ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ

 

 

1

 

 

                                                                                                            Скажите: «Царское Село» —

                                                                                                            И улыбнемся мы сквозь слезы.

 

И. Ф. Анненский

 

Москвич, я первую, лучшую — конечно, половину своей жизни прожил в Ленинграде, точнее — в Пушкине, в Царском Селе. Считаю себя царскоселом по сей день. Мои родители похоронены на царскосельском Казанском кладбище. «И хоть бесчувственному телу / Равно повсюду истлевать», хотел бы все-таки обрести вечный покой там же. Наезжая ежегодно в Царское Село и навещая родительские гробы, я неизменно посещаю и расположенную неподалеку от них могилу Иннокентия Федоровича Анненского. К Анненскому отношусь с глубоким пиететом, чту его память, люблю его стихи, восхищаюсь Анненским-филологом, Анненским-педагогом. Не скрою, особый характер моей симпатии придает тот факт, что мы с ним земляки: ходили по одним и тем же аллеям, и мраморные статуи, как выяснилось, нам нравились одни и те же. В последние годы, обычно в августе, я посещаю могилы Анненских в обществе своего старинного, еще университетского друга Владимира Анатольевича Куршакова. Вместе мы прибираем могилы, выдергиваем «траву забвения», сажаем традиционные бархатцы или астры, читаем друг другу стихи поэта.

В очерке о поэте-царскоселе («Новый мир», 1997, № 12) Александр Кушнер между прочим рассказывает и о своем посещении могил Анненских, предпринятом им в начале 1960-х. Могилы уже в то время пребывали в запустении. Увы, с тех пор их состояние не улучшилось: имя поэта, изначально дурно нанесенное на камень, теперь едва различимо; поребрик могилы развалился; территория, ограниченная оградой, засыпана с двух сторон грунтом с соседних поздних захоронений; на кресте соседней могилы уже нет никакой надписи, только отверстия для крепления некогда бывшей здесь таблички; разросшееся по соседству с могилами дерево своими корнями  деформировало ограду и угрожает самим могилам; торчит пенек другого выросшего у могил дерева, не выкорчеванного, только спиленного; рядом с могилами — свалка кладбищенского мусора…

Такими предстали нам могилы Анненских в сентябре прошлого года, когда мы с другом пришли к ним с кистями и банкой черной краски, желая покрасить ограду и крест. Прежде чем приступить к малярным работам, мы убрали мусор и грунт, выдергали сорную траву, заново переложили камни поребрика, выкорчевали пень, очистили ограду от ржавчины, помыли с мылом серый камень (отчего надпись на нем стала несколько контрастнее), площадку, образовавшуюся перед могилами после уборки мусора, посыпали песком и вкопали на ней собственноручно, но вполне пристойно изготовленную скамью.

И тут мой усердный соработник высказал как бы не вполне всерьез очень мне пришедшуюся по душе мысль: а почему бы не положить начало хорошей традиции — учредить ежегодные Анненские чтения в Царском Селе, на Казанском кладбище, перед могилой поэта? Нет, конечно, не такие громкие и многолюдные, как в Михайловском или Шахматове, но с той же идеей — почтить память замечательного поэта, напомнить людям о сокровищах лирической поэзии, созданных здесь, в «Городе Муз».

Идея тотчас же по рождении была подвергнута всестороннему обсуждению, в ходе которого естественным образом неоднократно было названо имя А. С. Кушнера: кому, как не ему, знатоку творчества Анненского, хранителю петербургской поэтической традиции, и стоять у истоков этого благого начинания!

Фактически Анненские чтения уже идут. Читаем стихи на могиле поэта не только мы с другом, но, надо полагать, и другие его почитатели, которые приходят на Казанское кладбище, приносят цветы. Почему бы не «легализоваться», не познакомиться друг с другом? Что если собраться в ближайший день рождения поэта — 1 сентября 2007 года (если, конечно, Господь продлит наши лета до этого времени) — у его могилы, предварительно приведя ее в порядок?

Анненские чтения, как они нам представляются, должны быть тихими, камерными. На скамью нашу, не стесняя друг друга, могут сесть только четыре человека — дамы; мужчины постоят. В Петербурге, уверен, отыщется десяток человек, которые по душевной потребности, но не праздного интереса ради приняли бы участие в таких чтениях. Необходима, разумеется, информация о грядущей акции и некоторая предварительная работа. И здесь была бы полезна, как нам представляется, инициатива вашего журнала, читаемого в обеих российских столицах.

Может показаться странным место, избранное для литературных чтений, — кладбище. Но располагающая к сосредоточенности и воспоминаниям атмосфера старого кладбища отвечает духу стихотворений Анненского, преимущественно минорных, по слову самого поэта, — тихих. Добавил бы еще: загадочных и беззащитных...

...Ведь вот что меня смущает — правовая неопределенность наших с Володей действий на могилах Анненских. Кто позволил нам входить в ограду чужих могил, прибирать их? Никто. Но ведь всякая могила нуждается в уходе. И если не мы, то кто? Существует реальная опасность, что могилы Анненских, включая могилу Иннокентия Федоровича, вообще могут быть уничтожены в соответствии с кладбищенскими правилами — как могилы, не посещаемые родственниками. Традиция Анненских чтений, подкрепленная участием в них Союза писателей Петербурга, оградила бы могилы от риска исчезновения и сделала бы наши труды «легитимными». Возможно, Союз писателей  сумел бы обеспечить регулярный присмотр и (почему бы не утешить себя благой надеждой!) установить на могиле поэта взамен старого надгробия, несущего печать казенного равнодушия, новый памятник — небольшой, скромный, но добросовестно сооруженный, хорошего вкуса, исполненный мастером, умеющим насытить холодный могильный камень теплом своих ладоней...

На ограде могил Анненских укреплена небольшая табличка из листового алюминия с едва различимой надписью, в которой указаны имена погребенных здесь лиц без дат их жизни. Мы решили в ближайшее время заменить эту трудночитаемую табличку другой, тоже пока временной, но более основательной, с внятным указанием имен и дат жизни. Было бы хорошо и для родных поэта установить более достойный памятный знак — хотя бы небольшой гранитный валун. На его плоской грани укрепить мраморную доску с надписью, повторяющей надпись на временной табличке. Но это возможно только по получении надежных и полных сведений о погребенных. Все каменные и камнерезные работы планирую сделать сам: опыт резьбы по мрамору и вкус к «механическим художествам» имею. Сможем ли осилить — не знаю...

Мужская Николаевская гимназия в Царском Селе, где преподавал и позже исправлял должность директора Иннокентий Федорович (его недельная «академическая нагрузка» доходила до 56 часов; имеющий опыт учительства может оценить это!), по существу явилась вторым Лицеем. (Отец поэта был выпускником первого, Александровского.) Список замечательных людей, выпускников Николаевской гимназии, сравним с лицейской плеядой. Имя одного из них, Николая Гумилева, увековечено на фасаде. Но — горестный парадокс! — имени его учителя (отнюдь не в гимназическом только смысле!) на стенах Николаевской гимназии нет. Вопиющая несправедливость! Не знаю, кто должен принять решение, но мемориальной доске с именем Анненского на фасаде здания бывшей гимназии быть! — и, чтобы снять финансовые затруднения, предлагаю свои услуги художника-графика и резчика. Сделать такую доску для меня было бы большой честью.

Николаевская гимназия находится на углу Малой и Набережной улиц (в недавнем прошлом — Коммунаров и Пролеткульта). Я рад возвращению улицам Царского Села их исторических названий, но, думаю, не в ущерб исторической памяти было бы одну из названных улиц переименовать в улицу Анненского. Такого названия, как «Малая», не очень жалко. Возможен и щадящий прежнее название компромисс. Улица Малая — длинная, идет от Каскадных прудов до сбмого Александровского парка. Можно было бы отрезок улицы от Набережной до, скажем, Оранжерейной назвать именем поэта, а за остальной ее частью сохранить прежнее название.

В здании гимназии ее директор не только учительствовал, но и жил с семьей. Как естественно было бы создать здесь музей-квартиру поэта по примеру подобных музеев в Фонтанном доме и на Офицерской улице. Основная конструкция здания сохранилась до наших дней. Мемуарные заметки и другие материалы помогли бы воссоздать директорскую квартиру, пусть хотя бы кабинет Анненского, с письменным столом у окна и букетом лилий на нем — любимых цветов поэта.

 

Олег Фишер

 

 

 

 

 

 

2

 

Это письмо ценителя поэзии Иннокентия Анненского обрадовало меня, несмотря на свой печальный смысл, заботой о памяти поэта и любовью к нему. Были предприняты некоторые шаги,  я обратился за помощью к председателю Комитета по печати С.-Петербурга А. Ю. Маниловой — и мое обращение было услышано. Могила поэта приведена в порядок, наверное, не идеальный, но для осенне-зимнего сезона приемлемый: ограда укреплена, холмик очищен от листвы и сора. Что касается плиты, то, мне кажется, заменять ее другой, более пышной и монументальной, не следует. Анненский, сделавший для нашей поэзии так же много, как для прозы — Чехов, был противником помпезности, скромная плита больше соответствует его представлениям о жизни и смерти, псевдониму «Ник—о», избранному им для своей книги, и его стихам («О, дайте вечность мне, — и вечность я отдам / За равнодушие к обидам и годам»).

Зато на фасаде бывшей Царскосельской гимназии будет установлена мемориальная доска (меня, так же как авторов письма, всю жизнь удручало ее отсутствие). Текст, согласованный  с директором литературного музея г. Пушкина Н. А. Давыдовой, выбран такой:

 

Здесь,

в Царскосельской Николаевской гимназии,

с 1896 по 1905 год

служил директором и жил

поэт

Иннокентий Анненский.

 

Хорошо бы поставить памятник поэту в Царском Селе. (А в Петербурге еще и Тютчеву, Мандельштаму!) Поставили же в минувшем декабре на набережной Невы памник Ахматовой, считавшей себя его ученицей.

Хотелось бы заручиться и в этом деле помощью Петербургской администрации. Но, кроме того, имеет смысл обратиться за поддержкой ко всем, кому дорога русская поэзия. В 1899 году, к столетию со дня рождения Пушкина, в Лицейском саду был заложен, а в 1900 году  открыт памятник Пушкину-лицеисту, один из лучших в стране, — так счастливо его создателю, Р. Р. Баху, удалось запечатлеть эту задумчивость, эту мечтательность, это «расположение души к живейшему принятию впечатлений». Памятник был сооружен по подписке, на общественные средства. Анненский принимал участие в организации торжеств, и даже пушкинские строки, высеченные на постаменте, были выбраны им. Любители стихов помнят и его стихотворение «Бронзовый поэт».

Думаю, журнал «Звезда» мог бы стать инициатором сооружения памятника Иннокентию Анненскому, создать комитет по сбору средств, — в 2009 году исполняется сто лет со дня смерти поэта.

 

                                                                                                            Александр Кушнер

 

3. Осторожно: краденое!

 

Появление этой книги (Ариадна Эфрон. «Моей зимы снега». Воспоминания. Рассказы. Письма. Стихи. Рисунки. Москва, 2005, без ук. издательства. Составление, подготовка текста, подбор иллюстраций — К. фон Унмак, М. Т. Кириллова. Примечания – К. фон Унмак, Л. Сванова) могло бы порадовать всех интересующихся русской литературой и русской историей XX века, ибо это действительно наиболее полное на сегодняшний день собрание писем, прозы и рисунков Ариадны Эфрон — документов, без которых историю нашей литературы, да и вообще историю страны — в самой сокровенной ее части, в истории духовного переживания современниками выпавших на их долю трагических поворотов — уже невозможно представить. Появление такой книги могло бы только радовать, если бы…

Вениамин Каверин в 1987 году писал в редакцию «Невы», рекомендуя к печати первую большую подборку писем Ариадны Эфрон, подго­тов­лен­­ную Р. Б. Вальбе: «Подобных описаний северной природы я никогда и нигде не читал. Незаурядная личность Ариадны Сергеевны, заброшенной в далекий Туруханск, видна в них с выразительностью, которая говорит о ее оригинальном, тонком таланте…» Эту подборку я очень хорошо знаю: мной лично как тогдашним заведующим отделом критики журнала она и редактировалась и отправлялась в печать — в трех номерах «Невы» (1989, № 4—6).

«Моей зимы снега» содержат письма 1942—1955 годов З. М. Ширкевич и Е. Я. Эфрон. Они явно взяты из публикации в «Неве» двадцатилетней давности, и даже в примечаниях к ним не нахожу я ничего нового, хотя прошло уже почти два десятка лет и комментато­ры теперь иные (все тот же — или та же?К. фон Унмак и Л. Сванова). Пишу об этом с уверенностью, ибо как редактор уделял примечаниям особое внимание и отлично их помню. Прочие письма мне так же знакомы по различным публикациям, в том числе и публикациям Р. Б. Вальбе, хотя ее имя нигде в книге не упоминается. Письма А. И. Цветаевой, например, опубликованы ею в 4 номере «Невы» за 2003 год. Содержание примечаний к ним в книге «Зимы моей снега…» также никак не выходит за рамки того, что Руфь Борисовна давала в журнальной публикации. Может ли работа, проделанная одними исследователями, во всех существенных частях, случайно, но столь полно совпасть с результатами работы другого исследователя? Мне кажется всякий, кто сделал в литературе хоть на копейку, совершенно уверен в обратном!

Номер «Невы» за 2003 год под рукой. Сразу же бросается в глаза, что тексты писем А. И. Цветаевой в книге не несут каких-либо следов заново проделанной текстологической работы. Они, как отмечает Р. Б. Вальбе, «написаны в лагерях, часто очень слабым карандашом, на плохой бумаге. Они совершенно истерты на сгибах страниц и подчас разораны. Ряд кусков текста совершенно утрачен» («Нева», № 4, 2003 г., с. 163). И вот, например, фрагмент письма от 5.10.1944: «А времени так мало, оттого, что день все короче, а с освещением дело обстоит (2 слова утрачено), трудно писать. Пишу сейчас в перерыв на работе, наспех, главным образом, чтобы сказать Вам, что получила Ваше письмо, 2 открытки и телеграмму ко дню рождения (получила ее 20 сентября). Но все (утрачено 2,5 строки) чувствую себя лучше, чем в первое время, после болезни поправилась (1—2 слова утрачены). Работаю по специальности (2—3 слова утрачены), ем до одури, потому что (утрачено 1,5 строки) вороны. Но думать (1—2 слова истерты) не творчески, то (1 слово истерто), как облака, помимо ума, знаете? И все о том же, о тех же, о той же» (там же, с 163). Соответствующий фрагмент книги «Зимы моей снега…», где подготовка текста якобы проведена другими людьми, совпа­дает с этим до точки.

Новые текстологи нигде не разошлись с Р. Б. Вальбе в предположениях о количестве утраченных слов или строк, и даже слова, помеченные у нее как «истертые», у них тоже «истерты», а не «утрачены» или «не разобраны». Бывают ли такие совпадения? Впрочем, отличие все-таки есть. У Р. Б. Вальбе некоторые слова выделены курсивом и дано примечание: «Курсивом набраны слова, обведенные А. И. Цветаевой чернилами поверх стершегося карандашного текста». В книге же ни курсива, ни примечания нет. Конечно, не обратить внимания на такую особенность текста сложно. Но выделить как-то такие фрагменты — значит, расписаться, что ты работал с архивным оригиналом. А это очень легко проверяется. Но если господа, «подготовившие текст», в архиве не были и оригиналы в глаза не видели, то что же это за «подготовка»? Украсть чужую публикацию и «подготовить текст» — вещи все-таки разные, и, как видите, легко различаемые.

О примечаниях. Р. Б. Вальбе уже подготовила сопоставительные таблицы, по которым легко проследить, каким легким движением редакторского карандаша ее примечания превращаются в «Примечания К. фон Унмак и Л. Свановой». Кроме перестановки слов и некоторых сокращений здесь можно проследить только одну тенденцию: убираются упоминания тех источников, знакомство с которыми легко проверить (номера архивных фондов, ссылки на личные архивы, свидетельства, беседы…), добавляется что-нибудь общеизвестное…

Увы, за последние годы это далеко не единственный случай, когда многолетний (Руфь Борисовна Вальбе изучает творчество А. С. Эфрон уже около 30 лет!), кропотливый исследовательский труд становится добычей жадных до наживы людей. Делается это очень просто: некое издательство заключает с автором договор, получает рукопись (и, разумеется, компьютерный текст), затем этот договор расторгается, рукопись возвращается, а через некоторое время та же, но слегка «отредактированная» книга выходит в другом издательстве под чужим именем.

То же произошло и с Р. Б. Вальбе. На основе всех предыдущих публикаций ею была подготовлена итоговая книга «Ариадна Эфрон. Воспоминания и письма», на издание которой и был заключен договор с издательством «Грифон». Через полгода издательство договор расторгло, а еще через четыре месяца была подписана в печать книга «Зимы моей снега…», которая является ничем иным, как слегка отредактированным и слегка пополнен­ным (менее 5% всех писем) вариантом отвергнутой издательством «Грифон» рукописи. Относительно новая уловка состоит лишь в том, что издательство вообще не указано. Никакое! Но найти того, кто заказал и получил тираж по документам типографии, я думаю, не составит труда даже для начинающего следователя. Нужно только минимальное желание. Лично меня особенно возмутила одна строка выходных данных — последняя на обороте титула: «Благотворительное издание». Назвать воровство благотворительностью — это, знаете ли, надо уметь! Я бы квалифицировал это как особый цинизм при совершении преступления.

Надеюсь, что Р. Б. Вальбе, несмотря на почтенный возраст, найдет в себе силы довести до конца процесс уголовного преследования литературных воров. Думаю также, что литературная общественность должна объявить бойкот этой книге (не ссылаться на нее, не цитировать, не упоминать!), а также книгам издательства «Грифон».

Надеюсь, журнал «Звезда» разделяет мое возмущение и присоединится к этому призыву, опубликовав мое письмо.

 

Владимир Кавторин

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»!
Поскольку все типографии остановились на месяц, мы не имеем возможности вывезти уже готовый тираж № 3 и разослать его подписчикам. То же самое очевидно случится и с апрельским номером, который должен был печататься в эти дни. Пока что оба номера мы полностью вывешиваем на сайте «Звезды» и в ЖЗ. Как только типографии возобновят работу, мы вас оповестим. В любом случае все выпуски журнала за этот год будут подготовлены. Сейчас редакция работает над майским номером.
С надеждой на понимание
Редакция «Звезды»
Презентация новой книги Елены Дунаевской "Входной билет" переносится.
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Подписку на журнал "Звезда" на территории РФ осуществляют:

Агентство РОСПЕЧАТЬ
по каталогу ОАО "Роспечать".
Подписной индекс
на полугодие - 70327
на год - 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.
Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru