НОВЫЕ ПЕРЕВОДЫ

РАССКАЗЫ ШВЕДСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ

 

 

Олине  Стиг

Телли

Я обычно смотрела на нее, когда стояла и ждала, пока мои тарелки покажутся в стенном окошке. Она была маленькая, худая, темные волосы закручены тугим узлом на затылке. Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь так работал. Она была везде одновременно, скакала, как раскидай, между плитой и салатами, посудомоечной машиной и холодильником. В первые два месяца моей работы в ресторанчике «Ла Конкилья» я ни разу не видела, чтобы она улыбалась.

Это заведение давно пропало бы без Телли — так всегда говорил Серджио после того, как мы закрывались на ночь и наматывали на вилки свежие макароны. Все согласно кивали. В первый час после закрытия настроение у всех было слегка подавленное. Ресторан работал до трех ночи, а начинали мы ранним вечером. Обычно спустя некоторое время появлялись друзья Серджио, и тогда подавали еще еды и вина. Возня на кухне не затихала ровно до половины пятого, когда дверь запиралась.

Телли жила в однокомнатной квартирке совсем рядом с рестораном, на другой стороне пьяцца Эрбе. Окно на третьем этаже было пустым и холодным, ни занавесок, ни цветов. Зачем ей все это? Она ведь там только спала. В два часа дня она уже была на кухне.

  Я могу пойти помочь Телли, — предложила я в одну из первых ночей.

  Она не хочет никакой помощи, — сказал Серджио.

  Поди попробуй, — засмеялась Фиоре.

Попробовала я лишь спустя некоторое время. Это было в ночь на Святую Люсию, для персонала устроили праздник. Я застряла возле стойки бара с одной из официанток, с той, что из Бостона, у нее еще были неприятности в любви. В стенке бара было окошечко, через которое грязную посуду передавали на кухню. Иногда я видела тень Телли на фоне белой кафельной стены. Я отошла от стойки и приоткрыла дверь на кухню. Я думала, что она там вертится, как обычно, мечется между мойкой и плитой, и тщательно продумала стратегию, как ее остановить.

А Телли танцевала. Стояла посреди кухни и раскачивалась всем телом. Играло радио, передавали какой-то слащавый шлягер. Она окунала щетку в воду и разбрызгивала по полу большие лужи, а потом топала по ним. Глаза у нее были закрыты, она смеялась и вертелась. Я почувствовала себя так же, как когда в семь лет случайно открыла дверь в комнату брата, а он стоял голый перед зеркалом. Хотела уйти, но уронила на пол свой бокал. Я присела и стала собирать осколки.

— Заодно и подмети, — сказала Телли таким голосом, словно ничего не произошло.

Она отставила щетку и ведро и, стоя возле кухонного стола, резала сладкий перец. Быстро нарезала на тонкие кружочки острым ножом.

  Извини, — сказала я.

— Ничего, — ответила Телли, повернулась ко мне и улыбнулась.

Потом она снова отвернулась и продолжала резать. Нож ритмично постукивал о доску.

  Что ты на Рождество будешь делать? — спросила я.

— Ко мне сестра приедет в гости, — ответила Телли, и по ее голосу было слышно, что она продолжает улыбаться. Постукивание ножа прекратилось.

—Можешь идти, — вдруг сказала она и забрала у меня щетку.

 

Итальянское ризотто — это густое вкусное блюдо, требующее много времени и терпения. Нужно, все время помешивая, подливать горячий бульон в рис, который постепенно разбухает вместе с другими ингредиентами. Готовить ризотто было делом Серджио, целая церемония. Вся прочая деятельность на кухне прекращалась, Серджио стоял и помешивал в кастрюле, а Телли подавала ему бульон небольшими поварешками, которые он туда выливал с таким выражением лица, словно бульон был святой водой, а кастрюля — купелью. Входить в кухню в это время запрещалось, я пряталась за посудомоечной машиной и из своего укрытия слышала только приглушенные реплики вроде:

  Еще бульону.

  Осторожно, осторожно, убавь огонь.

  Ну как?

  Пока еще немного жидковато, но вкусно.

  Еще бульону?

Они стояли близко друг к другу, и у меня возникло такое же чувство, как когда я увидела Телли танцующей — будто я вижу что-то, не предназначенное для посторонних глаз.

Однажды утром в январе, когда туман, словно большой крышкой, накрыл город, а Серджио был пьян больше обычного, я решила прогуляться до дома. Хотя я жила на окраине, я все же предпочла пойти пешком, чем ехать по скользкой дороге сквозь метель с Серджио за рулем. Я надеялась, что Телли составит мне компанию. Она стояла согнувшись, лицом к стене. Руки ее ритмическими движениями скоблили мойку. Я присела подождать ее. Она пользовалась тремя разными тряпками и тремя моющими средствами. Когда она закончила, в нержавеющую сталь мойки можно было смотреться как в зеркало.

  Я люблю порядок, — сказала она.

  Заметно, — сказала я.

— Все дело в любви.

Она поставила ящик с большими зрелыми помидорами на мойку.

  Что ты хочешь сказать? — спросила я.

— Порядок — это и есть любовь. То, что любишь, то бережешь.

Стоя ко мне спиной, она взяла помидор и взвесила его в руке.

  Тебе здесь не бывает одиноко? — спросила я.

  Мне нравится быть одной, — сказала Телли.

 

Туман был таким густым, что я едва различала собственные ноги. Уличные фонари раскачивались над нами неясными пятнами света. Человек словно растворялся, становился неким бестелесным созданием. В этом ослеплении яснее слышались звуки: наше дыхание, шарканье наших ног по мокрому снегу. Ко­гда Телли заговорила, ее голос  зазвучал у меня прямо в голове, и я была вынуждена проверить рукой, действительно ли она рядом со мной. Я слегка коснулась ее руки, ладонь ее раскрылась и сжала мою. Рука у нее была маленькая, холодная, со множеством мозолей.

— Можешь переночевать у меня, если хочешь, — сказала она. — Если боишься тумана. Тогда тебе не придется далеко идти.

 

Когда мы вошли к ней в комнату, она зажгла лампу около кровати. Над кроватью висела большая  фотография в золоченой рамке. На ней была блондинка в белом платье, которая выглядела так, будто старалась стать похожей на Мерилин Монро.

  Это моя сестра, — сказала Телли. — Она фотомодель.

  Она  на тебя похожа, — сказала я.

  Совсем не похожа, — сказала Телли.

  Конечно, похожа, — сказала я.

  Это не настоящая моя сестра, — сказала Телли. — Меня удочерили.

Мы пили чай из коричневых пластмассовых стаканчиков.

— Она в Мадриде живет, — сказала Телли. — У нее контракт с Ивом Сен-Лораном. А до этого она для «Вог» работала и жила в Париже. Потом она встретила мужчину из Мадрида. Он архитектор. Они живут в самом центре, в двухэтажной квартире с террасой на крыше.

На щеках Телли загорелись красные пятна, она подлила чаю в наши стаканы.

  Терраса на крыше, — сказала я. — В Мадриде, где сплошные выхлопные газы.

Глаза у Телли потемнели.

— У них дом — самый высокий в Мадриде. Моника выхлопных газов не переносит, — продолжила она. — У нее бронхи плохие. В детстве у нее астма была. Поэтому мы жили у моря. В Палермо.

Добавить было нечего. Телли замолчала, сжав губы, и стала готовиться ко сну.

— Что вы делали на Рождество? — спросила я наконец, когда потушила свет и улеглась на матрасе на полу.

  Ничего особенного, — сказала Телли.

  А ты говорила, что к тебе сестра…

  Она не приехала, — сказала Телли. — Она была очень занята.

— Ты о чем мечтаешь? — Я не была уверена, что она заснула, мы долго лежали молча, я вдруг поняла, что Телли меня ни о чем не спрашивала. Может, ей было неинтересно.

  Я мечтаю домой вернуться. Мечтаю о Палермо.

 

Я надеялась, что это станет началом дружбы, но все оказалось забытым уже на следующий день. Телли, как обычно, суетилась на кухне и не нашла времени, даже чтобы поздороваться. Я подходила к ней каждую ночь и спрашивала, не помочь ли ей с мытьем посуды, но всякий раз моя помощь отвергалась.

Только у Серджио был доступ на кухню после закрытия. Однажды утром, когда я пошла было домой, но вернулась за сумкой, забытой в кухне, я увидела, как они стояли возле плиты, близко друг к другу, и над ними висело такое же густое облако внутреннего согласия, как тогда, когда они готовили еду. Однако никакой кастрюли на плите не было. Они держались за руки, а Телли склонила голову к нему на плечо.

  Мне надо идти, — прошептал Серджио.

  Ты не мог бы остаться? — еле шевеля губами, попросила Телли.

  Ты слышала, что я сказал, — тихо ответил Серджио.

Затем он, покачиваясь, вышел из кухни — и если бы не был так пьян, то обнаружил бы меня, прятавшуюся за дверью холодильника. Он стал пить все больше и больше. Фиоре только вздыхала, улыбалась, поглаживала его по щеке и называла «мой старичок». Я никогда не могла понять, был  ли это жест презрения или любви.

Фиоре любила тайны. Она взяла в привычку щипать меня за руку и тянуть в какой-нибудь укромный уголок бара. От нее я все узнала о скупой жене бармена и об официантке Лауре, которая обманывает своего мужа, а также о том, кто из постоянных посетителей налоговый жулик, а кто гомосексуалист. У меня рука была вся в синяках от такого доверия. А вот о Телли она никогда не говорила.

 

Она приехала на Страстную пятницу. Я сразу поняла, что это она. Под окнами остановилась красная спортивная машина, а острые каблуки простучали по полу так, что посетители замолчали и застыли с пивными кружками у рта. Она притягивала к себе взгляды и знала об этом. Подойдя к стойке бара, она заказала себе сухой мартини и спросила Фиоре, есть ли у них кто-нибудь по имени Телли. Что-то странное было в ее манере задавать вопросы, голос ее имел какой-то непонятный, нарочитый оттенок, отчего вопрос прозвучал как плохо отрепетированная театральная реплика. Фиоре протирала стакан, упрямо уставившись на свои руки.

  Что тебе от нее надо? — спросила она сухим, недоброжелательным голосом.

  Между прочим, это моя сестра, — сказала Моника.

Спустя пару минут она вышла из кухни, проплыла мимо стойки бара и вышла через вращающуюся дверь.

  Она забыла за свой мартини заплатить, — сказала я.

— Да, должно быть, забыла, — ответил Серджио, незаметно появившийся за моей спиной. Он отхлебнул красного вина и улыбнулся глуповатой улыбкой.

Ресторан по выходным обычно закрывался в пять, однако Серджио выставил красную табличку и задернул занавески уже в четыре. Телли носилась, как всполошившаяся курица. Всю ее сноровку как ветром сдуло, щеки ее пылали, она беспорядочно размахивала разделочным ножом для резки овощей. Все еще держа в руках нож, она пошла к Фиоре в бар.

  Нож-то зачем? — спросила Фиоре.

— Я просто спрашиваю, где мы накроем? — запинаясь, спросила Телли.

По дороге на кухню она зашла в холодильную камеру и через секунду появилась оттуда уже без ножа, но с пакетом замороженных кальмаров.

— Я думаю, мы приготовим ризотто а-ля маринара, — обратилась она к Серджио и положила пакет на плиту, прямо на языки газа, так что по ресторану пополз запах горелой пластиковой упаковки.

 

Я никогда раньше не видела ни красивого сервиза с золотой каемкой, ни серебряных приборов. Я сидела и взвешивала в руке тяжелую вилку, пока Серджио накрывал на стол. Три сорта макарон, ризотто и индейка. Это более походило на подготовку к королевскому визиту, чем к короткому посещению неведомой сестры судомойки. Весь прочий персонал ресторана ушел домой. Я задавалась вопросом, не следовало ли и мне уйти, может, я не заметила какого-либо знака?

— Ты знала, что она должна приехать? — спросил Серджио, когда мы уселись.

Фиоре покачала головой.

— Похоже, во всяком случае, что она хорошо устроилась, — сказала она. —Машина новая и все такое.

  Она вроде выглядит довольной, — сказал Серджио.

Мы ждали до последнего, однако под конец все так проголодались, что просто набросились на еду. Все, кроме Телли, которая с отсутствующим видом ковыряла вилкой спагетти. Она сняла свой белый передник и распустила волосы. Я  подумала, что она на самом деле довольно красивая. Лицо с нервными чертами, широкие крылья носа трепетали при каждом вздохе. Ее было просто жаль. Она вот-вот заплачет, думала я. Но она не заплакала. Она сидела молча, стиснув зубы, а когда в дверях появилась Моника, слабо улыбнулась.

Моника села возле меня. Руки ее задвигались над столом.

— Ты — новая официантка? — спросила она меня и, прежде чем я успела ответить, снова спросила: —            Ты знаешь мою сестру?

Я кивнула.

  А знаешь ли ты, что сестра моя — шлюха.

Телли сидела неподвижно, сцепив руки на коленях, застывшим взглядом уставившись в тарелку. Все остальные смотрели на Монику. Моника улыбалась.

  Ты что, опять явилась сюда сцены устраивать? — сказал Серджио.

— Она мифоманка, — прошептала Фиоре и ущипнула меня за руку. — Не верь тому, что она говорит.

— Зато я не держу собственную дочь в рабынях и в любовницах, — сказала Моника.

  Не верь ей, — прошептала Фиоре.

Я отдернула руку.

— Она всегда так выступает, — продолжала Фиоре и повернулась к Монике. — Может, поешь немного? — спросила она.

И тут Моника плюнула Фиоре в лицо. Я нагнулась, чтобы плевок не попал в меня. Он угодил Фиоре прямо между глаз и стекал по носу.

Фиоре вытерла плевок тыльной стороной ладони.

— Мы устали от твоих выходок, Моника, — сказала Фиоре и закрыла лицо руками. — Никто тебя сюда не звал.

— Телли меня звала. Правда, Телли? Телли посылала одно письмо за другим и умоляла меня приехать. Разве не так, Телли?

Моника перегнулась через стол, чтобы коснуться рук Телли, но та продолжала сжимать их.

  Ты не забыла, что он — мой папа? Мой папа. Ты не забыла, что ты — моя сестра?

Телли покачала головой.

  Бедняжка. — Моника откинулась назад.

Тишина нарушилась, когда кто-то вошел в дверь. Пришел Франческо, владелец пиццерии напротив. Моника исчезла в туалете и появилась снова, тщательно подкрашенная, с ослепительной улыбкой.

Я чувствовала себя будто в несущемся поезде, готовом в любой момент сойти с рельсов. Моника рисовалась перед Франческо и беседовала как ни в чем не бывало. Телли молчала. Я попыталась встретиться с ней глазами, но она отвела взгляд. Серджио спокойно и сосредоточенно пил виски прямо из бутылки, спрятанной на полу возле его стула. Фиоре ущипнула меня за руку.

— Ты, наверное, думаешь, что мы совсем сумасшедшие, — сказала она тягучим голосом. — Только, знаешь, мы вообще-то не такие. На самом деле мы — довольно счастливая семья.

  Я и не знала, что вы — семья, — сказала я.

  Ну, могла бы и заметить, — сказала Фиоре.

 

Я решила пойти домой. Шел дождь, мелкий, колючий дождь, замерзавший, когда достигал земли, и ноги мои скользили по мощенной камнями улице. Я прошла несколько метров и услышала крики и вопли из ресторана. Дверь на кухню была распахнута настежь. Серджио стоял под фонарем и, раскачиваясь, кричал:

  Дай мне ключи от машины! Дай их сюда, я сказал!

Телли стояла перед ним, сцепив руки за спиной.

  Дай их сюда!

Моника уже сидела в машине. Серджио попытался схватить Телли, но она увернулась. Это было похоже на танец. Немного в стороне стояла Фиоре.

  Ты не можешь вести машину, — сказала Телли.

  Не указывай мне, что я могу и чего не могу! — кричал Серджио.

— Тогда пеняй на себя! — Она швырнула ключи на землю.

Серджио бросился на колени, упал, пытаясь подняться, а потом нетвердой походкой пошел к машине. Двери машины захлопнулись, Телли все стояла, когда завелся мотор, машина тронулась зигзагами и исчезла между домов. Я подошла к Телли и уже хотела взять ее за руку, когда послышался удар. Сначала грохот, потом звон разбившегося стекла, дождем рассыпавшегося по улице. Телли стояла неподвижно. Я обняла ее. Плечи ее вздрагивали, а когда я заглянула ей в лицо, то увидела, что по ее щекам катятся слезы. Только она не плакала. Она смеялась. Она смелась до слез, а когда мимо нас промчалась Фиоре, она обняла меня и уткнулась лицом мне в шею.

 

Прошло много лет, прежде чем я снова приехала в этот городок под Миланом. Я не планировала появляться в «Ла Конкилья», но, проходя мимо красной вывески, я вдруг почувствовала потребность зайти. За кассой, как обычно, стоял Серджио. Прошло некоторое время, прежде чем он узнал меня. На щеке у него виден был тонкий красно-белый шрам. Я подумала, что это, должно быть, после аварии.

  А где Телли? — спросила я.

В окошечке мелькнул силуэт в белом переднике.

— Телли, — сказал Серджио и слизнул с губы пену, прежде чем отхлебнуть пива. — Она в Палермо сбежала. Бог знает, что она там будет делать. Здесь все есть, а там ничего.

Он раскинул руки и вздохнул:

  Чем я провинился, что у меня такие дети?

Я пожала плечами, а Серджио подмигнул одним глазом и заговорщицки улыбнулся, как будто я хоть как-то была в этом замешана.

 

Перевод с шведского Елены Самуэльсон

 

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»!
Поскольку все типографии остановились на месяц, мы не имеем возможности вывезти уже готовый тираж № 3 и разослать его подписчикам. То же самое очевидно случится и с апрельским номером, который должен был печататься в эти дни. Пока что оба номера мы полностью вывешиваем на сайте «Звезды» и в ЖЗ. Как только типографии возобновят работу, мы вас оповестим. В любом случае все выпуски журнала за этот год будут подготовлены. Сейчас редакция работает над майским номером.
С надеждой на понимание
Редакция «Звезды»
Презентация новой книги Елены Дунаевской "Входной билет" переносится.
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Подписку на журнал "Звезда" на территории РФ осуществляют:

Агентство РОСПЕЧАТЬ
по каталогу ОАО "Роспечать".
Подписной индекс
на полугодие - 70327
на год - 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.
Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru