ПОЭЗИЯ И ПРОЗА

 

Дмитрий Смирнов

Трудно не рассмеяться, получив сотню стихотворений неизвестного поэта, целый сборник, озаглавленный «Вечерние Нюни»… Что это, залихватское простодушие? лирический эпатаж? Палиндромон «и не сон осени», напечатанный как подзаголовок сборника, подразумевает искушенность. Налицо поэтический жест неопознанного литературного объекта, залетевшего из футуристического далека и утратившего по дороге иерихонский запал: вместо «Трубы марсиан» слышим «Вечерние Нюни». Что не менее смело. По ранним, начала 1980-х, стихам сборника угадываешь — начинал с Маяковского, с характерных для него метафор-гигантов и составных рифм, с его эмоций: «На шею лошади / броситься хочется / и не противиться злу». Замечательно. Но опять же: Маяковский этот какой-то потаенный, мечтающий о непротивлении. И мечту свою реализовавший — на зло литературной жизни до сих пор не ополчившись. Приняв в юности футуристический постриг, автор свое раннее литературное развитие попридержал, жил, пока жилось, на отшибе, без всяких «заклятий смехом», без «выканья» небу и «тыканья» звездам, постигая тайну «печального очарования вещей». Эта японская созерцательность вобрала в себя и растворила неврастеническое визионерство освоенных в отрочестве «будетлян», Хлебникова глубже прочих. У них он научился доверять живописному чутью наравне со словесным, не стыдясь изливать в стихах душу «ушатами», искать гармонию в ритмических сбоях, в просветах туч и житейских бурь. С детской непосредственностью он вставляет в свои стихи упрямое «Нет!», нарушая размер, но оживляя смысл, придавая естественность выражению чувства. Какой-то бодрый одиночка, жизнестойкий отщепенец, занятый, под стать насмотревшемуся японцев Ван Гогу, перекрашиванием неба. Что ж, дело бесплатное, бесплотное, бесплодное и — восхитительное. К тому же — анонимное. Но аноним этот — в высшей степени благодарный. Дмитрий Смирнов — имя ближайшего друга поэта, а не его собственное. Друга, увы, оставившего земную жизнь навсегда.

Среди расчисленных было светил отечественной словесности имя Дмитрия Смирнова беззаконной кометой уже сверкнуло. Пока на горизонте прозы как имя автора романа «Временный немец» (М., 2006). Комета оказалась хвостатой. Что ее поэтический шлейф предвещает, когда-нибудь да узнаем.

Андрей Арьев

* * *

Когда-то красота японской точки

под ветром кругом заставляла гнуться руки,

теперь стерильней хорониться в одиночке,

чем выходить деревьям на поруки.

 

Нет! Крест на себе поставив, клича смерть

и света божьего не видя в темноте,

стоять, упрямым и прямым, как жердь,

лишь вертикаль оставив на кресте,

 

и зачаровано смотреть на светлый стержень,

из темной комнаты на свет в дверную щель,

страшась, что воздух Книги рук не сдержит,

когда покажется зимой другая цель,

 

когда расскажут, что бывает позже,

когда покажут, как бывает милость с неба,

когда окажется, что вечность сделал тот же,

кто наказал нам радоваться снегу,

 

когда увидишь: не бывает выше,

чем каждый год у неба снег выпрашивать,

поняв, что это не сосульки с крыши —

это потеки краски, в которую небо перекрашивают.

                                                                                       2003

 

Снегопад

Ночь, как детское одеяло, коротка,

жизнь, как взрослое, нелегка,

но утром дерево тучную ветку макало

в полный стакан молока.

 

Как можно жить, тревожно жалея себя,

когда, неровно лист разодрав,

сосредоточенный ребенок клеит, сопя,

как картонные коробочки, мир с утра?

 

                                                                   2003

 

Проводы зимы

Надо белый костюм заказать мне на завтра,

мою тюремщицу провожать,

она погибла сразу, как динозавры,

только белые хребты остались по полям лежать,

 

но ни хлеба, ни соли не будет на поле,

где я пас овец за нее семь лет, —

там секреты моей добровольной неволи,

как главному музею, передадут земле.

 

Семь лет я работал, воображая,

как рядом со мной она утром проснется,

а завтра — сестра ее мне улыбнется,

снаружи теплая и чужая,

 

которая, защитившись: «Мы не были с ней близки»,

украдкой выщипывает седой волос

и тайно бросает три щепотки соли

через белое плечо.

                                                                                           2003

 

Подготовка

Пока не снег, а просто лезет кожа

с натруженных ступней дорог.

Я по дороге к ней продрог —

Она на молоко похожа:

 

следишь — не движется, а отвернешься — через край

бежит, пожаром угрожая. Сколько зим

ты замечал, как утром, пригорая,

земля сквозь первый снег чернела, как изюм,

 

как пятна на эмалированной кастрюле,

напоминанием о вечно ждущем дне?

Зимой меня в газеты завернули

и сохраняли кипяток во мне.

                                                                                        2003

 

Пейзаж после жизни

Лежу и слепну. Или просто плачу,

большую землю чувствуя спиной,

не понимая, что все это значит,

зачем ночное небо надо мной?

 

Это луна качается, как фонарь,

или просто мы зá зиму офонарели?

Или это зима кончается, как война,

когда вдруг ужасаются: что ж это мы натворили?

 

И фонари, лучами трепеща,

как комары, плывут по полю низко.

И тихо. Только птицы, раненых ища,

выкрикивают наши имена по списку.

 

Я верил в честность жизни и в кого-то,

кто нужен для рожденья новых строк,

вокруг осталось множество работы,

но кто-то мои детские расчеты,

как табуретку, выбил из под ног.

 

Я засыпаю. Или просто замираю,

чтоб не заметили и мимо себе прошли.

Скоро утро. Небо проявляется по краю,

как лист бумаги на черном столе земли.

                                                                                         2003

 

Схизис

Как лететь, когда погода не та?

Как летать, когда нельзя и ползти?

Ни жены мне нету, спать, ни кота,

ни страны мне нету, жить, ни пути.

 

С виду не холодная, не злая,

та страна, как женщина одна,

нам себя любить не позволяя,

заставляла нас глядеть по сторонам.

 

Пусть хотя бы в черновом варианте,

будет небо мне безоблачно чистым!

Шизофреником станет романтик,

размечтавшийся стать реалистом.

 

                                                               2004

 

За маяк

21 января умерли мой папа и бутылочноносый кит, по ошибке заплывший по Темзе в центр Лондона. Кит умер в 7 вечера. Его везли спасатели на барже в океан. Тело кита не рассчитано на сушу. Без воды он под тяжестью собственного веса начинает задыхаться и умирает. Мой папа умер за полчаса до кита. Он мечтал жить на берегу океана. Он любил запах моря.

 

Немевшим по пути к подмосткам,

к московскому мамаю с первомаем,

застывшим маятником, как подросткам,

прописано писать стихи, не понимая:

 

каким теченьем занесло тебя сюда,

в наш Лондон, неталантливый и мрачный?

Ты думал, стала чистою вода,

но это стала химия прозрачней,

 

и наша половина под водой

все так же не увидит: что на суше?

Пока, как пуповина, поводок

в путину не потянет, не придушит,

 

и не утащит в мир, где волны, без оваций,

подложатся, как мягкая кровать,

где можно не бояться целоваться

и именем любимых называть.

 

И мне, в моем нуле неабсолютном,

так важно знать, что не было обмана

и что с теченьем, теплым и попутным,

ты наконец доплыл до океана.

                                                                                    2006

 

Ода одиночеству

Одиночество ходит под Богом,

обивая чудес пороги.

Безответность — храпит под боком,

безразлично расставив ноги.

 

Одиночество — это степи,

велимировы, без границ.

Безответность — стены, цепи

и поплывшая тушь ресниц.

 

Одиночество — это вера,

это песня открытых рук.

Безответность — чужой и серый

ритуал похоронных услуг.

 

И в немое от боли сердце

никогда не проникнет луч:

одиночество — это дверца,

безответность — потерян ключ,

это ночью — всегда тревога,

что наутро не будет дня.

 

Одиночество — от Ван Гога,

Это лунная в море дорога

От меня до другого меня.

                                       2007

 

И все-таки будет осень!

                                          Отдаленного шума прилива…

А. Блок

 

На кого бы, в память о дожде-идеалисте,

вылить полный ушат души?

А тут еще целая пачка листьев

из кармана выпала. И шуршит,

 

и денежками предлагает

ей поклониться. Хрен-то!

Власть сегодня другая —

наглая власть момента!

 

Пьяная власть безвластья,

жизни во весь опор —

сегодня мы пробуем счастье

жить вообще без купюр!

 

Услышав такой базар,

ползут, безразличные, в дом,

а мы — призовем хазар

и вдребезги заживем!

 

Мы прорвемся, прорвемся, прорвемся

через толщу дерьма и тоски!

Мы зарвемся, взорвемся, сорвемся,

станем табором у реки!

 

Есть свобода не делать зла,

не бежать, не бояться страсти!

Завтра будет одна зола,

а сегодня — одна звала

завернуться в колючее счастье,

 

развернуться в живом беспорядке

так, чтоб щуки тряслись в камыше!

Чтобы дождь плясал по палатке,

чтоб плясали слова по душе!

 

Чтобы дышали уголья

и бесшабашные подруги

курили времени кальян

и в воздух выдыхали вьюги.

 

И чтоб мировая мгла,

с ее склонностью к псевдопорядку,

привела в порядок дела

и на шее ослабила хватку.

                                                                2007

 

Теплообман

Страшнее ночи с тобой

только ночь без тебя.

Тебе для любви любой

сойдет, кто, тебя любя,

не ждет от любви ничего.

 

А я хочу сразу всего:

внезапно простого мира,

бешенства (не из угла,

как все эти годы, а с жира)

и осени, чтоб не прошла.

 

Но осень… Осень пройдет, как прыщ,

если не трогать мокрых крыш.

Обрящет тот, кто и так не нищ,

попляшет тот, кто и летом рыж.

 

Трубят: осенней трубе — труба!

Пора убирать хвосты трубой!

Трудная, грубая правда раба:

сам не свой, зато сам с собой.

 

Обещали улет, а вышел пролет,

предвещали прилет, а трубят отбой.

Одеяло обнимет, подушка прильнет —

и уже будет правильнее, чем с тобой.

 

Я тебя умолять не буду,

уберу от тебя стол,

отскребу от тебя посуду,

подмету от тебя пол,

 

отстираю белье от запахов,

дом сожгу от твоих шагов

и уйду с головою в зá полночь,

в омут ждущих тепла снегов,

 

до роскошного неприличных,

как мои одинокие сны,

ослепительно безразличных,

как улыбки твоей страны.

 

Жалко мне не того, как было,

а того, как бы быть могло.

Ночь без тебя остыла:

ей нужно мое тепло.

                                                                 2007

 

Командировка

Мне хочется быть довольным,

Залитым в желе пруда:

Невольно, зато не больно,

невидно, зато вода.

 

Мне хочется быть покорным

и с ложечки кушать ложь.

Чикаго. Блондинки в черном.

И озера острый нож.

                                         2009—2010

 

Мир в абсолютно белом костюме

Мы с Байроном больше не курим,

не топим невинность в вине.

Живем — только голову дурим

и ясностью бредим во сне.

 

Наш поезд летит по проложенным рельсам,

положенным курсом, вкруг ножки стола.

А дома — как перед отложенным рейсом,

случайный попутчик нас ждет на узлах.

 

Случайный? Случайный! И где это, «дома»?

Не там ли, где ждет нас уютная кома,

уютная комната мягкой тоски?

Или там, где томится солома Содома,

где призывно мерцает истома излома

и где слышно, как рушатся снега комки?

 

Где улица ласковой рыбой лоснится

и гнется, упругая, свежей кирзой,

где колется снег, как ребенка ресницы,

и свет по слезе проползает гюрзой.

 

Где каждой ночью кто-то робкий,

не зная, что нам по плечу,

зачем-то проторяет тропку

и ставит на окно свечу.

 

Где полными легкими крыша вдыхает

и огненный воздух стаканами пьет,

и белой горячкой зима полыхает,

и поезд уходит в последний полет.

                                                                        2009—2010

 

Нет-нет

Вдоль дорог для нас набито столбов,

в кинотеатрах наши скручены сны.

Не для нас игра в земную любовь,

не для нас оплывшей тещи блины.

 

Как ни строен жизни строй, как ни строг,

между строк — еще стройнее и строже,

в первый снег ведет немного дорог,

и вдвоем туда — намного дороже.

 

Тайна — в прочности невидимых стен

и в несложности неслышного слога.

Та, на небе, не прощает измен.

Остается тишина. И дорога.

                                                                              2010

Уважаемые читатели и почитатели "Звезды"!!

Спасибо всем откликнувшимся на кампанию портала Planeta.ru "Выживание старейшего журнала «Звезда»"
https://planeta.ru/campaigns/savezvezda
В связи с тем, что должного финансирования проект не получил, все переведённые средства доступны вам в Личном кабинете на сайте Планеты.

Информация о возврате средств (выводе с кошелька Планеты) доступна по ссылке:

https://planeta.ru/faq/article/10!paragraph84

Подписку на журнал "Звезда" на территории РФ осуществляет Агентство РОСПЕЧАТЬ
по каталогу ОАО "Роспечать".
Подписной индекс
на полугодие - 70327

на год - 71767
подробнее...

Интернет-подписка на журнал "Звезда"
Интернет подписка
ВНИМАНИЕ!
Открыта льготная подписка на серию: "Былой Петербург". Панорама столичной жизни.
подробнее

10 февраля
В малом зале Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме состоится презентация книги "Иосиф Бродский и Литва".
Вечер ведет Яков Гордин.
Начало в 18-30.
4 февраля
В помещении редакции (Моховая, д. 20) состоится вручение премий журнала "Звезда" за 2015 год.
Начало в 18 часов.
15 декабря
Журнал «Звезда» проводит «круглый стол» «Петербургский Мандельштам» (К 125-летию со дня рождения Осипа Мандельштама).
Заседание состоится в Музее Анны Ахматовой (Фонтанный дом) по адресу: Литейный пр., 53.
Начало в 15-45.
Вход свободный.
Смотреть все новости


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Иосиф Бродский и Литва


Эта книга - дань уважения, любви и памяти. В ней собраны воспоминания доверительно близких Иосифу Бродскому людей его поколения. Он познакомился с ними в 1966 году в Литве и с первого дня общения все оставшиеся ему с той поры тридцать лет не ослаблял мгновенно возникших личных и творческих связей. Куда бы ни бросала поэта и его литвских друзей судьба, между Неманом и Невой ими было создано особое культурное пространство. На нем "провинция справляла торжество" освобождения от "обутых в кирзу" имперских догм и господствовала живая, не подверженная тлению человеческая речь. Она запечатлена на страницах этой книги, включающей в себя помимо мемуарных свидетельств статьи новых исследователей литовских реалий и символов в творениях самого поэта. Отныне они надолго вплетены в культурную историю Литвы. Книга иллюстрирована уникальными документами из архива Эльмиры и Рамунаса Катилюсов.
Цена: 600 руб.


Владимир Рецептер. Тайный знак. Книга стихов 2014-2015


Новая книга стихов известного поэта, прозаика, актера, режиссера, исследователя-пушкиниста Владимира Рецептера включает стихи, написанные в 2014-2015 гг. "...а протекшие, а кажется - пробежавшие годы, - писал Станислав Рассадин, - в Рецептере - как поэте - возросло нечто, перед чем робею, не решаясь рецензировать: только радостно удивляюсь..."
Цена: 100 руб.


Регина Дериева - 2-х томник


Регина Дериева — поэт, прозаик, эссеист, переводчик — родилась в 1949 г. в Одессе.
Автор трех десятков книг, ряд которых был переведен на английский, французский, шведский, китайский, итальянский и арабский языки. До отъезда из СССР (в начале 1991 г.) жила в Казахстане. Затем более восьми лет провела на Ближнем Востоке, а с 1999 г. (и до кончины в декабре 2013-го) — в Швеции. Похоронена на Norra begravningsplatsen в Стокгольме.
Первый том включает избранные стихи 1975–2013 гг., разделенные поэтом на временные и смысловые циклы. Последний раздел составлен из текстов, не публиковавшихся при жизни автора.
Во втором томе представлена почти вся сохранившаяся проза Регины Дериевой, сопровождаемая несколькими избранными эссе автобиографического характера. Книга открывается последним по времени написания, неоконченным собранием «максим» под названием «Порядок внешних вещей.
Иосиф Бродский писал о стихах Регины Дериевой: «Подлинное авторство тут – самой поэзии, самой свободы». А Томас Венцлова дал общую оценку ее творчества: «Регина Дериева приводит в действие тайные ресурсы речи, раскрывает ее парадоксальную природу. Живое биение словаря, неожиданные подстановки понятий, переклички горько переосмысленных цитат придают ее стихам глубину, а нередко и эпиграмматическую точность. Образы ее бывают неуловимыми и причудливыми, на первый взгляд даже случайными – но это та кажущаяся случайность, которая есть лишь обратная сторона необходимости». Цена: 300 руб.


 Тамара Хмельницкая и Глеб Семенов  - Переписка


Переписка Тамары Хмельницкой и Глеба Семенова – это удивительный сплав личных судеб с анатомией эпохи. Это – высокая драма людей тонкой духовной организации в мире, не поощряющем эту тонкость.
Ходасевич в своей «пушкинской речи», произнесенной в 1921 году вскоре после «пушкинской речи» Блока, говорил: «Это мы уславливаемся, каким именем нам аукаться, как нам перекликаться в надвигающемся мраке».
Предлагаемая читателю переписка двух русских интеллигентов, героически продолжавших традиции великой культуры, это та самая перекличка, в которой сквозь бытовые подробности, сквозь запутанность личных судеб явственно проступает великий сюжет – диалог оскорбленной мятущейся души с мудрой добротой, способной если не исцелить, то уравновесить горькое неприятие несправедливости мироустройства.
Цена: 350 руб.


Рецептер - Принц Пушкин


Само название книги известного актера, режиссера, поэта, прозаика Владимира Рецептера говорит о необычности подхода к классическому материалу. В ней – новый взгляд на великое наследие – от Пушкина до Шекспира. В центре этого грандиозного мира – Пушкин, окруженный своими героями. Книга В. Рецептера читается как роман. Неожиданные повороты знакомых, казалось бы, сюжетов, заново открытые судьбы героев – Скупого рыцаря, Вальсингама, Моцарта, Князя из «Русалки». Тонко и выразительно написанное исследование превращается в художественный текст, обращенный и к уму, и к душе читателя.
Цена: 400 руб.


Библиография


К 90-летию журнала "Звезда" - трудами библиографов Российской национальной библиотеки и сотрудников "Звезды" составлен указатель старейшего "толстого" журнала России. В описание вошло более 20 000 публикаций произведений самых различных жанров, более 10 000 авторов. По существу это целая энциклопедия культурной жизни страны почти за столетие. Помимо поиска конкретных сведений об авторах и их публикациях, указатель помогает глубже и полнее осознать и исследовать практически не имеющий аналогов в мире феномен литературного журнала, концентрирующего на своих страницах разнообразный историко-литературный опыт. "Звезда" - единственное за почти три века отечественной журналистики издание, выходящее без перерыва ( даже в годы Ленинградской блокады) 90 лет, - представляет несомненный и значительный интерес для понимания развития нашей культуры в целом.
Цена: 1500 руб.


Алексей Петрович Ермолов


Алексей Петрович Ермолов - один из самых блестящих и загадочных персонажей среди военных и государственных деятелей России. Из среды генералитета он резко выделялся "неограниченным честолюбием", грандиозными замыслами, соответствующим скорее XVIII , чем XIX веку. Это несоответствие масштаба замыслов и окружающей его реальности стало причиной жизненной драмы Ермолова. С детства воспитавший себя на античной героике, он мечтал о славе Александра Македонского, сокрушителя Персии. Это было одним из главных мотивов его стремления на Кавказ, который мыслился как плацдарм для продвижения в глубь необъятных просторов Азии - к северным границам Индии.
Человек европейской образованности и незаурядного литературного таланта, он оставил после себя не только знаменитые "Записки", в которых был сдержан и осторожен, но и мощный корпус писем, являющийся его истинной автобиографией. Именно в письмах раскрывается вся особость натуры героя наполеоновских войн, "проконсула Кавказа". Адресованные друзьям, которым он доверял, отправляемые мимо официальной почты с доверенными фельдъегерями, эти письма рисуют сложнейшую личность, сочетавшую в себе благородство и коварство, доброту и холодную жестокость, гордыню и самоуничижение. Охватывающие почти полувековой период письма Ермолова не только дают яркое представление о "бурных днях Кавказа", но и являют парадоксальную картину бытования военной и политической элиты Российской империи. Издание снабжено подробными комментариями, именным и географическим указателями.
Цена: 800 руб.


Генадий Николаев


Геннадий Николаев пришел в литературу из атомной промышленности, имея за плечами немалый опыт работы на секретных заводах и жизни в закрытых сибирских городах. Малознакомая читателю, совершенно особенная жизнь советских секретных ученых, драматические судьбы талантливых писателей, резкий исторический перелом конца 1980-х — начала 1990 годов, бурная судьба журнала «Звезда» в этот период представлены на страницах этой книги, где главное место занимают воспоминания, связанные с литературной деятельностью Г. Николаева. Начинал он в Иркутске, там в 1970— 1973 годах редактировал альманах «Ангара» и тесно общался с кругом молодых талантливых писателей, в частности с А. Вампиловым и В. Распутиным, — о них и о своем учителе Владимире Тендрякове он пишет с особенной признательностью и любовью. В Ленинграде Г. Николаев долгое время работал в журнале «Звезда» (с 1988 по 1992 год — главным редактором), о чем он подробно рассказывает в своей новой книге.


Елена Вяхякуопус - Александр Мелихов


Эта книга полезна всем, потому что каждому в какой-то период жизни приходится заботиться о своих беспомощных близких - о детях, родителях, о супруге или товарище. Авторы предлагают совершенно новый подход к увеличению возможностей человека управлять стрессом, сохранять душевное здоровье и обретать смысл в любой ситуации. Книга написана профессионалами с огромным опытом "лечения человеческих душ" - психологом и писателем. Практическая психотерапия сочетается в книге с глубокими философскими размышлениями о роли красоты, страдания, истории и творчества в жизни человека современного общества.


На сайте «Издательство "Пушкинского фонда"»


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru


Книжный клуб | Литературно-художественный проект Folio Verso

Рейтинг@Mail.ru Яндекс цитирования