ДНЕВНИК ДВУХ ПИСАТЕЛЕЙ

 

Ольга Новикова, Владимир Новиков

ЛИХАДЕМИК

Перестройка. На телеэкране Кашпировский и Чумак. Массовое одурение. И вдруг противоядие: со зрителями начал неназидательно беседовать питерский филолог-интеллигент. С внутренней независимостью и силой. (Достает даже с экрана.) Без «масковского» вальяжного растягивания гласных. Без декларативного бунтарства. Оппозиционность академика не была спекулятивной, но ощущалась всеми. Влиятельные чиновники норовили посадить Дмитрия Сергеевича... нет, уже не в лагерь — во всевозможные президиумы. Но была в их речевом обиходе такая антитеза: «Наш Лигачев и ваш Лихачев».

Что сделали многие прорабы перестройки, взойдя на сцену — в президиум того процесса, который пошел? Сразу или попозже конвертировали позицию в должность, а должность в недвижимость. И ушли за кулисы, сделались критиками и комментаторами.

Что сделал Лихачев? Продолжал строить. В частности, Академию наук, где он даже не был формальным руководителем отделения языка и литературы. В 1987 году, когда лигачевский железобетон был еще прочен, сенсацией стало избрание Сергея Аверинцева в члены-корреспонденты. Супостаты пытались прокатить молодую звезду: дескать, он не марксист. А Лихачев моментально нашел остроумный прием, бросив им: если бы Аверинцев не был марксистом, не было бы у него Премии
Ленинского комсомола. Противники заткнулись.

Интеллигентное поведение — не умеренность и аккуратность. Это ответственность за результат, это находчивость, артистизм. Заявить позицию — уже хорошо в наше циничное время, но почти подвиг — суметь отстоять ее. Для этого нужно понимать оппонента. Не клеймить его: ты, мол, идиот и совок... Не винить за то, что он в советские годы питался неправильной духовной пищей и потому не совсем здоров. А переубеждать заблудшего на его же смысловом поле. Что и делал Лихачев.

 

В 1982 году нас занесло на телевидение — вслед за передачей к 80-летию В. Каверина готовили программу о 90-летии В. Шкловского. Для драматургии решили вклинить в его бесконечный монолог выступление человека другой научной веры и пригласить Лихачева.

Шкловский, услышав это имя, язвительно согласился:

— Пусть... Он хорошо знает древнерусский язык и... сады.

Формалист Шкловский понимал поэтику как систему приемов. Для него лихачевская «Поэтика древнерусской литературы» не вполне соответствовала названию: слишком человечно, антропологично написано. То есть заслуга академика как бы сводилась к знанию садовой эстетики и древнерусского языка (которым сам Виктор Борисович не владел).

А Лихачев в Питере без малейшей ревности, с неподдельным восхищением говорил, глядя в глазок телекамеры: «Старость — это нередко время, когда штопаются и защищаются старые идеи, перешиваются старые костюмы, переиздаются старые книги, обороняется старая репутация. Шкловский готов сам ломать и «развинчивать» (его любимое словцо) свои старые конструкции, браться за новые темы, решать их под новым углом зрения. Даже обращаясь к своим любимым темам, он их переосмысляет, передумывает, перекраивает».

Шкловский и Лихачев. Две филологические державы — агрессивная и миролюбивая. Культуре нужны обе. И истина уцелевает в том споре, где хотя бы один из оппонентов придерживается интеллигентной линии поведения.

 

Когда «Доктору Живаго» разрешили вернуться в Россию, многие запричитали, что такой герой нам не нужен, что в романе «не хватает художественности». Лихачев, не вступая в перепалку, нашел свой контраргумент. Проза Пастернака для него была ценна тем, что это духовная автобиография, что она писалась с натуры.

Натура... И сейчас этот фактор упускается из виду оценщиками современной словесности. Приветствуют шаблонные, скоропортящиеся антиутопии, «альтернативки» русской истории (неотличимые друг от друга), натужную «метафизику» без физики, жесткую конструктивность с одинаковой мерой отстранения от каждого героя... И что же? Вымыслов пить головизну тошнит, как от рыбы сырой. Утрачена сердечность. Нетусовочный читатель запивает «головную» элитарную прозу глотком задушевного бульварного чтива, а потом и полностью переходит на масскульт.

Писание с натуры — это вызов и донцовщине, и бессердечной «элитарке». По себе знаем: за него по головке не гладят. Служилые критики, конъюнктурщики по натуре, продолжают чертить свои кабинетные схемы и выстраивать по ним подданных литературной Тусовки. Место «идейности», «партийности» и «социалистического реализма» заняли такие литературоведческие флогистоны, как «актуальная словесность», «качественная литература», «миддл-литература». Поэтика подменяется схоластической типологией сиюминутных выгод. Умственная изворотливость в житейских вопросах.

Лихачев говорил, что у Тынянова был конкретный историзм, а сейчас слишком много историзма абстрактного. Это характерно и для первой литературной пятилетки наступившего столетия.

 

Сам Лихачев был писателем с натуры. Это мы почувствовали уже по телевизионным выступлениям. Вот он спокойно рассказывает, как его, только что вышедшего из собственной квартиры, прямо на лестничной клетке мутузят опричники с Литейного. А у академика на груди своего рода спасательный жилет — рукопись научного доклада в твердой папке. Выжил. Такое впивается в память.

И в письменных воспоминаниях столько говорящих картинок! Из рассказа о Соловецком лагере: «На Заячьей губе у Митрополичьих садков я познакомился с замечательной заячьей семьей... Монахи приучили животных не бояться человека. Зайчиха явно привела своих детишек показать им меня. Я не шевелился, они тоже. Мы смотрели друг на друга, вероятно, с одинаковым чувством сердечной приязни». И на такие свидания двадцатидвухлетний зэк отправлялся, нарушая строжайший тюремный запрет, рискуя, может быть, жизнью.

Сердце сжимается, когда читаешь о том, как автор ходил под угрозой повторного ареста: «После убийства Кирова я встретил в коридоре издательства пробегавшую мимо заведующую отделом кадров, молодую особу, которую все запросто звали Роркой. Рорка на ходу бросила мне фразу: «Я составляю список дворян. Я вас записала». Я сразу понял, что попасть в такой список не сулит ничего хорошего, и тут же сказал: «Нет, я не дворянин, вычеркните!» Рорка отвечала, что в своей анкете я сам записал: «сын личного дворянина». Я возразил, что мой отец — «личный», а это означает, что дворянство было дано ему по чину, а к детям не переходит, как у «потомственных». Рорка ответила на это приблизительно так: «Список длинный, фамилии пронумерованы. Подумаешь, забота — не буду переписывать». Я сказал ей, что сам заплачу за переписку машинистке. Она согласилась. Прошло две или три недели, как-то утром я пришел в корректорскую, начал читать корректуру и примерно через час замечаю — корректорская пуста, сидят только двое-трое. Заведующий корректорской Штурц и технический редактор Лев Александрович Федоров тоже сидят за корректурами. Я подхожу к Федорову и спрашиваю: «Что это никого нет? Может быть, производственное собрание?» Федоров, не поднимая головы и не отрывая глаз от работы, тихо отвечает: „Что вы, не понимаете, что все арестованы!”».

Спонтанное чувство ответственности за жизнь… А мы отмахнулись бы от любой Рорки — от рока: а, пускай! И побежали бы по коридору, занятые сиюминутно важным делом. По сути же — пустяками.

 

Да, хлебнул лиха академик... Почти девяносто три процента XX века прожил. О таких фигурах составляют сборники с подзаголовком «Pro et contra». «Про» прочитали немало, а «контру» обнаружили совсем недавно, с опозданием на девять лет. В 1997 году мы еще не гуляли по глобальной паутине, не заглядывали в этот «стакан, полный мухоедства». А именно тогда в «Русском журнале» и его форуме развернулся сюжет «Дмитрий Быков против Дмитрия Лихачева».

Тридцатилетний журналист и поэт напал на девяностолетнего академика за государственничество, за компромиссность, за сотрудничество с ельцинским режимом, за языковой пуризм (неприятие мата) и вообще за... интеллигентное поведение. По сути частных обвинений в Интернете тут же явились опровержения, например, напоминание о письме против Чеченской кампании, подписанном Лихачевым в 1994 году.

Читая, мы подумали: а кто же для Быкова авторитет среди современников, кто эталон почище Лихачева? Выходит, что Вознесенский. Ведь в быковской книге «Борис Пастернак» есть такой пассаж: «...один ученик у Пастернака был, и гордого этого звания ничем не запятнал... Вознесенский сумел пойти на минимум компромиссов, добившись максимума свободы...» Максимума?  Что ж, пускай Дмитрий Быков достигнет такого же триумфа, как Вознесенский…

Интеллигент и власть — вот ключевой вопрос. По-нашему, интеллигентность — не вериги, а широкий диапазон внутренней свободы. На одном полюсе — либерализм, на другом — просвещенное государственничество. За его пределами либерализм становится анархической «демшизой», а государственничество — агрессивным национализмом (лихачевские «Заметки о русском» обозначили эту границу). Сахаров и Лихачев — две крайние полоски единого спектра.

А чтобы поведение было интеллигентным, необходимы ограничения. Которые в итоге ведут к максимуму свободы. Цитируем из лихачевских «Мыслей о науке»: «Чтобы уберечь свой дух и тело от старости — поступай прямо противоположно тому, к чему тебя старость тянет: хочется полежать — ходи, хочется отстаивать старые убеждения — сохраняй свободу признавать новые, хочется не думать об одежде — заботься о ней, хочется ворчать и брюзжать — будь приветлив, одолевают тяжелые думы — не поддавайся им, в науке переходи к новым к темам, тренируй память, окружай себя молодежью и поддерживай ее».

Лихачев считал интеллигентность явлением эмоциональным. Согласны. Сердечная интеллигентность дает человеку возможность развиваться и на восьмом, и на девятом десятке лет. (Вот нас упрекают в прессе, что мы разошлись с «когдатошними знакомцами». Но что делать, если они так упорно не хотят развиваться, так деградируют? Кто, достигнув пятидесяти, а кто — не дождавшись и сороковника.)

Духовное развитие сильно тормозится эстетическим ретроградством, которого счастливо избежал консерватор Лихачев. В шестидесятые годы он горячо поддержал авангардиста Виктора Соснору, а в восьмидесятые смело назвал первым авангардистом протопопа Аввакума.

Мы в своей борьбе за новое слово слишком часто сердимся, сбиваемся на бессильную риторику. До лихачевского спокойствия, устойчивости еще далеко. Разумом понимаем, что критика и самокритика продуктивнее волевой уверенности
в своей правоте, а сердце все еще возмущенно бьется...

Интеллигентность самокритична. Хотя до определенного предела. Высмеивая попов и даже церковных иерархов, не след переходить в воинствующие безбожники. Обличая ошибки и грехи русской интеллигенции, несправедливо отрицать ее как таковую — а этому соблазну отдали дань и Лев Гумилев, и ближайший соратник Лихачева — академик Александр Панченко. Лихачев собственным артистическим примером показал, что есть русская интеллигенция. «Вы думали — нет? Есть!»

 

Он постоянно присутствовал в наших домашних разговорах, которые потом перешли в прозу. Персонаж «Женского романа» убеждает героиню уйти с протухшего места работы: «Лихадемик — его ребята в Питере так именуют — в молодости тоже служил в издательстве, корректором. Но его выжили. В итоге получилось, что вы­гнали в академики. Может, и тебе бы такая встряска не помешала?»

Имели мы житейские встряски. Не жалеем. Помогает учиться.

В нынешнем социокультурном хаосе академий и академиков много. Лихадемик был один.

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»! Рады сообщить вам, что журнал вошел в график выпуска номеров: июньский номер распространяется, 23-24 июля поступит в редакцию и начнется рассылка подписчикам июльского. Сердечно благодарим вас за понимание сложившейся ситуации.
Редакция «Звезды».
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
31 октября
В редакции «Звезды» презентация книги: Борис Рогинский. «Будь спок. Шестидесятые и мы».
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Всем читателям!

Чтобы получить журнал с доставкой в любой адрес, надо оформить подписку в почтовом отделении по
«Объединенному каталогу ПРЕССА РОССИИ «Подписка – 2021»
Полугодовая подписка по индексу: 42215
Годовая подписка по индексу: 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Мириам Гамбурд - Гаргулья


Мириам Гамбурд - известный израильский скульптор и рисовальщик, эссеист, доцент Академии искусств Бецалель в Иерусалиме, автор первого в истории книгопечатания альбома иллюстраций к эротическим отрывкам из Талмуда "Грех прекрасен содержанием. Любовь и "мерзость" в Талмуде Мидрашах и других священных еврейских книгах".
"Гаргулья" - собрание прозы художника, чей глаз точен, образы ярки, композиция крепка, суждения неожиданны и парадоксальны. Книга обладает всеми качествами, привлекающими непраздного читателя.
Цена: 400 руб.

Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.

Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru