НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

 

Константин Азадовский

НИКОЛАЙ КЛЮЕВ В СИБИРСКОЙ ССЫЛКЕ

Новые документы

В биографии поэта Николая Клюева (1884—1937) — несмотря на ряд открытий и содержательных публикаций новейшего времени — до сих пор остается несколько «белых пятен», относящихся и к ранним годам, и к последнему периоду его жизни, завершившейся, как известно, арестом, ссылкой, расстрелом…

Николай Клюев был арестован 2 февраля 1934 года в своей московской квартире. Опубликованные в свое время материалы следственного дела1  позволяют достаточно полно воссоздать панораму событий весны 1934 года. 5 марта Особое совещание (ОСО) Коллегии ОГПУ вынесло в отношении Клюева постановление: «…Заключить в исправлагерь сроком на 5 лет с заменой высылкой в г. Колпашево (Западная Сибирь) на тот же срок».2 Как и почему лагерь был заменен высылкой, из материалов дела не явствует. Нет, однако, сомнений в том, что такая «поблажка» во многом облегчила судьбу репрессированного поэта.

В своих письмах и заявлениях из Сибири Клюев впоследствии указывал, что осужден лишь по одной статье 58—10 и что причиной его ареста и ссылки была знаменитая «Погорельщина». «Я сослан за поэму „Погорельщина”, ничего другого за мной нет. Статья 58-ая, пункт 10-й, предусматривающий агитацию», — пишет он 25 июля 1934 года дирижеру Н. С. Голованову.3 В действительности была и другая статья, о которой Клюев предпочитал умалчивать: статья 151-я (основная формулировка статьи: «Половое сношение с лицами, не достигшими половой зрелости…»4 ). Правда, к лицам, «не достигшим зрелости», Клюев не имел отношения — он был осужден за мужеложство. Однако статья, карающая за мужеложство, да и сам термин, появятся в Уголовном кодексе РСФСР лишь во второй половине 1934 года (статья 154-а), тогда как Клюева судили еще по Кодексу 1933 года. Поэтому статья 151-я была применена
к нему через 16-ю, позволявшую привлекать подозреваемого к ответственности «применительно к тем статьям Кодекса, которые предусматривают наиболее сходные по роду преступления»6.

В последние дни мая Клюев был доставлен этапом в Колпашево — административный центр Нарымского округа на берегу реки Оби. «Это чудом сохранившееся в океанских переворотах сухое место посреди тысячеверстных болот и залитой водой тайги, — рассказывал поэт художнику Анатолию Яр-Кравченко, своему младшему другу и воспитаннику, через несколько дней по прибытии в Нарым, — здесь мне жить пять унылых голодных лет и, наверное, умереть и похорониться, даже без гроба, в ржавый мерзлый торфяник. Кругом нет лица человеческого, одно зрелище — это груды страшных движущихся лохмотьев этапов».7

Прибыв в Колпашево, Клюев сразу же начинает хлопотать о смягчении своей участи — пишет отчаянные письма в Москву и Ленинград, обращается к знакомым ему лично писателям, художникам, музыкантам. Особые надежды он возлагает, с одной стороны, на Горького (убежденный в том, что пролетарский писатель ценит его поэтическое дарование, Клюев верил в его поддержку8 ), с другой стороны — на бывшую жену Алексея Максимовича, возглавлявшую Политический Красный Крест. Собственно, организация с таким названием была закрыта в 1922 году; вместо нее возникла другая — «Помощь политическим заключенным» («Помполит»), которую в быту продолжали
именовать «Красным Крестом». Душой и движущей силой этой организации оставалась Е. П. Пешкова, ее бессменный председатель. Заслуги и размах деятельности этой героической женщины получили широкую известность лишь в последние годы, когда стали публиковаться воспоминания бывших политза­ключенных и открылись архивные фонды ПКК и «Помполита».9

Организация, возглавляемая Е. П. Пешковой, продолжала (вплоть до за­крытия в 1938 году) деятельно помогать арестованным и осужденным: посылать им посылки, заботиться об их семьях, ходатайствовать о смягчении режима для тяжелобольных и т. п. Клюев вполне подпадал под последнюю категорию: он страдал кардиосклерозом, артериосклерозом и другими заболеваниями10  (в своих письмах того времени поэт аттестует себя как «инвалида второй группы») и имел таким образом все основания обратиться за помощью в «Помполит».

«Ес<ть> ли какие надежды на смягчение моей судьбы <…>, — спрашивает он С. А. Клычкова в своем первом письме к нему (из Нарыма). — Поговори об этом Кузнецкий мост, 24 с Пешковой, а также о помощи мне вообще. Постарайся узнать что-либо у Алексея Максимыча».11 Не забывал Клюев и о бывшей народоволке В. Ф. Фигнер, числившейся в то время почетным председателем ПКК, — о ней упоминается в одном из писем к Клычкову (12 или 13 июля 1934 года), а также в других письмах. «Нужно известить Веру Фигнер — ее выслушает Крупская и, конечно, посоветует самое дельное», — пишет, например, Клюев 5 октября 1934 года Н. Ф. Садомовой.12

Проходит ровно месяц, и в письме к А. Н. Яр-Кравченко Клюев сообщает: «Написал в Москву в Красный Крест помощи заключенным и ссыльным — жене Горького Екатерине Пешковой, — просил о содействии дать мне минус шесть или даже двенадцать без прикрепления к одному месту.13 Просил затребовать из Бюро медицинской экспертизы удостоверение о моей инвалидности второй группы. <…> Если бы оно было со мной — я бы был уже давно в Вятской губ., так как инвалидность второй группы дает прямое освобождение или минуса — шесть».14

«Прямого освобождения», разумеется, не последовало. Тем не менее в октябре 1934 года положение административно-ссыльного неожиданно меняется к лучшему: ему определяют новое место ссылки — Томск. К тому же отправляют из Колпашева не этапом, а «спецконвоем», то есть в сопровождении охранника.

«На самый праздник Покрова меня перевели из Колпашева в город Томск, — сообщал Клюев 24 октября 1934 года Н. Ф. Садомовой, — это на тысячу верст ближе к Москве. Такой перевод нужно принять как милость и снисхождение…».15  Кто и почему оказал Клюеву эту «милость»? — вопрос, издавна занимающий биографов поэта.

«Кто сумел помочь Николаю Алексеевичу, сказать трудно, более того, здесь еще одна из многочисленных загадок жизни поэта», — пишет Л. Ф. Пичурин, исследователь томского периода жизни Клюева. — <…> Кто? Пока не знаю…»16  Л. Ф. Пичурин резонно замечает, что этот неизвестный, кто бы он ни был, «сумев вытащить поэта из Нарыма до закрытия навигации и не по этапу, а спецконвоем, спас его тогда от верной смерти?».17 

Пытаясь разобраться в этом вопросе, я приводил в своей документальной биографии Клюева несколько известных мне версий.18 Однако теперь, располагая документами из фонда ПКК, мы должны, без сомнений, отдать предпочтение одной из них.

Приводим текст клюевского обращения в Красный Крест:*

 

«Екатерине Пешковой

от поэта Клюева Николая Алексеевича

 

Двадцать пять лет я был в первых рядах русской литературы.19 Неимоверным трудом, из дремучей поморской избы20  вышел, как говорится, в люди. Мое искусство породило целую школу в нашей стране. Я переведен на многие иностранные языки21, положен на музыку самыми глубокими композиторами.22  Покойный академик Сакулин назвал меня «Народным златоцветом»23, Брюсов писал, что он изумлен и ослеплен моей поэзией24, Ленин посылал мне привет как преданнейшему и певучему собрату25, Горький помогал мне в материальной нужде, ценя меня как художника.26 За четверть века не было ни одного выдающегося человека в России, который бы прошел мимо меня без ласки и почитания. Я преследовался царским правительством как революционер, два раза сидел в тюрьме27, поступаясь многими благами в жизни. Теперь мне пятьдесят лет28, я тяжело и непоправимо болен, не способен к труду и ничем, кроме искусства, не могу добывать себе средств к жизни.

За свою последнюю поэму под названием «Погорельщина»29, основная мысль которой та, что природа выше цивилизации30, за прочтение этой поэмы немногим избранным художникам31  и за три-четыре безумные и мало продуманные строки из моих черновиков32  — я сослан московским ОГПУ по статье 58, пункт десять, в Нарым, в поселок Колпашево, на пять лет. В этом случайном, но невыносимо тяжком человеческом несчастии, где не приложимы никакие традиции, а пригодна лишь одна простая человечность, я обращаюсь к Красному Кресту со следующим:

1) Посодействовать применению ко мне минуса шесть или даже минуса двенадцать с переводом меня до наступления зимы из Нарымского края, по климату губительного для моего здоровья, в отдаленнейший конец быв<шей> Вятской губернии, в селение Кукарку33,  в Уржум или в Краснококшайск34,  где отсутствие железных дорог и черемисское35  население, мало знающее русский язык, в корне исключают возможность разложения его моей поэзией, но где умеренный сухой климат, наличие жилища и основных продуктов питания — неимение которых в Нарыме грозит мне прямой смертью. (Не всегда появляющиеся продукты сказочно дороги.)36

2) Посодействовать охране моего имущества Москве, по Гранатному переулку, дом № 12, кв. № 3.37

3) Оставлению за мной моей писательской пенсии38,  которую я не получаю со дня ареста второго февраля 1934 г.

4) Вытребовать из Бюро медицинской экспертизы в Ленинграде пожизненное удостоверение о моей инвалидности.39 (Удостоверение упомянутого бюро у меня имеется, но осталось по аресте в Москве, в моей квартире, заложенное в древнюю немецкую библию. — Приметы последней: готический переплет, вес — один пуд.40 )

5) Оказать мне посильную денежную помощь, так как я совершенно нищий.

Справедливость, милосердие и русская поэзия будут Вам благодарны.41

 

Николай Клюев

 

Адрес: поселок Колпашев, Северно-Западной Сибири, Томского округа.

 

15 июня 1934 г.»42 

 

Помета секретаря на этом документе свидетельствует, что 9 июля 1934 года письмо Клюева уже поступило в «Помполит». Что произошло далее, не совсем ясно. Скорее всего, Е. П. Пешкова обратилась с соответственным ходатайством в ОГПУ, и оно было удовлетворено. Возможно, имели место и закулисные переговоры. Так или иначе, 4 октября 1934 года из НКВД СССР в Западно-Сибирское управление НКВД поступает телеграфное сообщение «о переправке Клюева спецконвоем в г. Томск. Данное распоряжение было передано в Колпашево шифрованной телеграммой 7 октября 1934 г.».43 На другой день послед­ним пароходом Клюев отправляется из Колпашева в Томск.

Все вышесказанное дает основания с доверием отнестись к воспоминаниям литератора Романа Менского, который встречался с Клюевым в Колпашево (видимо, незадолго до его перевода в Томск). Не ссылаясь на Клюева (но явно с его слов), Менский сообщает: «Екатерина Павловна Пешкова, вероятно, не без помощи А. М. Горького44,  выхлопотала Клюеву перевод в город Томск —
в более культурное место ссылки».45 

*

Томск действительно был культурным сибирским городом: университет, библиотека, музеи… Однако и в 1920-е, и в 1930-е годы он использовался властями как место ссылки. До Клюева и одновременно с ним здесь отбывали ссылку (вернуться удалось лишь немногим) известные деятели русской культуры, а также «бывшие люди» — дворяне, священники, военные. На рубеже 1920-х — 1930-х годов здесь провел несколько лет С. Н. Дурылин. В 1935—1936 годах — Н. Р. Эрдман. В декабре 1935 года из Енисейска в Томск был переведен
Г. Г. Шпет (облегчением своей участи он был обязан ходатайствам его московских друзей и знакомых). Можно назвать также литературоведа и переводчика
М. А. Петровского («подельника» Шпета и по московскому делу 1935 года, и по томскому — 1937-го)46 , ленинградского переводчика Г. А. Зуккау и др. Правда, все эти «ссыльнопоселенцы» были в Томске разобщены: встречаться друг с другом было небезопасно. Во всяком случае, о прямых контактах Клюева с кем-либо из названных лиц сведений не обнаружено.

Однако документ, недавно выявленный в фонде «Помполита», позволяет уточнить отношения Клюева по крайней мере с одним из ссыльных, находившихся тогда в Томске.

23 марта 1936 года Клюев был арестован «как участник к-р47 церковной группировки  по ст. 58/10— 11 УК».48  Обстоятельства, сопутствовавшие этому событию, отражены в материалах клюевского «дела» довольно скупо. Известно лишь, что в апреле месяце у Клюева произошел паралич левой половины тела; 8 апреля поэт был помещен в тюремную больницу, а 30 июня 1936 года врач вынес заключение о том, что Клюев нуждается «в специальном уходе специалиста».49  На этом основании Клюев был «отнесен к инвалидности»; 5 июля его освободили и даже привезли к дому, где он жил до ареста. Л. Ф. Пичурин приводит текст донесения, поступившего летом 1936 года из томского Горотдела НКВД в Управление НКВД по Запсибкраю. Капитан госбезопасности Подольский сообщает, что Клюев, «привлеченный к ответственности как участник церковной кр. группировки по ст. 58/10 и 11 сего числа нами освобожден из-под стражи ввиду приостановления следствия по делу № 12264 ввиду его болезни — паралича левой половины тела и старческого слабоумия».50 

Все же странно! Приостановление следствия, да еще по причине болезни арестанта — такой «гуманизм» не очень-то вяжется с задачами и методами тогдашней госбезопасности. Недоумевает по этому поводу и Л. Ф. Пичурин: «Что это за дело, почему оно было прекращено <…> мне пока установить не удалось».51 

Можно предположить, что известную роль и на этот раз сыграло вмешательство Е. П. Пешковой, к которой обратился — по собственной инициативе — томский знакомый Клюева, почвовед и геолог Ростислав Сергеевич Ильин (1891—1937). Ильин оказался в Сибири гораздо раньше Клюева. Примкнувший в 1917 году к партии социалистов-революционеров, он был сослан в Нарымский край еще в 1927 году; к тому времени за его плечами было уже несколько арестов и судимостей (до 1925 года Ильин преподавал почвоведение в Московском университете). С 1927 года Ильин живет в Томске, работает старшим геологом Западно-Сибирского геологоразведочного треста; в 1930—1931 годах читает лекции в Сибирском геологическом институте и Томском университете. В 1931 году его настигает очередная волна арестов, и несколько месяцев он проводит в Томской тюрьме; освобожденный в 1932 году, возвращается к работе в геологоразведочном тресте. В 1933—1934 годах Ильин живет в Минусинске (новое место ссылки). Впрочем, и в тюрьме, и в ссылке Ильин не переставал заниматься научными изысканиями: его оригинальные научно-философские идеи вызывали интерес у видных российских ученых, его современников.52  В настоящее время Ильин общепризнан как выдающийся исследователь Сибири (подчеркивается, в частности, его приоритет в открытии западносибирской нефти). В декабре 2002 года на здании Томского краеведческого музея, где Ильин в свое время организовал подотдел почвоведения, установлена памятная доска с его именем.

«Среди многих моих квалификаций, — рассказывал Ильин 9 мая 1929 года в письме к М. А. Волошину, — есть одна основная, — руководящая, — служение Земле; я пахал Ее с малых лет, учился Ее понимать и любить в школах и в жизни, служил Ей всеми путями. Моя современная, — анкетная, — квалификация — почвовед, научный работник. С начала драмы Ее и Ее детей, — с Мировой войны, — я не укладываюсь в рамки современности и неоднократно разлучался с Нею, будучи в тюрьмах. Там меня лишали конкретной близости с Ней, и я писал о Ней свои работы: наблюдать оттуда можно было только небо с его закатами, картинами которых Вы меня всегда поражали. (Моя одиночка имела окно на запад.)».53 

О своем знакомстве с Ильиным и его семьей Клюев сообщал Н. Ф. Садомовой в письме от 22 февраля 1935 года: «Я познакомился с одной очень редкой семьей ученого геолога. Сам отец пишет какое-то удивительное произведение, ради истины, зарабатывает лишь на пропитание, но не предает своего откровения. Это люди чистые и герои. Посидеть у них приятно. Я иногда и ночую у них. Поедет сам хозяин в Москву, зайдет к Вам — он очень простой — хотя ума у него палата».54  Упоминание о «знакомом геологе» находим и в письме Клюева к В. Н. Горбачевой от 25 октября 1935 года.55 

Знакомство Клюева с Ильиным переросло, насколько можно судить, в тесную дружбу. Ряд подробностей об их отношениях сообщает в своих воспоминаниях В. В. Ильина, вдова ученого. «Клюев часто бывал у нас, и мы всегда были ему рады, — пишет она. — <…> …Он спокойно сидел рядом с Ростиславом Сергеевичем, пока тот писал, и ждал, когда дети заснут. <…> Их беседа длилась долго и доставляла Ростиславу Сергеевичу большое удовольствие».56 

Думается, что и Клюев испытывал удовольствие от встреч с Ильиным: родство интересов не могло их не сблизить. Ростислав Сергеевич был человеком литературно образованным, с юности знал и любил русскую поэзию и музыку. Рассказывая 10 марта 1930 года в письме к Волошину о своей основной теории («эпигенологический принцип природы»), Ильин признавался: «Без русской поэзии я не установил бы своего научного открытия…»57 

Среди поэтов, чьи стихи Ильин с юности знал наизусть, был и Николай Клюев. «Он помнил много стихов Ф. И. Тютчева, Н. А. Клюева, А. К. Толстого, В. С. Соловьева и других поэтов, говорил, что они многое объяснили ему в жизни природы», — свидетельствует сын ученого.58  В тюрьмах и ссылках, сообщает В. В. Ильина, ее муж «не расставался с тремя томиками Блока».59  В конце 1920-х годов в Томске ученый сдружился с С. Н. Дурылиным, заочно познакомившим его с М. А. Волошиным (стихи Волошина Ильин однажды читал «у вечернего костра геологов»60 ). Можно ли усомниться в том, что имена, как и стихи русских поэтов, постоянно звучали в откровенных ночных беседах двух «ссыльнопоселенцев» — им было о чем поговорить друг с другом!

Весной 1936 года Ильину удалось получить научную командировку в Москву и Ленинград. В мае—июне он побывал в обеих столицах, повидал своих родных и коллег (в том числе — академика В. И. Вернадского).61  Возможно, такая поездка планировалась еще в 1935 году (см. цитированное письмо Клюева к Н. Ф. Садомовой от 22 февраля 1935 года). В Москве Ильин посетил Надежду Федоровну — это следует из письма Клюева к ней (июль—август 1936 года): «Мне передали, что один сибиряк был у Вас. Я его не видел. Он приедет по заморозкам62  и все мне расскажет».63  Кроме того, находясь в Москве, Ильин направил Е. П. Пешковой письмо-заявление по поводу Клюева — факт, косвенно подтверждающий наше утверждение, что именно вмешательство главы «Помполита» привело осенью 1934 года к спасительному для Клюева переводу в Томск. Ильин наверняка обсуждал с Клюевым обстоятельства его ссылки и, конечно, знал, какую роль сыграла в его судьбе Е. П. Пешкова. В противном случае он вряд ли обратился бы к ней в июне 1936 года с нижеследующим письмом:

 

«Москва, 3/VI 1936

 

Глубокоуважаемая Екатерина Павловна.

Поэт Николай Алексеевич Клюев в марте арестован в Томске (где он отбывал ссылку), у него был удар, отнята левая сторона, и он сразу был переведен в тюремную больницу. В чем он обвиняется, — неизвестно. Во всяком случае, ему не может быть предъявлено обвинение в порочном поведении. Одновременно с ним арестованы епископ и др<угие> церковники.

Клюеву в его исключительно тяжелом положении могло бы помочь личное заступничество А. М. Горького.

С глубоким уважением

Р. С. Ильин (известный Вам)64 ,

cт<арший> геолог Зап<адно>-Сиб<ирского> Геологического треста.

 

Домашний адрес: Томск, ул. Кирова, 38, кв. 4

 

3/VI 1936».65 

 

Клюев, как упоминалось, был освобожден 5 июля. О том, что ему пришлось пережить за последние месяцы, поэт рассказывает в июле—августе 1936 года в письме к Н. Ф. Садомовой (не упоминая, разумеется, об аресте и пребывании в тюрьме):

«С марта месяца я прикован к постели. Привезли меня обратно к воротам домишка, в котором я жил до сего, только 5 июля. Привезли и вынесли на руках из телеги в мою конуру. Я лежу… лежу, мысленно умираю, снова открываю глаза — всегда полные слез. <…> Я посещен трудной болезнью — параличом левой стороны тела. Не владею ни ногой, ни рукой. Был закрыт и левый глаз. Теперь я калека».66 

Ровно через одиннадцать месяцев, 5 июня 1937 года, Клюев был вновь арестован; его привлекли по сфабрикованному делу о «Союзе спасения России» — «кадетско-монархической» организации, якобы готовившей вооруженное восстание против советской власти. На этот раз он был обречен. Ни инвалидность, ни литературное имя, ни усилия московских друзей — ничто не могло изменить его участи: машина Большого террора работала на полную мощность, и поэт — как и миллионы его соотечественников — попал под ее безжалостные зубья. В сентябре 1937 года был расстрелян Р. С. Ильин, обвиненный в принадлежности к «контрреволюционной террористической организации эсеров, подготовлявшей свержение советской власти»67,  в ноябре 1937 года — Г. Г. Шпет —
за принадлежность к «кадетско-монархической повстанческой организации» (все тот же «Союз спасения России»; по тому же делу были расстреляны в ноябре 1937 года М. А. Петровский и Г. А. Зуккау).

Что касается Клюева, он был приговорен к расстрелу («за контр-революционную повстанческую деятельность») постановлением тройки УНКВД от
13 октября 1937 года. Приговор приведен в исполнение между 23 и 25 октября 1937 года. Расстрелы осенью 1937 года носили массовый характер, поэтому точная дата смерти так и осталась невыясненной — последняя «загадка» поэта.

 

 

 

1 См.: Гамаюн — птица вещая // Огонек. 1989. № 43. С. 9—12 (публ. В. Шенталинского).

 2 Там же. С. 10.

 3 См.: Николай Клюев в последние годы жизни: письма и документы / Публ., вступ. ст., подгот. текстов и коммент. Г. С. Клычкова и С. И. Субботина // Новый мир. 1988.
№ 8. С. 172.

 4 Уголовный кодекс РСФСР с изменениями до 1 сентября 1933 г. М., 1933. С. 56.

 5 Уголовный кодекс РСФСР. С изменениями на 1 октября 1934 года. М., 1934. С. 62.

 6 Уголовный кодекс РСФСР с изменениями до 1 сентября 1933 г. С. 7.

 7 См.: Клюев Н. Из писем к А. Н. Яр-Кравченко / Вступ. заметка и публ. К. Азадовского // Звезда. 1994. № 2. С. 156 (письмо от 5 июня 1934 г.).

 8 «Горький всю жизнь относился ко мне хорошо, я крепко надеюсь, что и теперь он не изменился ко мне», — писал Клюев своей московской знакомой Н. Ф. Садомовой (Христофоровой) 28 июля 1934 г. (см.: Азадовский К. М. Личность и судьба Николая Клюева // Нева. 1988. № 12. С. 186—187).

 9 См. два тома архивных материалов, богато иллюстрирующих деятельность Е. П. Пешковой: Обречены по рождению... По документам фондов: Политического Красного Креста. 1918—1922. Помощь политзаключенным. 1922—1937. / Сост. Л. Должанская и И. Осипова. Подг. текстов, коммент. и вступл. И. Осипова. СПб., 2004; «Дорогая Екатерина Павловна…» Письма женщин и детей. Письма в их защиту. 1920—1936. По документам фондов «Московский Политический Красный Крест», «Е. П. Пешкова. Помощь политическим заключенным» / Сост. Л. Должанская и И. Осипова. Подг. текстов, коммент. и вступл. Л. Должанская. Научный ред. Я. Леонтьев. СПб., 2005.

 10 См. Заключение Бюро врачебной экспертизы при Отделе здравоохранения Леноблисполкома и Ленсовета, выданное Клюеву 25 февраля 1930 г. (Новый мир. 1988. № 8. С. 184).

 11 Там же. С. 168 (письмо от 12 июня 1934 г.).

 12 Нева. 1988. № 12. С. 188.

 13 То есть запрещение на проживание в шести или двенадцати городах СССР. Ср.:
«К концу 20-х гг. некоторые заключенные, после окончания срока, стали «получать» от м<инус> шесть до м<инус> двенадцать» (Росси Ж. Справочник по ГУЛАГу. В двух частях. Ч. 1. Изд. 2, доп. Текст проверен Н. Горбаневской. М., 1991. С. 220).

 14  Клюев Н. А. Словесное древо. / Вступ. ст. А. И. Михайлова. Сост., подгот. текста и примеч. В. П. Гарнина. СПб., 2003. С. 320.

 15 См.: Михайлов А. И. «Простите. Не забывайте…» // Север. 1994. № 9. С. 125.

 16 Пичурин Л. Последние дни Николая Клюева. Томск, 1995. С. 18, 20.

 17 Там же. С. 43.

 18 Азадовский К. Жизнь Николая Клюева. Документальное повествование. СПб., 2002. С. 296—298.

 19 Эта фраза повторяется в заявлении Клюева во ВЦИК от 12 июля 1934 г. (Новый мир. 1934. № 8. С. 171) и в его письме к В. Я. Шишкову того же времени (см.: К биографии
Н. А. Клюева последнего периода его жизни и творчества (По материалам семейного архива Б. Н. Кравченко) / Публ. А. И. Михайлова // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского дома на 1990 год. СПб., 1993. С. 178).

 20 Клюев был уроженцем деревни Мокеево (Макеево) Кирилловского уезда Новгород­ской губернии; детство провел в Вытегорском уезде Олонецкой губернии. «Поморье» — один из мифических топонимов его поздней поэзии.

 21 В 1920-е гг. стихи Клюева переводил на немецкий язык Д. С. Усов (наст. фамилия — Болконский; 1896—1944); известно также о переводах клюевских стихотворений на латыш­ский язык.

 22 Клюев имеет в виду композитора А. Ф. Пащенко (1883—1972), положившего на музыку клюевскую «Песнь Солнценосца» (1917). В 1928 г. эта «героическая поэма для хора, соло и оркестра» была с успехом исполнена в ленинградской Академической капелле (см. об этом: Азадовский К. Николай Клюев. Путь поэта. Л., 1990. С. 287—288).

 23 Павел Никитич Сакулин (1868—1930) — историк литературы, литературовед. Академик (1929). Клюев имеет в виду его статью «Народный златоцвет» (Вестник Европы. 1916.
№ 5.
С. 200—208), посвященную Клюеву и Есенину (в связи с выходом в свет их стихотворных сборников — «Мирские думы» Клюева и «Радуница» Есенина).

 24 В. Я. Брюсов был автором предисловия к первому стихотворному сборнику Клюева «Сосен перезвон» (М., 1912; фактически — 1911). Клюев имеет в виду следующие слова Брюсова: «Поэзия Клюева жива внутреннем огнем, горевшим в душе поэта, когда он слагал свои песни. И этот огонь, прорываясь в отдельных строках, вспыхивает вдруг перед читателем светом неожиданным и ослепительным. Почти в каждом стихотворении Клюева есть строки, которые изумляют…» (С. 10).

25 Никакого «привета» Клюеву Ленин не посылал. Однако сам Клюев неоднократно обращался после 1917 г. к образу Ленину, воспевал его и прославлял своими стихами: стихотворение «Есть в Ленине керженский дух…» (1918); цикл «Ленин» в сб. «Песнослов» (1919); сб. «Ленин» (1923, 1924) и др. В декабре 1921 г. Клюев (он жил тогда в Вытегре) отправил в Москву со своим другом Н. И. Архиповым, делегатом IX Всероссийского съезда Советов от Олонецкой губернии, специально переплетенную часть книги «Песнослов» (стихи о Ленине) с надписью: «Ленину от моржовой зари, от ковриги-матери, из русского рая красный словесный гостинец посылаю я — Николая Клюев <…>». «Словесный гостинец» был передан Ленину через Н. К. Крупскую (см.: Грунтов А. К. Материалы к биографии Н. А. Клюева // Русская литература. 1973. № 1. С. 125).

 26 Клюев познакомился с Горьким в 1915 г. Близких отношений между ними не было, однако Горький проявлял к творчеству Клюва известный интерес. В 1928 г. Горький — в ответ на просьбу Клюева — оказал ему денежную помощь. См.: Азадовский К. Клюев и Горький. Знакомство и переписка  // Литературное обозрение. 1987. № 8. С. 110—112; Швецова Л. К. М. Горький и Николай Клюев / Горький и его эпоха. Исследования и материалы. Вып. 1. М., 1989. С. 204—224.

 27 Клюев действительно «сидел» до 1917 г. два раза: впервые за антиправительственную агитацию — с января по июнь 1906 г. (в Вытегорской, затем Петрозаводской тюрьме); второй раз — в начале1908 г. (по его словам, не получившим до настоящего времени документального подтверждения, — в г. Санкт-Микеле (ныне — Миккели) и Выборгской крепости) за отказ служить в армии. Клюев заявлял также, что «сидел» в Харьковской тюрьме и Данков­ском остроге Рязанской губернии (утверждения недостоверны).

 28 Клюев родился 10 (22) октября 1884 г.

 29 Поэма «Погорельщина» была завершена Клюевым в 1928 г.; впервые опубликована в США в 1954 г.; в России — в июле 1987 г. в журнале «Новый мир».

 30 Эти же слова дословно повторены Клюевым в его заявлении во ВЦИК от 12 июля 1934 г. (Новый мир. 1988. №  8. С. 171).

 31 В действительности Клюев читал «Погорельщину» неоднократно, в разных городах (Ленинград, Москва, Саратов) и перед многими слушателями. Так, в начале января 1929 г. он исполнял ее в ленинградском Доме писателей, в начале 1930 г. — в Доме деревенского театра; 13 ноября 1929 г. он читал поэму в Москве у писателя И. И. Катаева, 12 января — у фольклориста Ю. М. Соколова и т. д. (см. подробнее: Азадовский К. Жизнь Николая Клюева. Документальное повествование. С. 235—238).

 32 Те же слова о «безумных» и «не продуманных» черновиках — в заявлении Клюева во ВЦИК (Новый мир. 1988. № 8. С. 171).

 33 Кукарка — ранее слобода, ныне — г. Советск, районный центр Советского района Кировской области. В расположенной недалеко от Кукарки деревне Потрепухино Клюев ежегодно отдыхал летом в 1929—1932 гг. См. стихотворение «Я лето зoрил на Вятке…» (1932—1933) и др.

О пребывании Клюева в Потрепухино см. подробно: Кравченко Б. Н. «Через мою жизнь». О Н. А. Клюеве // Наше наследие. 1991. № 1. С. 117—125. См. также: Семибратов В. К. Вятский след «олонецкого ведуна» // Семибратов В. К. Трифонова обитель. Заметки краеведа. Киров, 1999. С. 86—95; Семибратов В. К. Вятский край в поэзии Н. А. Клюева // Клюевский сб. Вып. 2. Вологда, 2000. С. 125—137; и др.

 34 С 1927 г. — Йошкар-Ола, столица Марийской автономной республики (ныне — Марий Эл). До 1919 г. — г. Царевококшайск (центр Царевококшайского уезда Казанской губ.).

 35 Черемисы — древнее название народа мари. «Черемисский» мотив постоянно звучит в стихах и письмах Клюева 1930-х гг.

 36 Ср. в письме к С. А. Клычкову от 12 июня 1934 г.: «Ес<ть> ли какие надежды на смягчение моей судьбы, хотя бы перевода в самые глухие места Вятской губ<ернии>, как, напр<имер>, Уржум или Кукарка, отстоящие от железной дороги в полтысячи верстах, но где можно достать пропитание» (Новый мир. 1988. № 8. С. 168).

 37 Московский адрес Клюева с весны 1932 г.

 38 В 1929—1931 гг. Клюев хлопотал о персональной пенсии, которую в конце концов ему удалось получить при поддержке Союза писателей. Несколько связанных с этим документов см. в кн.: Кравченко Т., Михайлов А. Наследие комет. Неизвестное о Николае Клюеве и Анатолии Яре. М. — Томск, 2006. С. 250—251 (далее сокращенно: Наследие комет).

 39 Насколько можно судить по сохранившимся документам, удостоверения об «инвалидности» получить не удалось.

 40 О «немецкой библии» см. письмо Клюева к В. Н. Горбачевой (жене С. А. Клычкова) от 26 ноября 1934 г. и примечании к нему (Новый мир. 1987. № 8. С. 177—179).

 41 Та же концовка — в письме Клюева во ВЦИК от 12 июля 1934 г. (Новый мир. 1988. № 8. С. 171); повторяется (с вариациями) и в других клюевских письмах 1930-х гг.

 42 Государственный архив Российской федерации (далее — ГАРФ). Ф. 8409 (фонд Помполита). Оп. 1. Ед. хр. 1218. Л. 85.

 43 См.: Доманский В. Нарым (Клюев в Сибири). Поэма и очерк. Томск, 2003. С. 42.

 44 Об участии самого М. Горького в судьбе Клюева никаких сведений до настоящего времени не обнаружено. См. также примеч. 26.

 45 Менский Р. Н. А. Клюев // Новый журнал (Нью-Йорк). 1953. № 32. С. 153.

 46 См. подробнее в кн.: Шпет в Сибири: ссылка и гибель / Сост.: М. К. Поливанов,
Н. В. Серебренников, М. Г. Шторх. Под ред. Н. В. Серебренникова. Томск, 1995.

 47 Сокращение, означающее «контрреволюционной».

 48 Из служебного донесения начальника Томского отдела НКВД в УСО УНКВД ЗСК города Новосибирска. Цит. по: Доманский В. А., Дунаевский Г. Е. «Томск — город суровый…» // Наследие комет. С. 296.

 49 Цит. по указ. статье В. А. Доманского и Г. Е. Дунаевского «Томск — город суровый…» (Наследие комет. С. 297), опубликовавших «личную санитарную карточку Клюева № 159». Любопытно, что в этом документе (в графе «Основная профессия») Клюев обозначен как «служитель культа».

 50 Пичурин Л. Ф. Последние дни Николая Клюева. С. 39—40.

 51  Там же. С. 40.

 52 См. подробнее: Субботин С. «Союз с В. И. Вернадским я ценю выше всего…» Размышления над письмами Р. С. Ильина //  Что с нами происходит? Записки современников. Вып. 1. М., 1989. С. 341—367.

 53 Рукописный отдел Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН (далее — ИРЛИ). Ф. 562. Оп. 3. Ед. хр. 597. Л. 1.

 54 Север. 1994. № 9. С. 132.

 55 Новый мир. 1988. № 8. С. 187.

 56 Цит. по кн.: Николай Клюев глазами современников / Сост., подгот. текста и примеч. В. П. Гарнина. СПб., 2005. С. 228—229. Расширенный вариант воспоминаний под названием «Вечера с Николаем Клюевым» — в кн.: Ильина В., Заплавный С. Неистовый Ростислав. Повесть о любви. Томск, 1996. С. 146—160.

 57 ИРЛИ. Ф. 562. Оп. 3. Ед. хр. 597. Л. 3.

 58 Ильин И. Р. Сквозь тернии. Кишинев, 1990. С. 78.

 59 Там же.

 60 Там же.

 61 См.: Ильина В., Заплавный С. Неистовый Ростислав. Повесть о любви. С. 139. См. также: Что с нами происходит? Записки современников. Вып. 1. С. 360.

 62 В июне 1936 г. Ильин вернулся в Томск, однако в то время Клюев еще находился в заключении. Ильин же, назначенный начальником Обь-Иртышской геологической партии, отправился вскоре в экспедицию, откуда вернулся лишь в середине октября («по заморозкам»). О том, что Ильин навещал в Москве Н. Ф. Садомову, Клюев узнал, по всей видимости, от В. В. Ильиной.

63 Север. 1994. № 9. С. 134.

64 Р. С. Ильин был «известен» Екатерине Павловне, скорее всего, как активный социалист-революционер (в 1917 г. — член московского Губкома партии эсеров). Сама Е. П. Пешкова примкнула к эсерам еще в эпоху первой русской революции; в 1917 г. была избрана членом ЦК партии эсеров и гласной Московской городской думы. Можно предположить, что она оказывала содействие Р. С. Ильину и как политзаключенному.

65 ГАРФ. Ф. 8409. Оп. 1. Ед. хр. 1548. Л. 36.

66 Север. 1994. № 9. С. 134. О том же — недатированное письмо Клюева к В. Н. Горбачевой (Новый мир. 1988. № 8. С. 193—194).

67 Ильин И. Р. Сквозь тернии. С. 85. Р. С. Ильину, в частности, инкриминировалось, что он, «находясь в ссылке в г. Томске и не прекратив контрреволюционной работы, в 1935 г. установил организационную связь с прибывшим в ссылку в г. Томск бывшим членом ЦК ПСР Каценеленбогеном, осуществляя связь по контрреволюционной работе с контрреволюционными организациями правых в г. Томске» (Из обвинительного заключения по уголовному делу на Ильина Р. С.). См.: Боль людская. Книга памяти томичей, репрессированных в 30—40-е и начале 50-х годов. Томск, 1991. С. 148. ПСР — партия социалистов-революционеров (эсеров).

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»!
Поскольку все типографии остановились на месяц, мы не имеем возможности вывезти уже готовый тираж № 3 и разослать его подписчикам. То же самое очевидно случится и с апрельским номером, который должен был печататься в эти дни. Пока что оба номера мы полностью вывешиваем на сайте «Звезды» и в ЖЗ. Как только типографии возобновят работу, мы вас оповестим. В любом случае все выпуски журнала за этот год будут подготовлены. Сейчас редакция работает над майским номером.
С надеждой на понимание
Редакция «Звезды»
Презентация новой книги Елены Дунаевской "Входной билет" переносится.
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Подписку на журнал "Звезда" на территории РФ осуществляют:

Агентство РОСПЕЧАТЬ
по каталогу ОАО "Роспечать".
Подписной индекс
на полугодие - 70327
на год - 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.
Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru