СВИДЕТЕЛИ И СУДЬБЫ

 

ЯКОВ ГОРДИН

СУДЬБА СОВРЕМЕННИКА

В то время, когда молодой Дмитрий Лихачев был уже старожилом Соловков, туда привезли с очередной партией заключенных человека, представлявшего поколение Лихачева-отца.

Георгий Соломонович Габаев, в отличие от откровенно оппозиционного к советской власти окружения Дмитрия Лихачева, относился к тому слою русской интеллигенции, которая готова была сотрудничать с большевиками в сфере своей профессии при соблюдении моральной независимости.

Без представления об этом слое, принципиально отличавшемся и от политических радикалов, и от тех, кто принял новую власть без всяких оговорок и готов был служить ей в любом качестве, невозможно понять психологическую ситуацию того периода.

На Соловках и на Беломорканале — Лихачев и Габаев были обитателями и того и другого лагеря — эти группы составляли ту сложную среду, в которой формировалось мировидение Дмитрия Лихачева.

Георгий Соломонович Габаев был фигурой сколь уникальной, столь и типической для русской гвардии, в которой служил значительную часть жизни.

Будучи кадровым военным, боевым офицером времен Первой мировой войны, занимавшим ответственные командные посты, Габаев, смолоду увлекшись военной историей, стал в этой области таким же профессионалом, что и в военном деле. С одной стороны — это нетривиальная ситуация. Но с другой — он продолжил прочную традицию русской военной интеллигенции, начало которой восходит ко времени декабристов, его будущих героев.

Георгий Соломонович Габаев (1877—1956) был по отцу потомком знатного грузинского рода, а по матери — французских эмигрантов. Он учился во Владимирском киевском кадетском корпусе, из которого перешел в Николаевское инженерное училище. Начал службу в армейских саперах, откуда как подающий надежды молодой офицер был переведен в лейб-гвардии саперный батальон. Тогда же началась его работа военного историка, которую он успешно сочетал со службой. В это время он прослушал курс в Петербургском археологическом институте.

К началу Первой мировой войны гвардии капитан Габаев пользовался широкой известностью как военный историк, разработавший стройную концепцию воссоздания военного быта русской армии, как автор оригинальной теории «полковых родословий».

Во время войны Габаев продемонстрировал качества блестящего офицера-профессионала. В 1915 г. он был произведен в полковники. Лейб-гвардии саперный батальон был развернут в полк, и Габаев стал командиром батальона. Он был награжден четырьмя боевыми орденами, а к орденам мирного времени за вы­слугу лет получил «мечи и банты», что превращало их в боевые награды.

Одновременно с должностью командира батальона он был назначен на весьма ответственный пост корпусного инженера 1-го гвардейского корпуса.

За участие в брусиловском прорыве — сокрушительном наступлении русской армии на Юго-Западном фронте летом 1916 г., а особенно за героизм, проявленный в тяжелейших боях на реке Стоход, батальон Габаева был награжден Георгиевскими трубами.

После событий конца февраля 1917 г. стало ясно, что гвардии полковник Габаев необычайно популярен в солдатской среде.

В справке, выданной ему при демобилизации в 1918 г., говорилось: «Г. С. Габаев — вне всяческих партий и политики. В марте 1917 г. избран был председателем полкового комитета Гв. саперного полка и делегации сов. р. и с. депутатов, в июне переизбран; по просьбе делегации от солдат полка назначен в июле 1917 г. команд. полка; при введении выборного начала в декабре 1917 г. переизбран команд. полка и оставался до 1 апр. 1918 г., до ликвидации полка по прик. арм. ком. 7 армии. В полку было 2/3 большевиков и остальные б. ч. ч. других соц. партий. На войне потерял здоровье и признан по сильному суставному ревматизму и расширению сердца к воен. службе непригодным. 18 лет работает по истории».

Очевидно, что отношения Габаева с солдатами соответствовали «декабристскому стилю». 14 декабря солдаты мятежных полков пошли за любимыми офицерами, которым безоговорочно доверяли.

О том же свидетельствует стиль приказов Габаева — живой, проникновенный, но отнюдь не формальный, что тоже соответствовало декабристской традиции.

Можно, однако, представить себе, каких усилий стоило Габаеву в революционной ситуации развала армии и фактического исчезновения дисциплинарных сдержек, когда убийства офицеров и уход с позиций были обыденными явлениями, находить общий язык с солдатами и сохранять полк. Основой этого мог быть только высочайший человеческий и боевой авторитет Габаева. Сам он назвал потом свое командование полком в 1917 г. «тяжелым крестом».

В автобиографии, написанной в сороковые годы, в ссылке, и названной «Отчет перед Родиной военного историка Георгия Соломоновича Габаева», он признавался: «Еще с 1910 г. я тяжело болел, на войну пошел добровольно, но через силу; особенно труден был последний революционный год председательствования в полковом комитете и командования полком в фронтовых революционных условиях, когда каждая моя ошибка могла быть роковой для полка».

Весь этот пассаж свидетельствует, помимо всего прочего, о высочайшем чувстве патриотического долга, свойственном Габаеву.

С какого-то момента — скорее всего, с 1917 г. — его не оставляло ощущение жизненной неудачи — результаты его трудов не соответствовали затраченным усилиям.

Он писал в автобиографии: «1. ХII. 1917 г., когда я получил право на производство в генералы, как командир гвардейской части, пробывший полковником 2 года на фронте, я снял погоны, т. к. в этот день по Первому гвардейскому корпусу проводилось упразднение чинов и орденов и введение выборного начала… Самое горькое было то, что мне, фанатику и составителю истории гвардейских сапер, имевшему печальную честь быть их последним командиром и отдавшему 13 месяцев неимоверных усилий (март 1917 — апрель 1918) за сохранение полка, пришлось подписать последний приказ 1. IV. 1918 г. о его расформировании и вернуться в Петроград не как мои предшественники — триумфатором во главе гвардейских сапер после побед 1828, 1831 и 1877 гг., а одному в телячьем вагоне».

Весной 1918 г. в Петрограде был организован Центральный Комитет по управлению архивами, которым заведовал интеллигентный большевик Д. Б. Рязанов. Реальным руководителем комитета стал один из крупнейших русских историков
С. Ф. Платонов. Для организации Военного отделения Главархива по рекомендации маститых ученых был приглашен Габаев. «Удалось подобрать блестящий состав сотрудников, — писал потом Габаев, — и работа закипела». Сотрудники Габаева не могли не вызывать подозрений у новой власти. Одним из ближайших его помощников был молодой полковник лейб-гвардии Преображенского полка, Георгиевский кавалер, ставший инвалидом после ранения на фронте, Д. Д. Зуев. Благодаря трудам Габаева и его сподвижников в короткий срок удалось собрать и спасти от гибели огромный пласт материалов по военной истории. Причем работа эта проходила в тяжелейших условиях голодного, замерзающего Петрограда.

Летом 1919 г., в разгар Гражданской войны, шла усиленная мобилизация царских офицеров в Красную Армию. Не миновало это и Габаева. В заключении медицин­ской комиссии, обследовавшей больного Габаева, говорилось: «Носить оружие не может, следовать пешком может». Габаев был мобилизован, занимался военным строительством — фортификационными укреплениями на подступах к Петрограду во время наступления Юденича, но при этом числился сотрудником Главархива, ухитряясь и там выполнять свои обязанности.

В марте 1921 г. во время Кронштадтского мятежа Габаева арестовали вместе с множеством других бывших офицеров. Через месяц его освободили. В Главархив он не вернулся. Там уже начальствовал М. Н. Покровский, историк-большевик, человек политически агрессивный, сыгравший впоследствии зловещую роль во многих судьбах и в судьбе Габаева. Габаев поступил на службу в Военно-историческую секцию Петроградского отдела музеев. При этом он занимался разработкой теории архивно-музейного дела в сфере военной истории.

Блестящий образец характерного для Габаева жанра — «Гвардия в декабрьские дни 1825 года» — самая значительная из опубликованных работ Габаева. Она была издана в качестве приложения к незаурядному исследованию профессора А. Е. Прес­някова «14 декабря 1825 года». Книга вышла в 1826 г. Ни исследование Преснякова, ни труд Габаева не переиздавались.

А обстоятельства складывались драматически. Причем главные испытания были впереди…

Среди бумаг Габаева последнего десятилетия есть листок под названием «График крушений жизненных достижений Г. С. Габаева и тяжелых ударов судьбы его». Верный своему методу гвардии полковник попытался дать наглядную картину своих бедствий.

Габаев был человеком чрезвычайно разносторонних интересов. Кроме напряженнейшей архивной работы он в это же время серьезно занимался историей, а быть может, и практикой оккультизма. Возможно, это было последствие его предвоенного масонства. Власти с острой подозрительностью относились к любым формам неофициального объединения. Через несколько лет за участие в студенческом кружке был отправлен на Соловки Д. С. Лихачев.

Габаев свидетельствовал: «12 декабря 1925 г. я был вызван к следователю Денисову как свидетель по делу оккультного кружка Г. О. Мебеса и М. А. Нестеровой, из которого вышел еще весной 1925 года и который имел все основания считать разрешенным. Тов. Денисов еженедельно до марта 1926 г. вызывал меня, а в марте объявил мне: «Вы нам неинтересны. В вашем кружке нет ни политики, ни сношений с заграницей. Ваши же все показания оказались правдивыми». Однако в мае я был вызван к нему вновь, и, когда не счел возможным назвать и тем подвести под ответственность слушателей моих вступительных лекций по энциклопедии оккультизма в зимы 1923—24 и 1924—25 гг., он меня привлек к ответственности по статье 109 старого кодекса». Габаева обвинили в недоносительстве, отказе от дачи показаний. Он был арестован и отправлен в северную ссылку, в район тогдашнего Усть-Сысольска— ныне Сыктывкара. «Службу в Усть-Выме мне получить, конечно, не удалось, серьезную историческую работу за отрывом от источников интенсивно продолжать не смог и перешел частью на литературно-графические работы по глубоко изученным ранее вопросам декабризма и аракчеевского военного быта изученной эпохи (1796—1856)».

В октябре 1928 г. Габаеву разрешили переехать в Курск. Однако надвигались куда более страшные времена. «6 марта 1930 года я был вновь арестован… 13 сентября я был вызван следователем Алдошиным, от которого узнал, что я арестован по делу академика Платонова и вообще Академии наук… На втором допросе через несколько дней Алдошин сказал: «Ведь вы намечались на должность военного министра в правительстве Платонова». Я ответил, что никак не могу этому поверить и никогда не принял бы такой должности, т. к. совершенно к ней не подготовлен, к тому же не генштабист, не экономист и не карьерист».

Характерно, что Габаев счел недостойным аргументировать несостоятельность обвинения своей лояльностью к советской власти, но обосновал ее чисто по-деловому.

В 1929 г. параллельно с началом коллективизации, то есть уничтожением крепкого, знающего себе цену крестьянства, начинавшего осознавать свою политиче­скую силу, власть приступила к планомерному подавлению интеллигенции. По указанию Сталина следователи ОГПУ сфабриковали «Академическое дело», в жернова которого было втянуто до полутораста ученых-гуманитариев. Исследователи истории репрессий писали: «„Дело АН”, как мы полагаем, было составной частью гигант­ского плана, спущенного ОГПУ, согласно которому на открытые процессы 1930—31 должны были быть выведены последовательно все слои русской интеллигенции, точнее, той ее части, которая в течение 1920-х годов, сотрудничая с новой властью, сохранила при этом известную независимость от нее. Процессы «Союзного бюро меньшевиков» (экономисты, плановые работники), «Промпартия» (верхушка инженерии), «ТКП» (агрономы, ученые, связанные с сельским хозяйством), «Академия наук» (гуманитарная интеллигенция столиц и провинции), наконец, процесс священнослужителей — должны были, с одной стороны, показать, по чьей вине срываются темпы индустриализации и коллективизации, с другой — окончательно подчинить и советизировать интеллигенцию».1

Привлечение к «делу АН» Габаева было вопиющим примером сфальсифицированности всего «дела». Габаев был едва знаком с Платоновым, с 1926 г. отсутствовал в Ленинграде, никакого отношения к «заговору историков» иметь не мог. Но ОГПУ — кроме прямого указания Сталина — руководствовалось лозунгом М. П. Покров­ского, некогда одаренного и образованного историка, а в это время яростного организатора погрома науки: «Надо переходить в наступление на всех научных фронтах. Период мирного сожительства с буржуазной наукой изжит до конца». Это было сказано в 1929 г., а в январе 1930 г. был арестован академик Е. В. Тарле, постоянный оппонент Покровского, и, сломленный следователем, стал вместе с чекистами конструировать миф о монархическом заговоре историков. 21 февраля он показывал: «Признаю, что обсуждался вопрос о будущем правительстве возрожденной России при престолонаследнике Андрее Владимировиче (выдвигал Платонов), причем считались подходящими кандидатами для занятия министерских постов — Коковцев (как премьер-министр будущего правительства), Платонов, первый советник и он же министр просвещения; меня, Тарле, хотели выдвинуть в министры иностранных дел; Габаев, бывший генерал, друг Платонова, в военные министры…»

Под диктовку следователя подобные же показания относительно Габаева дали арестованный еще в ноябре 1929 г. пушкинист Н. В. Измайлов, зять Платонова, бывший офицер времен Первой мировой войны, предназначенный следователем на роль создателя военного крыла заговора, и историк культуры С. В. Рождественский.

10 мая 1931 г. Габаев был приговорен к расстрелу, замененному 10 годами концлагеря, и отправлен на Соловки. Это был не первый расстрельный приговор. В 1919 г. за участие в защите Петрограда от Юденича полковник Габаев был заочно приговорен к расстрелу белыми.

Немолодой, больной Габаев выжил только потому, что и на Соловках, и в других лагерях, куда его перебрасывали, администрация использовала его на канцелярских должностях — письмоводителем, техническим редактором монографии о Беломорканале, а в конце заключения в Дмитлаге — инженером техинспекции.

После освобождения в 1938 г. начались ссылочные мытарства, нищенская жизнь в чудовищных подчас условиях. Одно время Габаев с женой — из рода декабриста Розена — жили в углу коммунальной кухни. Габаеву неоднократно предлагали подать прошение о смягчении участи, но при этом непременным условием было признание своей вины и раскаяние. И каждый раз Габаев отвечал решительным отказом. Все эти страшные годы Габаев работал. В частности, совершенствовал карту-план расположения войск на Сенатской площади 14 декабря 1825 г. Это он и называл «литературно-графической работой».

Воспоминания он писал в самодельном блокноте, очевидно из экономии.

Есть основания предположить, что, продолжая в ссылках штудии по истории декабризма, Габаев сопоставлял свою судьбу с судьбами своих героев.

Он умер в 1956 г., оставив десятки исследований, не считая неоконченных.
В фонде Габаева в РНБ хранятся сотни листов подготовительных материалов к монументальному труду об исторической достоверности «Войны и мира» с анализом многочисленных неточностей, касающихся в основном военного быта эпохи. Проблемой «Войны и мира» Габаев занимался много лет совместно с коллегой и другом В. А. Афанасьевым.

Нельзя сказать, что Габаев забыт. Его помнят и почитают историки. В 1990 г. в  № 1—2 журнала «Советские архивы» была опубликована подробная статья «Жизнь и деятельность военного историка и архивиста Г. С. Габаева», написанная с привлечением обширного архивного материала профессором В. Н. Автократовым. Но труд этот стал достоянием узкого круга специалистов.

В 2003 г. вышла книга «Хранитель», посвященная писателю и замечательному специалисту по военному быту В. М. Глинке. Там опубликованы письма Габаева к Владиславу Михайловичу 1940-х гг. из ссылки. Письма эти свидетельствуют не только о грандиозной образованности и феноменальном трудолюбии Габаева, но и о человеческих его качествах — уме, благородстве, стойкости.

 

 

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»!
Рады сообщить, что № 3 и № 4 журнала уже рассылается по вашим адресам. № 5 напечатан и на днях также начнет распространяться. Сердечно благодарим вас за понимание сложившейся ситуации!
Редакция «Звезды»
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
31 октября
В редакции «Звезды» презентация книги: Борис Рогинский. «Будь спок. Шестидесятые и мы».
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Всем читателям!

Чтобы получить журнал с доставкой в любой адрес, надо оформить подписку в почтовом отделении по
«Объединенному каталогу ПРЕССА РОССИИ «Подписка – 2021»
Полугодовая подписка по индексу: 42215
Годовая подписка по индексу: 71767

Так же можно оформить подписку через ИНТЕРНЕТ- КАТАЛОГ
«ПРЕССА ПО ПОДПИСКЕ» 2021/1
индексы те же.

Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Мириам Гамбурд - Гаргулья


Мириам Гамбурд - известный израильский скульптор и рисовальщик, эссеист, доцент Академии искусств Бецалель в Иерусалиме, автор первого в истории книгопечатания альбома иллюстраций к эротическим отрывкам из Талмуда "Грех прекрасен содержанием. Любовь и "мерзость" в Талмуде Мидрашах и других священных еврейских книгах".
"Гаргулья" - собрание прозы художника, чей глаз точен, образы ярки, композиция крепка, суждения неожиданны и парадоксальны. Книга обладает всеми качествами, привлекающими непраздного читателя.
Цена: 400 руб.

Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.

Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru