не был. Ведь я не выхожу из дому.^[28]

Участвовал ли сам Борис Житков в акции по изданию «Виктора Вавича» за границей — непонятно. Ни в его деловой переписке, ни в письмах к близким и друзьям, с которыми Борис Степанович обычно делился новостями о своем романе, не удалось найти даже намека на то, что он был в курсе этого предприятия. Судя по всему, в это время Борис Степанович рассчитывал, что книга вот-вот будет опубликована в Ленинграде. Поэтому он отказался от предложения выпустить роман в московском издательстве «Молодая Гвардия». 30 сентября 1928 года Житков писал Ивану Халтурину^[29]:

«Вавича» в «Мол<одую>Гвардию» нельзя! Не успеет, так как книга выйдет, вероятно, в октябре, а «М<олодая> Гв<ардия>» в лучшем случае может взять на ноябрь.^[30]

Уверенность Бориса Степановича в скором выходе книги была подкреплена известиями из издательства. 25 сентября Житков писал Е. П. Бахаревой:

Сегодня позвонили из Госиздата, что получена корректура начала «Вавича». Надо пойти взять и тщательно исправить. Это для меня мука — терпеть не могу читать своего.^[31]

А 9 октября он сообщал в письме И. Халтурину:

Я всё это время возился с «Вавичем», вот сейчас только разделался с правкой и корректурой.^[32]

Однако печатание романа задерживалось, и 31 октября в письме к Е. П. Ба-
харевой Житков сообщал:

…вот начал недавно писать II часть «Вавича». Первая — печатается и когда выйдет, толком не знаю. Должно быть, в ноябре.^[33]

И при этом — ни слова о попытке издать роман в Берлине.

С трудом верится, что Константин Федин не известил Житкова о передаче его романа в «Петрополис». Может быть, причиной умолчания об этом в письмах Бориса Степановича даже к самым близким людям стало суеверное опасение, что обнародование плана заграничной публикации книги помешает осуществлению этой, весьма непредсказуемой, затеи. Но возможно и другое объяснение. Бесславно кончался НЭП, множились политические процессы над оппонентами ВКП(б). Ширилась кампания по вовлечению литературы и литераторов в борьбу за социализм. Объектом нападок все чаще становились писатели, чьи книги публиковались за границей, — Евгений Замятин, Борис Пильняк, Михаил Зощенко. Борис Житков, умудренный житейским опытом и всегда избегавший участия в любых политических и литературных группировках, не мог не понимать, что издание «Виктора Вавича» в Берлине может обернуться и против него самого, и — главное — против его романа, который к тому же еще не был завершен. Это могло стать причиной не только умолчания о потенциальной заграничной публикации, но и полного отказа от нее в дальнейшем.

Так или иначе, но «Виктор Вавич» в «Петрополисе» не вышел. Он (точнее, первая книга романа) был отпечатан в ленинградском издательстве «Прибой»^[34] в самом конце 1928 года (хотя на титульном листе год издания — 1929).

Тем не менее этот эпизод послужил поводом к заочному знакомству Бориса Житкова с Романом Гулем, и впоследствии он обращался к нему напрямую, без посредников. 22 сентября 1931 года Гуль писал Федину:

Я получил вчера кучу писем. И среди них от Житкова (помимо «Удава» он просит меня купить скрипичных струн и послать, а то он играет на скрипке, а струн нет).^[35]

Из письма непонятно содержание просьбы про «Удава». Эта повесть была написана Борисом Житковым в 1927 году и тогда же опубликована в журнале «Звезда» (№ 8). Через год «Удав» вышел отдельной книгой в «Издательстве писателей в Ленинграде».^[36] Хотел ли Житков переиздать свою повесть в Берлине или же речь шла о чем-то ином — к сожалению, выяснить не удалось. А вот просьбу о струнах для скрипки Роман Гуль выполнил, хотя и не сразу, а спустя несколько месяцев.^[37]

История «Виктора Вавича» еще раз убеждает, что судьбу литературных произведений порой решают совсем не их художественные достоинства. Когда в апреле 1933 года из-за претензий цензуры к третьей книге «Виктора Вавича» возникли проблемы с опубликованием всего романа целиком, в трех книгах^[38], Михаил Слонимский, который в то время возглавлял Ленинградское отделение Союза писателей, обратился за помощью к А. И. Стецкому^[39], зав. отделом культуры и пропаганды ЦК ВКП(б). 19 августа 1933 года Слонимский писал Федину о своем разговоре со Стецким в перерыве совещания по поводу подготовки к съезду Союза писателей:

Житкова Стецкий не прочел, и, по впечатлению моему, и не начал еще читать. Впрочем, был очень мил и любезен.^[40]

Прочел или не прочел «Виктора Вавича» один из главных советских идеологов того времени — мы никогда не узнаем, однако вскоре издание романа сдвинулось с мертвой точки: через два месяца после разговора Слонимского со Стецким было подписано к печати второе издание первой книги романа, а спустя год — вторая книга. Обе вышли в «Издательстве писателей в Ленинграде» (далее — ИПЛ), основанном при содействии А. И. Стецкого. (В правление этого кооперативного издательства входили, кстати, К. Федин, М. Слонимский, Ю. Тынянов.) Основанное в 1926 году при активном участии «серапионов», ИПЛ мыслилось как платформа для печатания произведений «попутчиков». Это была своего рода «попытка организовать пространство, где писатель оставался бы просто писателем, с правом на свое „внутреннее зрение“ и преемство художественного опыта прошлого, отторгаемого строителями новой культуры. Собственно, в этом и заключалась суть „попутнической платформы“».^[41]

Большой перерыв между изданием первой и второй книг романа Бориса Житкова мог быть связан отчасти с проблемами внутри издательства. Дело в том, что ИПЛ стало полем борьбы между рапповцами и писателями-попутчиками. Начиная с 1930-го года издательская политика ИПЛ подвергалась резкой критике со стороны пролетарских писателей и партийной номенклатуры за отсутствие «правильного идеологического подхода» к выбору произведений для издания. С целью «исправления» политики издательства в Ленинград был командирован рапповец Александр Фадеев. При его непосредственном участии в Правление ИПЛ были включены лапповцы, которые постепенно стали править бал в издательстве. В конечном итоге это привело к тому, что оно фактически перестало существовать: «В августе 1934 года, перед Первым съездом советских писателей, издательство было объединено с „Московским товариществом писателей“, и на их базе возникло издательство „Советский писатель“».^[42]

Примечательно, что «Виктор Вавич» стал последним крупным произведением, вышедшим в ИПЛ: вторая книга романа была подписана к печати 8 августа 1934 года. По некоторым сведениям, в РО Пушкинского Дома хранится верстка «Виктора Вавича» — всех трех книг, что свидетельствует о подготовке к выпуску полного издания романа. Почему же тогда так и не была издана третья книга? Почему ни деятельное участие Слонимского и Федина, ни «доброжелательное отношение к литературе» Стецкого не помогли изданию «полного» «Виктора Вавича» при жизни автора?

Думается, однозначного ответа нет, так как причина кроется в стечении целого ряда неблагоприятных обстоятельств. Несомненно, повлияла на это внутриполитическая ситуация: ужесточение цензуры и стремление властей поставить под контроль не только издательское дело, но и литературное творчество, борьба с инакомыслием и т. п. Нельзя сбрасывать со счетов и борьбу между литературными группами: хотя Житков не принадлежал ни к какой из них, но был он «попутчиком» и даже — из-за своего дворянского происхождения — «классово чуждым элементом». Возможно, на судьбе романа Житкова могло негативно отразиться и участие в его продвижении бывших «серапионов» — Константина Федина и Михаила Слонимского, у которых были непростые отношения с бывшим рапповцем Александром Фадеевым. Ведь не случайно решающим фактором для предания «Виктора Вавича» забвению на долгие годы стал именно отзыв Фадеева, тогдашнего руководителя Союза писателей, о романе Житкова как о книге, которая «просто не полезна в наши дни». ^[43]

Не стоит забывать и про сложную жизненную ситуацию, в которой оказался в это время сам Борис Житков. В 1934 году у его жены Софьи Павловны Ерусальми^[44] обнаружилось серьезное психическое расстройство, а в 1935 году он едва не стал подсудимым по ложному обвинению:

…друзья Софьи Павловны заявили в Союз Писателей, будто бы он упрятал ее в сумасшедший дом здоровую… Союз не придумал ничего умнее, как передать это дело прокурору.^[45]

Дело едва не приобрело политическую окраску. Велось следствие, допрашивали родных, друзей и знакомых не только в Ленинграде, но и в Москве. В конце концов «за отсутствием состава преступления» дело закрыли,
но Житков при разводе с женой принципиально отказался от квартиры и фактически оказался бездомным. Вся эта история настолько выбила его из колеи и надломила, что бороться за судьбу романа у него просто не было сил. Не располагали к этому и события последних трех лет жизни писателя: он уехал в Москву, где почти два года жил «на чемоданах», ютясь то у сестер, то у знакомых. Когда квартирный вопрос в начале 1937 года все-таки решился (Житкову выделили квартиру в Ленинграде, в «писательской» надстройке дома № 9 на канале Грибоедова), он был уже смертельно болен…

В общем, судьба «Виктора Вавича» причудливо переплетается и с судьбой автора, и с судьбами других известных литераторов, удивительным образом вплетаясь в сложный узор человеческих — дружеских и недоброжелательных — отношений в литературной среде конца 20-х — первой половины 30-х годов прошлого века.

1. См.: Василькова Г. С. Странная судьба «Виктора Вавича», или Роман без места // Звезда. 2012. № 9. С. 132—141; Василькова Г. С. Роман Б. С. Житкова «Виктор Вавич» в литературной критике 1920—1930-х // Вестник Псковского государственного университета. Серия: Социально-гуманитарные и психолого-педагогические науки. 2012. № 1. С. 47—53; «Такая книга просто не полезна в наши дни» (о романе Б. С. Житкова «Виктор Вавич» // Эпические жанры в литературном процессе XVIII—ХХI веков: забытое и «второстепенное». VII Майминские чтения, 5—9 октября 2011 г. В 2 т. Т. 1. Псков, 2011. C. 227—238.

2. См. об этом подробнее: Василькова Г. С. Страсти по «Вавичу» // Звезда. 2022. № 9. С. 240—247.

3. Это было фактически переиздание предвоенной, полной версии книги. К сожалению, до сих пор нет издания, в основу которого был бы положен авторский текст романа без купюр, сделанных в 1941.

4. Мне известно по крайней мере пять московских изданий «Виктора Вавича». К сожалению, лишь в самом первом из них (М., 1999) есть предисловие, содержащее информацию об истории публикаций романа (впрочем, не всегда точную). Особо ценно в этом издании послесловие А. Ю. Арьева, которое во многом определило вектор дальнейших исследований поэтики романа (см.: Арьев А. Долгая зима в городе N // Житков Б. Виктор Вавич. Роман. М., 1999. С. 615—622).

5. Благодарю Зою Витальевну Халтурину за информацию о зарубежных изданиях романа, а также за помощь в разыскании новых «сюжетов» почти детективной истории «Виктора Вавича».

6. Роман Борисович Гуль (1896—1986) — русский писатель, публицист и редактор. Как утверждает А. Ю. Арьев, «У Гуля из всех советских писателей лучшие отношения сложились именно с Фединым <…>, который способствовал изданию его книг в СССР…» (Георгий Иванов. Ирина Одоевцева. Роман Гуль. Тройственный союз (Переписка 1953—1958 годов) / Публ., сост., коммент. А. Арьева и С. Гуаньелли. СПб., 2010. С. 116).

7. Издательство «Петрополис» было создано в Петрограде в 1918. В 1922 почти все учредители оказались в эмиграции в Берлине, где стараниями Я. Н. Блоха и А. С. Кагана был создан филиал «Петрополиса», поддерживавший связь с Россией через петроградское отделение. В 1924 эта связь была прервана, и берлинский «Петрополис» стал самостоятельным издательством.

8. Елизавета Петровна Бахарева была гражданской женой Бориса Житкова в период с 1913 по 1923. Дружеские, доверительные отношения между ними, судя по письмам, хранящимся в РГАЛИ, сохранялись практически до кончины писателя.

9. Евгений Шварц вспоминал: «„Вавича“» Борис писал безостановочно, нетерпеливо, читал друзьям куски повести по телефону» (Шварц Е. Живу беспокойно… Из дневников. Л., 1990. С. 245).

10. Житков посылал ей только что написанные главы романа в Саратов, где Лидия Корнеевна отбывала ссылку. См. об этом подробнее: Василькова Г. С. Странная судьба «Виктора Вавича», или Роман без места. С. 134.

11. Письмо от 9 августа 1928 // Жизнь и творчество Б. С. Житкова. М., 1955. С. 508—509.

12. Речь идет о главах из первой книги романа.

13. Екатерина Евгеньевна Фрумкина-Гвоздикова (1881—1954) — главный редактор журнала «Дружные ребята».

14. РО РГБ. Ф. 620. Карт. 64. № 26.

15. Так в шутку называл Борис Житков своего бывшего одноклассника Николая Корнейчукова, ставшего известным писателем Корнеем Чуковским.

16. 15 марта 1927 Житков сообщал Е. П. Бахаревой: «Сейчас напишу Воронскому в „Кр<асную> Новь“, спрошу, не поместит ли он главы из моего романа в своем журнале» (РГАЛИ. Ф. 2185. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 42 об.).

17. См.: Красная газета. 1927. № 295 (2941). 25 декабря. С. 6.

18. С Михаилом Слонимским Чуковский был знаком с детства, а с Константином Фединым познакомился в 1921, когда читал лекции в литературной студии.

19. Федин уехал в Саратов, чтобы завершить работу над романом «Братья».

20. Цит. по: Константин Федин и его современники: из литературного наследия ХХ века. Кн. 1. М., 2018. С. 386.

21. См.: Федин К. Мастер // Жизнь и творчество Б. С. Житкова. С. 6.

22. Главы из всех трех книг романа были опубликованы в июньском и июльском номерах журнала «Звезда» в 1932.

23. Гуль Р. Б. Я унес Россию. Апология эмиграции. В 3 т. / Предисл. и развернутый указ. имен О. Коростелева. Т. 1: Россия в Германии. М., 2001. С. 290.

24. Например, книги Константина Федина были изданы в Германии и на русском, и в переводе на немецкий язык, а романы «Города и годы» и «Братья» в период с 1926 по 1929 были переведены и изданы на польском, чешском, французском, испанском.

25. Цит. по: Константин Федин и его современники. Кн. 1. С. 429.

26. Лидия Моисеевна Варковицкая (1892—1975) — писательница, переводчица, в 1921—1932 работала секретарем и редактором отдела современной художественной литературы в Ленинградском отделении Госиздата.

27. Письма Юрия Тынянова Л. М. Варковицкой // Звезда. 1999. № 11. С. 146.

28. Цит. по: Константин Федин и его современники. Кн. 1. С. 429.

29. Иван Игнатьевич Халтурин (1902—1969) — журналист, библиограф, литературный редактор, историк детской литературы. В его архиве сохранилось более 80 писем Бориса Житкова, с которым у Халтурина были и деловые и дружеские отношения.

30. Цит. по оригиналу из личного архива И. И. Халтурина, хранящегося у его потомков.

31. РГАЛИ. Ф. 2185. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 68 об.

32. Цит. по оригиналу из личного архива И. И. Халтурина.

33. РГАЛИ. Ф. 2185. Оп. 1. Ед. хр. 4. Л. 70 об.

34. Это издательство, работавшее с 1922 как кооперативное, в 1927 влилось в Ленгиз, но сохраняло свою издательскую марку. Кстати, руководил издательством «Прибой» М. А. Сергеев, тоже друг К. Федина.

35. Цит. по: Константин Федин и его современники. Кн. 1. С. 491.

36. На основе этой повести режиссером Г. Кролем в 1929 был снят художественный фильм. Он вышел на экраны под названием «Смертный номер».

37. Р. Гуль передал струны для Житкова с М. Слонимским. См. письмо Слонимского к Федину от 12 августа 1932 в: Константин Федин и его современники. Кн. 2. С. 470—471.

38. См. об этом подробнее: Василькова Г. С. Странная судьба «Виктора Вавича», или Роман без места. С. 138.

39. Алексей Иванович Стецкий (1896—1938) — журналист, партийный деятель. Заведовал отделом культуры и пропаганды ЦК ВКП(б) с 1930 по 1934. Директор издательства «Прибой» М. А. Сергеев отмечал культуру, такт Стецкого и «более чем доброжелательное отношение к литературе» (Кукушкина Т. А. К истории «Издательства писателей в Ленинграде» (1927—1934): неизвестные эпизоды // Русская литература. 2020. № 2. С. 173). В 1938 А. И. Стецкий был арестован и расстрелян как «враг народа».

40. Цит. по: Константин Федин и его современники. Кн. 2. С. 506.

41. Кукушкина Т. А. К истории «Издательства писателей в Ленинграде». С. 179.

42. Там же. С. 182.

43. Фадеев А. Б. Житков, «Виктор Вавич» // Фадеев А. Собрание сочинений. В 7 т. Т. 6. М., 1971.
С. 331.

44. Софья Павловна Ерусальми (Султан Аврамовна Леви-Еру; г. р. 1879 (ЦГИА СПб. Ф. 436. Оп. 1. Д. 10386)) — жена Бориса Житкова в период с 1924 по 1935.

45. См. об этом подробнее: Чуковский К. И. Дневник. 1930—1969. М., 1994. С. 125—126.