ДНЕВНИК ДВУХ ПИСАТЕЛЕЙ

 

Ольга НОВИКОВА, Владимир НОВИКОВ

ФИЛИПП КИРКОРОВ И ДМИТРИЙ БЫКОВ,
или Феноменология вторичности

Table-talk

Владимир. Неужели мы с тобой Киркорова слушать станем? Будь добра, переключи на другой канал.

Ольга. Ладно, переключаю. Здесь — Быков во «Времечке». Слушай, ведь они похожи. Брутальная комплекция. И возраста примерно одинакового.

В. Не примерно, а точно. Шестьдесят седьмого года — оба.

О. А в СМИ они чуть ли не враги. Помнишь, в ток-шоу обсуждали свару Киркорова с журналисткой Ароян? Которую тот матом обложил. Так всякие Кобзоны взяли сторону хама. Быков же пошел против них — демонстративно удалился с передачи.

В. Но все-таки неравнодушен он к судьбе Аллы и Филиппа. Потом в «Огоньке» напечатал стихи по поводу их развода… Придал этому событию символический смысл, даже политический. (Надевает очки и цитирует.) «Видать, не только мы устали от этих плясок на костях; от тех, что жирно тут блистали при всех режимах и властях, от тех, кто меньше год от года достоин прозвища Звезда... Вот только с ними нам развода не даст никто и никогда». Не понимаю, чем он недоволен. И какого развода жаждет?

О. Тянет человека к сильным мира сего. Не надо осуждать. К силе всякого тянет.

В. Одну свою книжку Быков назвал «Как Путин стал президентом США». Комплимент главному начальнику. Чтобы обратить его внимание на себя. А не получится с нынешним президентом, так попробуем с будущим. Наследный принц Медведев встретился с писателями. Быков с большим чувством доложил в прессе о своем участии. Когда пошли ругать все телевидение и песни Глюкозы в частности, возникла неловкость. Быков бросился на амбразуру, предложив вице-премьеру: напишите хороший песенный текст. Мол, его высокопревосходительство, наверное, и в рифму умеет.

О. Заявка на будущий министерский портфель... Почему бы нет? Чем Быков хуже, например, Швыдкого? Может быть, даже «швыдче».

В. Сомневаюсь. Власти всегда больше по душе попса. Медведев перед чаепитием признался, что его семья читает Донцову. Президент с супругой, будучи на отдыхе в Сочи, пошел на концерт Киркорова и букет чайных роз ему подарил. В переводе на систему восемнадцатого века — пожаловал звездой. Да, Киркоров — узаконенная звезда и всех несогласных имеет право посылать в… рифму. Теперь он не меньше чем действительный статский советник. А группа литераторов, удостоенная пирожных за одним столом с вице-премьером, — максимум коллежские асессоры.

О. Может, как раз Киркоров станет министром культуры. Как Бюль-Бюль Оглы когда-то в Азербайджане. И за ним во власть потянутся Агеевы, Чупринины.

В. Не понял…

О. Не наши, не литературные. Агеева — настоящая фамилия Маши Распутиной, партнерши Киркорова. А Чупринина — это Катя Лель в девичестве.

В. А-а… Но Бюль-Бюль Оглы, на мой вкус, лучше Киркорова пел. Искренне. И Кикабидзе тоже. «Я хач-чу, чтобы песни звучали…» Этому веришь: хочет человек, чтобы песни звучали. А Киркоров те же слова произносит словно в кавычках, как цитату. Постмодернист. Ему не верю. Не хочет он, чтобы песни звучали. Желает только сам звучать и иметь большой успех при небольшом таланте.

О. Потому, наверное, так озверел он при слове «римейк», которое бедная журналистка произнесла на пресс-конференции.

В. А Быков не римейки пишет? Его «Оправдание» построено по модели Михаила Успенского с Лазарчуком. Быков ведь очень в курсе творчества этих авторов — в их романе «Погляди в глаза чудовищ» он работал Гумилевым, сочиняя стихи от имени акмеиста.

О. Но чем это, собственно, плохо? Взял чужую тему или чужую модель и улучшил, усилил. Шекспир тоже был королем римейков. И Отелло мы считаем его героем, а не персонажем Джеральди Чинтио… Может, и Быков обойдет предшественников.

В. Обойдет? Когда и кого? В «Орфографии» повторил приемы катаевского «Алмазного венца». Маяковского по второму разу переименовал. У Катаева тот был Командором, у Быкова стал Корабельниковым… Хлебников из Будетлянина разжалован в бесцветного Мельникова. Шаг в сторону умеренности, а не большей смелости. «Острову Крыму» там тоже послан большой привет. Аксенову вроде «Орфография» понравилась. Не почувствовал себя побежденным учителем. У быковского романа «Эвакуатор» тоже есть прецедент — цикл Кабакова с однословными названиями: «Невозвращенец», «Сочинитель», «Самозванец». И везде герой-беглец… Еще десять лет назад я писал, что изготавливать новые антиутопии и альтернативные истории — безнадежное дело. Оказалось, не безнадежное, а вполне коммерческое. И римейки для потребителя предпочтительнее оригиналов. Известной песне на концерте подпевают, ей громче аплодируют, чем новой. Этот психологический закон массового сознания действует и в литературе.

О. У вас, литературоведов, двоемыслие. Когда вы говорите и пишете о покойниках, то любая перекличка, подтекст, реминисценция оценивается со знаком «плюс». Это у вас называется тоской по мировой культуре, преемственностью, литературной памятью... У Бродского нашли целую литературную энциклопедию всех веков и народов и называют это пиром Мнемозины. А когда ныне живущий писатель пытается углубить или хотя бы обновить традиционный сюжет, то он подражатель, эпигон и чуть ли не плагиатор.

В. Что же, по-твоему, Катаев, Аксенов, Кабаков, не говоря уже о Лазарчуке-Успенском, — всего лишь навсего предшественники Быкова, которых он так удачно «в кузов пуза уложил», переварил и выдал шутя за свое...

О. Не упрощай мою точку зрения. Черно-белый фильм со временем просто нуждается в цветном римейке, потому что нецветные смотрят только специалисты-киноведы. Сколько было биографий Пастернака! И Евгения Борисовича Пастернака, и Лазаря Флейшмана, и Наталии Ивановой. Но они все были черно-белые, антисоветские, о противостоянии гадкой власти и великого поэта. А Быков написал для «ЖЗЛ» цветную книгу. Цветную потому, что он пером владеет лучше, чем предшественники. И не максималистскую в политическом смысле. Он Пастернака к простым людям приблизил, освободил его образ от недосягаемости гения. Пастернак, увиденный глазами человека не сталинской, а путинской эпохи. Еще один ракурс. Отсюда и успех.

В. Хороший журналистский язык всегда живее академического. Читабельная книга. Но лично мне не близка там осторожно проведенная мысль о том, что Пастернак — мастер компромисса. Не чета, дескать, прямолинейным безумцам и самоубийцам Мандельштаму и Цветаевой. Мол, он приспосабливался, но какой же художник без чуточки конформизма!

О. Заносит товарища. По молодости лет. Его политические высказывания бывают противоречивы, но для литературы политика — только лишь материал. В том числе и имперская идея.

В. Ладно, оставим. Я на политике не зациклен. Но считаю любой римейк, как и пародию, состязанием с первоисточником. Если ты его не победил, не сожрал, то, значит, проиграл. Ничьих не бывает.

О. Но в беллетристике римейки еще и напоминают о первоисточниках. Возвращают к ним. Вспомни, как молодежь в конце девяностых всю мировую культуру воспринимала через призму Пелевина. Он для них был системой отсчета. Он никого не побеждал, а всех примирял. Его пародийность не агрессивная. Поэт-декадент Петр Пустота... Анекдоты о Чапаеве и Петьке гармонично сплелись с Серебряным веком. Компьютер — с дзэном. Эклектика как закон стиля.

В. А теперь, значит, на смену поколению «П» пришло поколение «Б»? Окололитературная молодежь Быкова тоже любит. И их не удивляет, например, что главного героя «Орфографии» зовут Ять. Может, не читали чеховской «Свадьбы», где есть сатирический персонаж с таким именем. А для меня, старорежимного, это казалось недоразумением — все равно что положительного автобиографического героя назвать Загорецким или Хлестаковым…

О. Мелочи. Надо о писателе судить по главной сути его романов. А суть — шестидесятническая. Киркоров женился на Пугачевой, ее славу как бы продлил во времени и сам не в убытке остался. А Быков вступил в духовный брак с шестидесятничеством, с теми, кто «возьмемся за руки, друзья». Они включили его в свой круг, видят в нем продолжателя, поощряют. Аксенов — за прозу, Вознесенский и Кушнер — за стихи, Аннинский — за критическую резвость… Полная гармония.

В. Откуда же, по-твоему, у стариков Державиных взялось столько щедрости? Все ведь они эгоцентрики, для всех дружба дружбой, а табачок славы — врозь. Неужели только благодаря быковской феноменальной почтительности? Которая зачастую — просто журналистская вежливость, поскольку по службе Быков часто их всех интервьюирует …

О. Шестидесятники к нему не ревнуют, потому что они все остановились в развитии. Аксенов, Ахмадулина, Битов, Вознесенский, Войнович, Евтушенко, Искандер, Кушнер… Их задача теперь — законсервировать достигнутое. А Быков — умелый консерватор.

В. Да, он абсолютный архаист. Что, по-моему, неплохо сказалось в его стихах. Первичных поэтов ведь бывает на эпоху раз-два и обчелся. Основную часть нынешнего стихового массива составляет не творчество, а вторчество. Использование чужого эстетического опыта в злободневных целях. В стихах Быкова есть и контактность, и повествовательность. И даже убедительное оправдание вторичности как таковой. Цитирую по памяти: «Потому что даже самый плохой поэт в общем и целом утверждает вечный приоритет души над телом…»

О. Ты знаешь, как я отношусь к стихам. Воспринимаю только гениальные или по крайней мере оригинальные. Не быковские… Мне естественнее судить о прозе.

В. А ее невозможно писать не с себя. Когда романист берет чужую иерархию ценностей и на этом фундаменте строит здание — оно недолго простоит.

О. Ну, и какой же, по-твоему, архитектурный просчет Быкова?

В. Перекос личного и общего. Он пошел за их шестидесятнической — не то утопией, не то ложью. Они делали вид, что для них политические вопросы — «свобода… народа…» — на первом месте, а личный успех — на втором. А было-то наоборот.

О. Что, в общем-то, естественно.

В. Но по тем временам было непрестижно. И они в этом даже себе стеснялись признаться. Засорили свои душевные бездны риторикой и потому не могут теперь двигаться в глубину. И Быков вслед за ними душит в себе жизнелюба, имитирует гражданскую скорбь.

О. Но если она его действительно посещает…

В. Именно посещает. А он возводит ее во вселенский трагизм, который не свойствен его натуре. С «Оправдания» началось. Зачем он укокошил свое альтер эго — историка Рогова? Это не полная гибель всерьез, а поза. В которой автору неудобно лежится. Берется за роль умирающего Гамлета, будучи по натуре Фальстафом.

О. Гамлет-то, как любят напоминать эксперты, «тучен и задыхается»… А Быков тучен, но не задыхается. Вольно дышит он в своей стране, и его вылет с нашей планеты в «Эвакуаторе» — игровой прием. Гипербола. Знаешь такое слово? Ведь в новом романе «ЖД» он плавно перешел от пессимизма к оптимизму. Развивается человек. И страна под него подстраивается. Было в России все плохо, а в конце все-таки получила она свой флогистон, то есть топливный ресурс… Свет в конце тоннеля.

В. Именно что флогистон. Обманка. Прямо по Жванецкому: «А вы попробуйте поменять концовку. Не грустно лег, а радостно вскочил. И не на кладбище, а в санатории». Социалистический реализм.

О. Навешиваешь ярлык. Опять тебе писатель не угодил. «Очернение» действительности не устраивает, осветление тоже. Что-то ты не протестовал, когда в «Женском романе» я тебя вывела высоким, стройным и плечистым. Проще всего говорить, что современная литература умерла, да восхищаться Набоковым и Мандельштамом. Или романом, который ты сам написал. С литературоведами такое случается. У всех филологов двойная бухгалтерия в отношении к прошлому и настоящему, к чужому и своему.

В. Ну, уничтожим всех литературоведов и критиков, этих чертовых сальери. Останутся, что ли, одни моцарты, креативные личности? И пусть поэты пишут о поэтах, прозаики — о прозаиках? Михаил Успенский в «Московских новостях» защитил роман Быкова «ЖД» от завистливых зоилов. Да на таком риторическом градусе… Мол, наше общество до того оскотинилось, что не смогло оценить Явление с большой буквы. У Быкова, дескать, настоящий язык «коренного населения» — лесковский, платоновский… И хоть бы одну фразу привел для примера, хоть бы одно словосочетание. Истерика Успенского напомнила мне, как клевреты Бондарева в начале восьмидесятых годов защищали его от либеральных критиков (всяких там «варягов» и «хазар», далеких от «коренного населения»). Николай Доризо сказал тогда: «Не потому Юрий Бондарев великий писатель, что он мой друг, а потому он мой друг, что великий писатель». Красиво, аристократично! А что Успенский? «Быков, ты хоть понял, чо написал-то?» Плебейская речь. А мы с тобой еще о какой-то там эстетической совести наивно рассуждали…

О. Опять тебя в сторону заносит… Главную мысль не держишь. То туда, то сюда. Если мы хотим Быкова честно оценить, нужен прямой взгляд. Человек делает то, что может. Он же не стремится писать хуже, чем дано природой.

В. Может быть, он просто не может сконцентрироваться, спрессовать слова и мысли. Слишком много пишет и длинно…

О. Опять не то. Ругать многописание — значит завидовать. Неиссякаемая энергия — это же хорошо. Кругом все такие дохлые. Ну и что, что много! Да мы, профессионалы, найдем жемчужное зерно в куче любой величины. Если оно там есть. И вот жизнь бросила на литературное поле новое зернышко. Героя, который нацелен на личный успех. Сорокалетний или под сорок. Абрамович ли это, Быков, Гришковец, Киркоров, да кто угодно. Два века русская проза выпалывала такие ростки, едва они высовывались. Ты умен? Талантлив? Ступай в пораженцы. Будто не было в жизни благородных честолюбцев, приносивших общественную пользу. Андрею Болконскому Толстой не позволил ни статскую, ни военную карьеру сделать. Лучше пусть умрет. В советское время героический пессимизм оставался единственным достойным вариантом. Апофеоз — Юрий Живаго. Но сам тип героя износился, обтрепался. Отказаться от него — литературная смелость.

В. Э-э, подмена... Ты начинаешь оправдывать свою стратегию. Ту модель героя, которую представляет журналист Митя в твоем романе «Три товарища, Агаша, старик». Жадный до жизни, агрессивно осваивающий новые пространства, новых людей. (Снова надевает очки и цитирует.) «И все это делал открыто, нахально так свою невоспитанность выставлял. Гедонист! Приятно посмотреть». А прототип почему-то в восторг не пришел.

О. Да, показала симпатичного честолюбца, а он взглянул в зеркало, испугался и обиделся на автора.

В. Ранимым оказался Быков — прямо как Киркоров.

О. А может, изменился, пока я писала. У меня и раньше так случалось. Натурщики из добряков превращались в злюк. Тот же Виктюк… Одно утешение — смогла их для себя сохранить живыми и неразложившимися.

В. У Киркорова и Быкова все-таки разные судьбы. Первый, думаю, останется в истории как «товарищ Пугачев», супруг исторического лица. Может быть, именно Быков и напишет для «ЖЗЛ» книгу «Пугачева». Теперь там есть «подсерия» о ныне здравствующих героях. Естественно, будут упомянуты все мужья...

О. А насчет Быкова бабушка все-таки надвое сказала. У него есть возможность написать первичное. Новое, не имеющее литературных прецедентов. Катаев в гораздо более пожилом возрасте ушел от конъюнктуры в собственный внутренний мир со всеми бурлящими там высокими и низкими чувствами. И благодаря этому жив. Почему бы и Быкову не шагнуть от вторчества к творчеству?..

В. Если же не шагнет — останется колоритным персонажем.

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»! Рады сообщить вам, что журнал вошел в график выпуска номеров: июньский номер распространяется, 23-24 июля поступит в редакцию и начнется рассылка подписчикам июльского. Сердечно благодарим вас за понимание сложившейся ситуации.
Редакция «Звезды».
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
31 октября
В редакции «Звезды» презентация книги: Борис Рогинский. «Будь спок. Шестидесятые и мы».
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Всем читателям!

Чтобы получить журнал с доставкой в любой адрес, надо оформить подписку в почтовом отделении по
«Объединенному каталогу ПРЕССА РОССИИ «Подписка – 2021»
Полугодовая подписка по индексу: 42215
Годовая подписка по индексу: 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Мириам Гамбурд - Гаргулья


Мириам Гамбурд - известный израильский скульптор и рисовальщик, эссеист, доцент Академии искусств Бецалель в Иерусалиме, автор первого в истории книгопечатания альбома иллюстраций к эротическим отрывкам из Талмуда "Грех прекрасен содержанием. Любовь и "мерзость" в Талмуде Мидрашах и других священных еврейских книгах".
"Гаргулья" - собрание прозы художника, чей глаз точен, образы ярки, композиция крепка, суждения неожиданны и парадоксальны. Книга обладает всеми качествами, привлекающими непраздного читателя.
Цена: 400 руб.

Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.

Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru