БЫЛОЕ И КНИГИ

Александр Мелихов

Не начало ли перемены?

 

Григорий Данилович Ястребенецкий — известный петербургский скульптор, народный художник России, действительный член Российской академии художеств получил настолько деликатное воспитание, что, когда ему в отрочестве безутешная вдова предложила проститься с покойным, он ответил: «С удовольствием».

А потом была война, научившая будущего академика спать у костра зимой, пить неразбавленный спирт, закусывая снегом, не пригибаться к земле во время артобстрела, не спать сутками и не есть горячей пищи неделями, беспрекословно выполнять дурацкие, а иногда и невыполнимые приказы командира отделения, не замерзать до смерти, стоя на часах при тридцатиградусном морозе, и множеству других столь же полезных навыков. И еще была блокадная дистрофия, палата, где за ночь умирали от голода три-четыре человека, которых сбрасывали в подвал, откуда постоянно раздавались стоны, не производившие особо жуткого впечатления…

Затем упоительная голодная учеба, госзаказы, идиотизм начальства, которому для полного соцреализма требовалось не только сходство портретов с оригиналом, но и некая идейность, которая и превращала малокультурных практичных завхозов в анекдотических кретинов. Воспоминания Ястребенецкого «Такая долгая жизнь. Записки скульптора: очерки» (СПб., 2019) разворачивают весьма колоритную коллекцию нелепостей.

Иногда и обнадеживающих. Например, коллега Ястребенецкого Алексей Даниленко обладал удивительным качеством: чтобы низвергнуть какого-нибудь видного госдеятеля, Алексею достаточно было вылепить его портрет, — так он расправился с академиком Марром, с Берией и Хрущевым, и друзья шепотом советовали ему не мелочиться и вылепить групповой портрет сразу всего Политбюро. Соцреалистическая мертвечина не позволяла оживить даже собственных кумиров. Когда Ястребенецкий с коллегой выиграли конкурс на изготовление памятника в столице Чувашии тому, чье имя уже и не спрашивали, интересуясь только, для какого города его ваять и с кепкой в руке или без кепки, коллеги решили внести в канон маленькую живинку: шестиметровая фигура вождя должна была спускаться по гранитным ступеням к народу. Но кого-то из начальников смутило, почему гора спускается к Магомету, а не Магомет взбирается на гору, — пусть лучше народ идет за вождем.

А вождь шагает в пропасть.

Зато в Дрездене (любопытно, что в Восточной Германии автор воспоминаний никогда не слышал разговоров о немецкой национальной вине) местный партайгеноссе потребовал к Ленину пристегнуть женщину, ибо без женщины нет социализма. «Но во что ее одеть, ведь женские моды часто меняются». — «Пусть женщина будет голой» Даже жаль, что проект не состоялся.

И здесь в стотысячный раз разводишь руками: либеральные экономисты справедливо обвиняют социализм в расточительности — если все принадлежит всем, то и никому ничего не жалко. Но этот порок в чем-то можно было бы обернуть и в достоинство — раз уж ничего не жалко, то можно не жалеть средств и на культуру, чтоб хотя бы там возник какой-то ренессансик. Так нет, с гипнотическим упорством советская власть отваливала на культуру солидные средства (вспомнить только книжные тиражи) и ставила во главе процесса людей, которые культуру ненавидели — отнюдь не по идеологическим мотивам, но по извечной склонности невежд и бездарностей ненавидеть то, что им недоступно. Вот они и душили искусство, покуда не задушили вместе с ним и самих себя, ибо сколько-нибудь культурные люди со временем не пожелали жить в мире, до такой степени лишенном собственной красоты.

Когда автор «Записок скульптора» привез на выставку в Антверпен портретные работы совершенно разных по творческому почерку художников — Аникушина, Лазарева и свой скульптурный портрет Темирканова, — бельгийцы решили, что это работы одного автора: все реалисты для них были, как китайцы, на одно лицо. Зато западные коллеги порадовали разнообразием.

«Скульпторша»-итальянка привезла двух лошадей в натуральную величину, вылепленных, возможно, с портретным сходством. Француз выставил портрет Гогена в виде скрещенных лопаты и кирки, — в общем, это были в основном инсталляции и абстрактные композиции, но всех переплюнул итальянский скульп­тор Пистолетто: в качестве портрета Леонардо да Винчи он выставил зеленый фургон, на котором сам же и приехал.

И никаких тебе заморочек с глиной и ушами: оказывается, когда лепишь на узких лесах голову величиной в человеческий рост, самой большой проблемой становятся уши, потому что вблизи и снизу они выглядят совершенно по-разному. Зато, когда справишься со всеми неисчислимыми проблемами, результат будет говорить сам за себя, практически не нуждаясь в комментариях. В «авангардном» же искусстве комментатор давно сделался главнее творца: не важно, что выставить, — важно, что по этому случаю наговорят и напишут во влиятельных печатных органах влиятельные критики. Практичные изобретательные художники давно уже работают для них, для комментаторов, порою достигающих в своем ремесле обоснования гениальности своих клиентов истинной виртуозности, и трудно сказать, что окажется долговечнее — слова, слова, слова или гранит и бронза. Ибо и гранит, и бронзы многопудье бессильны перед политической конъюнктурой.

А также перед концептуализмом, то есть перед стремлением ошарашивать. Так, один молодой творец этой разновидности предложил расчленить дрезденский памятник Ястребенецкого и разбросать его по земле в виде руин, — он даже издал книгу фотографий, каким бы мог сделаться дрезденский Ленин, если воспринимать его частями, да еще и подарил этот альбом автору памятника!

«Пожалуй, как ни в одной другой стране, у нас в двадцатом столетии бывало, что со сменой власти уничтожались все созданные ранее памятники и среди них выдающиеся произведения искусства, изображающие правителей прежнего периода.

Уничтожались не только памятники, но во имя новой идеологии и замечательные церкви, и монументы, сооруженные во славу побед русского оружия.

Через некоторое время власть сменялась, и опять начиналось восстановление ранее уничтоженных храмов и памятников. Причем на это затрачивались колоссальные деньги, а качество работ зачастую бывало много хуже, чем прежде, не говоря уже о снижении художественного уровня и утрате исторической подлинности произведений».

Избежать расправы с памятниками в периоды революций, на мой взгляд, практически невозможно, ибо политическое бешенство носит явный психотический характер. Шансы уцелеть имеет лишь скульптура, вынесенная из сферы монументальной пропаганды в музейную зону.

В этом смысле оказался не лишенным разумного начала проект двух знаменитых концептуалистов, Комара и Меламида, которые противопоставили массовому уничтожению памятников действительно осточертевшим большевистским вождям международный проект по их спасению «путем вторичной утилизации» на некоем подобии кладбища тоталитаризма в парке при Новой Третьяковской галерее. Это, по-моему, и вообще неплохая идея — ставить памятники на кладбищах, а не на площадях: на частное пространство могилы станут покушаться лишь самые осатанелые.

Хотя сами Комар и Меламид, разумеется, не могли ограничиться столь скромным предложением: они, например, предложили вернуть памятник Дзержинскому на прежнее место — с бронзовым молодым человеком, набрасывающим ему на шею петлю из металлического троса. А на мавзолее вместо надписи «ЛЕНИН» высечь надпись «ЛЕНИНИЗМ».

Ничего не скажешь, остроумные ребята. Хотя любая пародия, мне кажется, утрачивает интерес, когда утрачивает значимость объект пародирования. Поэтому вместе с советской властью вроде бы должен был кануть в Лету и пародировавший ее соц-арт: сатира не долговечна, если ее мишенью является что-то суетное и преходящее. Однако брошюра «Komar & Melamid», бесплатно выдаваемая на их выставке 2019 года в Московском музее современного искусства на Петровке, 25, утверждает нечто иное. Авторы текстов в этой брошюре Олег Аронсон, Андрей Ерофеев, Юлия Лидерман и Елена Петровская профессиональные искусствоведы (Аронсон и Петровская кандидаты философских наук), чью виртуозность могут передать лишь отрывки из их комментариев — в пересказе они только поблекнут.

Но кое-что из Ерофеева я приведу: «Картины, объекты, фотографии, которые изготавливаются Komar & Melamid, не выступают в их творчестве самоценными вещами. Они реквизит некоей логистики, некоей игры в управление процессами движения материальных и информационных потоков. Конструирование такой логистики в сфере мировой культуры и в пространстве современного искусства и является для Komar & Melamid целью и результатом творчества. Их искусство включило в себя и комментарии, обсуждение, а также самих обсуждающих, их лица и тела. Эта ситуация поставила перед художниками проблему имиджа. Komar & Melamid открыли тему имиджбилдинга в отечественном искусстве. До них художники как андеграунда, так и официоза относились к себе и своей миссии серьезно. Так же подавали себя и на автопортретах. Komar & Melamid подчеркнули в фигуре художника другое качество — быть смешным и самоироничным человеком. С их легкой руки пародийное, плутоватое лицо стало общепринятым знаком свободного и глубокого художника».

Это стоит перечитать: целью и результатом творчества этого свободного глубокого художника с плутоватым лицом является не душевное потрясение зрителя (слезы читателя — лучшая награда поэта), а логистика, включающая в себя и комментарии, обсуждение, а также самих обсуждающих, их лица и тела. Так что и автор этих строк вкупе с их читателями тоже становятся частью этой логистики.

Стоит запомнить: целью и результатом творчества фирмы Komar & Melamid являются не интимные внутренние переживания зрителя, но социальный эффект, или, по-русски выражаясь, хайп.

Еще Андрей Ерофеев: «Komar & Melamid — не просто дружеский союз художников. Это идеологический проект, который потребовал серьезной жертвы от его авторов, до того активно занимавшихся живописью в рамках сюрреализма и экспрессионизма. А именно — отказаться от искусства. Во всяком случае в тех формах, как оно понималось в СССР в кругах московских нонконформистов. „Подпольный“ модернизм требовал от художника предельного размежевания. У каждого свой персональный стиль. Проект Komar & Melamid заключался в том, чтобы все суммировать, соединив нонконформистов между собой и даже слив их с официозом.

…Отказ от искусства — обычная практика авангардистов ХХ столетия, ставящих себе цель трансформации общества. Он сопровождается переходом от производства ценных предметов к созданию орудий изменения жизни и мышления. Одни уходили в политику, другие в инженерию, третьи в философию. Komar & Melamid выбрали отказ от искусства без покидания площадки искусства. Их работы внешне весьма похожи на объекты искусства. Для тех, кто воспринимает их позитивным современным искусством, они кажутся воплощением безвкусия и профессиональной деградации. Но так оценивать творчество Komar & Melamid — все равно, что ругать пародиста за пересмешничество. Пародирование всех форм искусства от классики до концептуализма включительно — главный рабочий метод Komar & Melamid. „Все что не пародия есть китч“, — заявили они в „Стихах о смерти“».

Иными словами, все, что не пародия, напыщенная фальшивка.

Круто.

Одно дело пародировать археологов, объявляя, что на Крите найден скелет Минотавра, или профессиональных шарлатанов, рекламируя геометрические фигуры, способные изменить «энергетику» дома или офиса, одно дело устроить публичную продажу души фирме Komar & Melamid или высмеять идеологов обеих «систем», применяя советские лозунги к американскому капитализму: «Вперед к окончательной победе капитализма!», «Слава американским вооруженным силам!», изображая Вашингтона в позе Ленина и проч., а другое дело пересмеять и кумиров модернизма заодно с их хулителями. Читателей «Крокодила» постоянно пытались рассмешить тем, что абстрактные картины животные могут намалевать не хуже, а Komar & Melamid решили осуществить это на практике.

Александр Меламид: «Работы слонов. Это абстрактное искусство — оно ничем не хуже, не лучше. Это яркое выражение искусства для искусства. Я помню, как пришла идея слонов. Мы были в Финляндии. Я видел огромную выставку Герхарда Рихтера — это же бред, мазня».

Герхард Рихтер это вам не Налбандян, он лауреат ряда европейских премий, в 2005 году занявший первое место в ежегодном списке журнала «Капитал» среди самых дорогих и успешных мастеров современной немецкой живописи. Стало быть, и это китч, поскольку явно не пародия? За пародии не платят таких бабок и не увенчивают таким количеством наград.

Но язык не поворачивается назвать это чистым шарлатанством как раз из-за того, что начиналось все слишком уж патетически.

Отец-основатель абстрактной живописи Василий Кандинский однажды увидел у стены перевернутой собственную картину и, не успевши понять, что на ней изображено, пришел в восторг: «Мне стало ясно в тот день, бесспорно ясно, что предметность вредна моим картинам». Теперь Кандинский прозревал в цветах «щупальца души», «клавиши», благодаря кото­рым могут зазвучать ее струны. «Художник, который является творцом, уже не усматривает цели в подража­нии (хотя и художественном) природным явлениям, хо­чет и должен найти выражение своему внутреннему ми­ру».

Поэтов тоже часто мучает желание сказаться душою, без слова, но это едва ли возможно — поэзия не музыка. Но неужели живопись музыка?

Читая Кандинского, можно в это поверить. Вот его гимн закатной Москве — «fortissimo огромного оркестра»: «Розовые, лиловые, белые, синие, голубые, фисташковые, пламенно-красные дома, церкви — всякая из них отдельная песнь, — бешено зеленая трава, низко гудящие деревья, или на тысячу ладов поющий снег, или allegretto голых веток и сучьев, красное, жесткое, непоколебимое кольцо кремлевской стены, а над нею, все превышая собою, подобная торжественному крику забывшего весь мир „аллилуйя“, белая, длинная, стройно-серьезная черта Ивана Великого. <…>

При писании этюдов я давал себе полную волю, подчиняясь даже „капризам“ внутреннего голоса. Шпахтелем я наносил на холст штрихи и шлепки, мало думая о домах и деревьях и поднимая звучность отдельных красок, насколько сил хватало».

Охотно верю в его искренность. А вот в искренность его бесчисленных последователей, а тем более — их комментаторов и экспертов поверить никак не удается. И очень хорошо, что саркастическое к ним отношение, кажется, начинает вызревать в их собственных рядах.

Не начало ли перемены? Едва ли, слишком уж большие финансовые силы этому противостоят.

 

 

Подписку на журнал "Звезда" на территории РФ осуществляют:

Агентство РОСПЕЧАТЬ
по каталогу ОАО "Роспечать".
Подписной индекс
на полугодие - 70327
на год - 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru

Интернет-подписка на журнал "Звезда"
Интернет подписка

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27
ВНИМАНИЕ!
Открыта льготная подписка на серию
"Государственные деятели России глазами современников"


1 июля
Литературный вечер: Александр Жолковский, Лада Панова.
Начало в 18:30
Вход свободный.
23-26 мая
Журнал "Звезда" - на XIV Санкт-Петербургском Международном книжном салоне.
Наш стенд - 523.
Адрес: Санкт-Петербург, Манежная пл., 2 (Зимний стадион).
7 апреля 2019 года с 12 до 18 часов мы принимаем участие в Дне Еврейской книги в Большой Хоральной Синагоге Санкт-Петербурга (Лермонтовский пр., д. 2).
Вход на ярмарку свободный.
"
Смотреть все новости


Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru