Елена  Андерегг

Маленькие Рассказы


«Доброе утро, люди»                                      

 

В комнате было темно. Единственное венецианское окно было замаскировано. Посреди комнаты стояла «буржуйка», труба от которой пересекала всю комнату и уходила в открытую створку кафельной печки. Свет от тлеющих в «буржуйке» дров слабо освещал фигуру, сидящую в старинном кресле из красного дерева. Нельзя было понять, кто это — мужчина или женщина, — человек был закутан пледом. Вдруг я услышала бабушкин голос, она сказала:

— У нас нет ни капли воды, если можешь, пойди принеси.

Я подошла к двери, взяла там стоящее у стены смятое ведро и пошла за водой. Выйдя на улицу, я стала решать, куда идти за водой — на Фонтанку (мы жили на Итальянской улице, как раз напротив черного входа в «Пассаж») или на Невский на угол Садовой — там был люк напротив аптеки. И я пошла на Невский. Дойдя до угла, я увидела, что около люка сидят и лежат люди. Все старались набрать воды. Многие падали, их оттаскивали в сторону, и они тут же умирали. Кому удавалось взять воды из люка, потихоньку уходили. Я взяла воды и пошла к дому, но по дороге ведро расплескала. Дойдя до входа в «Пассаж» — у больших дверей служебного входа, куда ввозили вещи, в стене была большая дыра и из нее бежала вода, но, чтобы ее достать, надо было лечь на живот, и люди ложились и доставали воду, — я набрала ведро воды. Выйдя на улицу и пройдя несколько шагов, я почувствовала за своей спиной тяжелое дыхание.  Обернувшись, я увидела, что за мной бежит человек с топором в руках. Когда я почувствовала, что он меня догоняет, я повернулась и бросила ему под ноги ведро с водой. Он споткнулся и упал. Я смотрела на лежащего на спине человека, его фигура казалась огромной. Вдруг ноги, одетые в разрезанные по голенищу валенки, дернулись, и он замер. Он был мертв. Я в ужасе побежала домой к бабушке, уткнулась ей в колени и зарыдала.

— Он хотел меня убить и съесть, а я бросила ему под ноги ведро с водой, он упал и умер. — Я убила его, я убила его! — говорила я бабушке.

Она погладила меня по голове и сказала:

— Нет, ты не виновата. Пойди возьми ведро, может быть, там еще осталась вода. Закрой ему глаза — так полагается.

Я встала и пошла на улицу.

Была очень холодная зима 1941 года. Я собралась идти в институт. Да, мы еще продолжали учиться. Вернее, многие ходили, чтобы получить тарелку дрожжевого супа и две маленькие дурандовые котлетки. Я надела старую мамину беличью шубку, подпоясалась, положила за пазуху два учебника и пошла. Я решила идти через площадь Искусств — мне казалось, так ближе. Выйдя на площадь, увидела впереди своих соседей. Женщина вела на поводке собаку. Можно сказать, что это была не собака, а скелет от собаки — она еле передвигала ноги. На спине у нее шерсть свалялась клочьями. За ними шел муж этой женщины. Он тоже еле двигался и все время что-то приговаривал. Когда я догнала их, услышала, как он говорил:

— Отдай мне собаку, я ее съем и останусь жив. Отдай мне собаку.

Женщина молчала.

Я обогнала их и вдруг услышала стук и повернулась. Я увидела, что мужчина упал. Он лежал на спине, шапка слетела с его головы. Очень красивый лоб, лицо искажено страданием, глаза открыты, и в них мука и мольба о помощи. Он умер. Женщина повернулась, подошла к нему, осела на ноги, склонилась на бок и умерла. Собака топталась на месте, жалобно тявкнула, легла на живот, вытянула лапы, понюхала воздух, потом еще раз тявкнула, положила голову на лапы и умерла.

Я уже ничем не могла им помочь и пошла в институт за дрожжевым супом.

Подойдя к дверям института, я с трудом открыла дверь и остолбенела. Вокруг на полу, на мраморных ступеньках лестницы лежали люди — наши студенты и преподаватели. Их дома разбомбили, сожгли, и они пришли искать помощи у своей alma mater. Когда я вошла в столовую, там стоял глухой гул. Получив свой суп и две дурандовые котлетки, я отвернулась, чтобы взять сумку, и вдруг я услышала страшный крик. Моего товарища-студента с ожесточением били студенты за то, что он схватил мои дурандовые котлетки и съел. Они били его и кричали:

— Вор! Вор! Ты украл у нее котлеты!

Он плакал, закрывая руками рот, слезы текли по его лицу, оставляя чистые дорожки. Он не мог остановиться и жевал, жевал. Его толкнули, и он упал на стул. Жадно проглотил то, что было у него во рту, и… уснул. Все расступились, а я выбежала из столовой. Оказавшись на улице, я побежала по Моховой к Литейному.

На углу Литейного и Невского меня догнала машина с большим прицепом. Она резко остановилась, брезент поднялся, как парус, и я увидела лежащие там мертвые тела солдат. Где-то рядом был военный госпиталь. Я почти равнодушно свернула на Невский и пошла по той стороне, где было написано: «Эта сторона улицы наиболее опасна при артобстреле».

 

 

Три картошки

Мой брат Ника дал мне пачку папирос «Беломорканал» и сказал:

— Поменяй на хлеб.

Я пошла на Кузнечный рынок. На площади возле рынка собралась толпа. Казалось, что тени от людей двигались отдельно и исчезали. Я шла с папиросами в руке, но меня никто не остановил, и я дошла почти до входа на рынок. На земле сидела женщина, руки у нее были раскинуты по стенке, а в ногах на подоле лежал маленький кусочек черствого хлеба. Она говорила, вернее, причитала:

— Где мой сыночек Ванечка? Один беглый безногий солдатик сказал, что  видел его. Немцы посадили их в бочки и залили водой. Они замерзли. Солдатик сумел убежать, но был голый и отморозил себе ногу. Еле добежал до своих. А Ванечка там, в бочке, может, еще и жив. Помогите, люди добрые, его найти.

Люди проходили мимо, у них не было сил, даже чтобы остановиться и посочувствовать. Я ушла. Я тоже не могла ей помочь.

На обратном пути какой-то солдат сказал мне:

— Хочешь за папиросы три картошки?

Я сказала:

— Хочу.

Взяла картофелины, засунула за пазуху и пошла домой.

Когда я вошла к бабушке, то сразу почувствовала запах бензина. Он шел от меня. Я достала картофелины, положила их на стол, и под ними образовалась лужица бензина. Картофелины обмякли, сморщились, бензин из них вытек.
В это время в комнату вошел наш сосед-профессор. На его плечи был накинут плед. Очень смущенно, почти плача сосед произнес:

— Александра Ивановна, дайте мне, пожалуйста, кусочек сахара. Мне кажется, если я его съем, я поправлюсь.

Бабушка даже привстала и огорченно сказала, что у нас нет ни крошки, извинилась. Он ушел, даже не прикрыв за собой дверь.

В открытую дверь заглянула соседка Лидочка. Она вошла в комнату с блюдцем в руках. На нем лежало немного пшена.

— Это вам, — сказала она и протянула блюдце бабушке, — сварите похлебку.

Бабушка поблагодарила и добавила:

— Лидочка, сейчас приходил наш сосед-профессор. Он просил кусочек сахара, а у нас нет.

— Я сейчас принесу, — радостно произнесла Лидочка.

И через мгновенье была уже у нас с малюсеньким кусочком сахара на ладони. Сахар был почти желтым, но все-таки это был сахар.

— Отнеси профессору, — сказала мне бабушка.

Я зажала кусочек в кулаке, чтобы не уронить, и побежала к профессору. Он сидел в кресле, плед упал с одного плеча, но он этого словно не замечал. Я подошла совсем близко и окликнула его. Он очнулся. Я протянула ему открытую ладонь с кусочком сахара. Он молча взял его, положил в рот, стал сосать и вдруг заплакал. Я постояла еще немного возле него и пошла домой.

 

 

Ночная рубашка

Небо гудело, шел обстрел и бомбежка. Я шла, прижимаясь к стене дома. Вдруг меня кто-то окликнул, и я увидела свою соученицу по институту. Мы обе обрадовались, но разговаривать было невозможно от гула. Она сказала:

— Пойдем к нам. Я живу с мамой вот здесь, буквально рядом.

Мы почти побежали. Ее мама очень любезно меня приняла, стала поить нас чаем.

Прозвучал сигнал «отбой воздушной тревоги». Я собралась уходить. Они стали меня уговаривать остаться. К ним должны были прийти друзья-моряки.

— Они расскажут что-нибудь новое.

Я осталась. Действительно, через несколько минут раздался стук во входную дверь и вошли два бравых юных моряка. Они что-то принесли вкусное. Все сели пить чай, и мы очень мило беседовали.

Вдруг старший сказал Мусе, лукаво подмигнув:

— Пойдем, нам скоро отбывать.

Она встала и вышла в другую комнату. Через минуту она приоткрыла дверь и позвала меня в коридор. Я вышла. Она стояла с протянутой рукой, на которой лежала ночная рубашка. Она сказала:

— Это тебе.

Я удивилась:

— Зачем?

— Надень и иди к нему. Он торопится на фронт.

Я испугалась и сказала ей, что еще никогда не была с мужчиной. Она зло мне ответила:

— Ну, надо же когда-то начинать. Слышь, что творится на небе, вот бомба попадет сюда к нам и все — нас нет больше на свете, а ты так и умрешь, ничего не узнав.

И она зло засмеялась.

Я приоткрыла дверь в комнату, где на диване лежал моряк, и потихоньку вошла. Свеча почти догорала. Он лежал, уткнувшись лицом в подушку. Я положила рубашку на стул и тихо села на край дивана. Я увидела, что он лежит одетый. Юноша схватил мою руку, прижал к лицу и заплакал. Он так плакал, что я невольно наклонилась над ним, чтобы его успокоить, но он стал рыдающим голосом мне говорить:

— Меня посылают на фронт, на передовую. Я знаю, что я погибну, но я не боюсь. Я боюсь за свою мать, сестру, которые умрут сразу же, как меня не станет. Они умрут от голода, потому что я им хоть немножко, но помогал — копил хлеб и носил им. А теперь у них нет никакой помощи. Обещай мне найти их и все рассказать. Они живут на Фонтанке, двести три. Найди их, помоги им, прошу тебя.

И он опять спрятал голову в подушку. Свеча почти догорела. Я потихоньку встала, взяла свою куртку и вышла из комнаты.

 

 

Милиционер

Была новогодняя ночь. Шел 1942 год. Я торопилась домой после окончания работы. Дома меня ждали голодная бабушка и две голодные соседки, жившие за стенкой. Совсем одинокие, старые и беспомощные. Они ждали меня за своей дверью. Каждый раз я приносила им два блюдца, чтобы они не ссорились, и клала туда по две ложки еды, которую мне давали на работе. Я работала киномехаником во дворце Кшесинской.

Зрителей было немного. В этот вечер все торопились и я освободилась раньше. По дороге домой я должна была перейти Троицкий мост. Это было довольно трудно, поскольку мост покрывал толстый слой снега. Когда я перешла мост, у памятника Суворову меня окликнул милиционер: «Эй, девочка, что ты несешь? Покажи». Я открыла сумку от противогаза, в которой несла две баночки с едой, и запах еды на морозном воздухе ударил в ноздри. Милиционер смотрел, не отрываясь, на баночки, и вдруг я увидела, что по его лицу текут слезы. Он весь сморщился, поднял руки и закричал: «Ну, иди уж, иди скорей!» Потом отвернулся и пошел прочь. Я вдруг поняла, что он голоден.  Сделала несколько шагов за ним, чтобы дать ему немного еды, но его уже нигде не было. Я стояла и плакала. Мне было очень жаль этого молодого милиционера, но дома меня ждали бабушка и две одинокие старухи.

 

 

 

«Хлебная»

Она ушла из дома. Ушла совсем. Кое-как надела на голову платок, так что пряди волос выбились по сторонам, замерзли и покрылись инеем. Была зима 1942 года. Последнее, что она могла сделать для детей, это сварить им похлебку из остатков газеты. Ледяная дорога была чуть-чуть присыпана снегом. Для того чтобы удержать равновесие, она протянула вперед руки. Со стороны могло показаться, что она кого-то о чем-то просит. Зацепившись за что-то, она упала лицом в снег. Повернулась на бок и почувствовала под собой какой-то сверток. Потихоньку подтянула его к себе и стала его развязывать. Под старой тряпицей лежали три иконы Божьей Матери. Одну она узнала. Это был образ Божьей Матери «Хлебная». Посидев немножко на коленях, она встала, завернула иконы, спрятала их себе за пазуху и пошла. Пройдя несколько шагов, она услышала шум подъезжающей машины и голос: «Эй, женщина, подожди». Она остановилась, и к ней подошел выпрыгнувший из машины солдат.

— На, возьми, — сказал он и протянул ей холщовый мешочек, — там крупа — пшеница. — Потом быстро сел в машину и уехал.

Она стояла, не зная, что делать. Потом развязала тесемки на мешочке, положила в рот несколько зерен и стала их жевать. Но вдруг испуганно прекратила, вспомнив о детях. Быстро завязала мешок и повесила себе на пуговицу пальто.

Она почти бежала домой, забыв о скользкой дороге. Вбежав в свою квартиру, она еще с порога комнаты почти закричала:

— Дети, сейчас я дам вам каши.

Быстро раздула «буржуйку», поставила на нее котел с водой и насыпала в котел пшеницу. Дети подсели к «буржуйке». Вода закипела, появился приятный запах варившейся крупы. Обойдя стол, она развернула пакет с иконами, поставила их на стол, подперев щепками, опустилась на колени перед ними. Дети смотрели на нее и жадно вдыхали воздух, идущий от каши.

— Сейчас, сейчас... — сказала она, поклонилась еще раз и, чуть не захлебнув­шись слезами, радостно добавила: — Сейчас будете есть, каша почти остыла.

 

 

Мурочка

Мурочка была студенткой нашего курса. Она так была хороша, что от нее невозможно было отвести глаз. Огромные синие глаза, длинные ресницы, вздернутый носик и родинка на щеке. Настоящая говорящая кукла. Ее скоро пригласили сниматься в кино, но наш профессор был очень строг. Он сказал:

— Нет, нет, ее там испортят, она потеряет всю свою чистоту и обаяние.

Скоро началась война, и нас разбросало в разные стороны. В живых с нашего курса осталось очень мало.

Однажды, уже после войны, я шла по Невскому проспекту. Меня кто-то окликнул, и я увидела Мурочку. Она была так же хороша. Мы обрадовались встрече и решили, чем идти куда-то, лучше посидеть на скамейке у Казанского собора. Радости не было конца. Она рассказала, как во время блокады работала продавщицей в булочной, продавала хлеб по карточкам. Она так весело и просто говорила, как она обманывала покупателей. Она объяснила мне, что это очень просто. Она подкладывала большой нож под весы и таким образом экономила себе несколько граммов хлеба. Она так просто это говорила, что я растерялась и только смогла сказать:

— Как же ты могла брать эти крохи у умирающих людей?

Она засмеялась и сказала:

— Они же уже были почти мертвые. Зато я осталась жива… — И добавила лукаво: — И богата.

Я сидела неподвижно. Я была в шоке. Она продолжала:

— Вот только одна беда у меня. Мой сын нашел гранату, стал ее разбирать, и она взорвалась у него в руках. Все попало в лицо, ему выбило глаз и поранило лицо.

Она замолчала. Я встала. Мне пришли на память слова из Евангелия: «Дети отвечают за грехи своих родителей».

Да, Достоевский был не прав. Красота не спасла ее.

Я ушла не попрощавшись.

 

 

Кошки

Это было, когда уже кончилась война — в 1945 году. Я вышла во двор, пошла через черный ход — так быстрее. И увидела странную картину. У помойки сидело несколько замученных кошек, перед ними была разложена еда, но они ее не ели, а в центре на коленях стояла женщина с поднятыми вверх руками. Она обращалась попеременно то к Богу, то к кошкам. Она говорила:

— Господи, прости меня, грешную, я ведь убивица, убивица. Я их убивала, кормила своих детей, дети остались живы. А вот на мне какой грех. Прости меня, Господи, и вы меня простите.

Она поклонилась, не удержалась и упала лицом и руками в еду.

На какое-то время она потеряла сознание. Кошки стали смелее, начали есть еду, а когда съели, то стали облизывать ее лицо, руки, голову. Одна забралась даже ей на спину и стала мурлыкать. Женщина очнулась и заплакала.

— Значит, вы меня простили! Господи, спасибо Тебе!

 

 

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»!
Поскольку все типографии остановились на месяц, мы не имеем возможности вывезти уже готовый тираж № 3 и разослать его подписчикам. То же самое очевидно случится и с апрельским номером, который должен был печататься в эти дни. Пока что оба номера мы полностью вывешиваем на сайте «Звезды» и в ЖЗ. Как только типографии возобновят работу, мы вас оповестим. В любом случае все выпуски журнала за этот год будут подготовлены. Сейчас редакция работает над майским номером.
С надеждой на понимание
Редакция «Звезды»
Презентация новой книги Елены Дунаевской "Входной билет" переносится.
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Подписку на журнал "Звезда" на территории РФ осуществляют:

Агентство РОСПЕЧАТЬ
по каталогу ОАО "Роспечать".
Подписной индекс
на полугодие - 70327
на год - 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.
Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru