Борис Лихтенфельд

* * *

Душа моя! Ты вновь с опухшей мордой

встаешь, идешь походкою нетвердой —

и вот приходишь медленно в себя.

Где ты была? Ты здесь уже, восчувствуй!

От немоты очнись тысячеустой,

рассказывай, я слушаю тебя.

 

Закуталась в халат, глядит — не видит,

всему чужая: свет дневной не внидет

в потемки — как толпа, многоочит…

Скажи хоть слово — словно о пощаде

молю — откликнись как-нибудь, исчадье

и счастье!.. но молчит, молчит, молчит…

* * *

Украл я право жить у тех

мильонов, что могли бы тоже,

и не бегу простых утех.

            Прости мя, Боже!

 

Я в это дорогое здесь

проник по-воровски украдкой

и в робости подобен весь

            той букве краткой,

 

что в одиночку не звучит,

платочком над собою машет…

Мой крестный опыт нарочит

            и даром нажит.

 

Ничто не чувствуя чужим,

хватал я все подряд. Неужто

татьбой до гроба одержим?

            Ничто не чуждо.

 

Богатым этим языком,

чтоб стать великим и могучим,

я овладел тишком, ползком

            и ныне мучим

 

стыдом без памяти — магнат

из фильма Орсона Уэллса,

забывший, как вдруг стал богат,

            когда заелся.

 

Я на платочке узелок

не завязал — теперь не вспомню,

как я камену уволок

            в каменоломню

 

сознанья темного — и вот

мы промышляем вместе с нею:

цитат кружится хоровод,

   и вновь краснею.

 

Стать притчей на устах у всех

мне так же светит в языке том,

рифмующем с грехом успех,

как стать аскетом.

 

Лукавлю: буду нем и наг

перед Тобой, и тут-то, Боже,

Ты мягкий подаешь мне знак…

Мороз по коже.

ЛЮТЕРАНСКОЕ  КЛАДБИЩЕ

Здесь, за последней чертою осесть,

склепы и камни чужие

блудную душу прельщают, а лесть

дарит порой миражи ей.

 

Полуразрушены и заросли

чертополохом, бурьяном…

Господи, всем здесь лежащим пошли

мир и покой лютеранам!

 

Вдруг свое имя, dahin устремлен,

метафизически-скорбен,

вижу среди полустертых имен;

ниже: geboren… gestorben…

 

Светлое поле... Неспешной толпой,

как после жатвы селяне,

мысли, вдохнувшие вечный покой,

тянутся к Ясной Поляне.

 

Мальчик наказан и пишет диктант.

В памяти выбиты строки.

Дядька — сапожник, солдат, фабрикант —

учит о худшем пороке.

 

Неблагодарность… die Un-dank-bar-keit…

В рокоте речитатива

партия Совести — ангельский альт —

трепетна, благочестива.

 

Светлое поле... Элизий теней...

Вот куда путь пролагала

жизнь моя, смерть неотступно при ней

Здесь не Шеол, а Валгалла.

 

Так произносится, что, разносясь,

литер готических стая

сеет свою полувнятную вязь,

в новый контекст прорастая.

 

Так, сокровенные струны задев,

странная музыка эта —

страшная песня воинственных дев —

зовом звучит с того света.

 

НОСТАЛЬГИЧЕСКОЕ

 

Тот литературный мир

был без направлений, но

был некий ориентир,

мерцавший, когда темно.

 

А школа была, была! —

хоть вряд ли судить о ней

возможно, минувших дней

оценивая дела.

 

Науке тайной сродни

труды были те и дни.

Нет прока от прочих школ

тому, кто эту прошел.

 

Сплетались в один клубок

и дружба в ней, и вражда.

Но след ее в нас глубок.

Театру была чужда.

 

На орден иль монастырь

похожа была скорей.

Нос высунешь из дверей —

пустошный кругом пустырь.

 

А там — только хлам да глум.

В ушах — только бам да бум…

Но было открыто нам,

что вечность цветет не там,

 

где вечны лишь прыть да сныть, —

и благодаришь фартком

за то, что выпало слыть

последним учеником.

 

Акустику вспомнишь ту

и как чуть-чуть голова

кружилась, когда слова

не падали в пустоту;

 

окликнешь мысленно всех,

чьи боль, сумасбродство, смех

в душе откликались вмиг,

как правда запретных книг, —

 

и чувствуешь до сих пор,

какая же благодать

была в тот нестройный хор

свой слабый голос вплетать!

* * *

Мысль изреченная есть лед.

Ее теченье, застывая,

какою, вспомнить не дает,

была безмолвная, живая,

поскольку речь идет о том,

что противоположно фразе,

и гложет память, как фантом,

как сновиденье в пересказе.

Не так, не то имел в виду:

здесь что-то вскользь, там просто сдуру...

А речь идет уже по льду,

переходя в литературу.

* * *

Затянулась как в этом году зима!

Не выходит холодный мрак из ума.

     Не выгонишь, коль не выгнешь

всех извилин, всех словопроводных труб.

Что тебе остается, ходячий труп?

     Постись! — может быть, постигнешь.

 

Черствый наст под ногой, закапало с крыш,

и на то, что демонов заговоришь,

     надежда вновь прорастает.

Неужели душа, как последний снег,

почернев неприглядно от вешних нег,

     к Страстной, наконец, растает?

 

Анастасия Скорикова

Цикл стихотворений (№ 6)

ЗА ЛУЧШИЙ ДЕБЮТ В "ЗВЕЗДЕ"

Павел Суслов

Деревянная ворона. Роман (№ 9—10)

ПРЕМИЯ ИМЕНИ
ГЕННАДИЯ ФЕДОРОВИЧА КОМАРОВА

Владимир Дроздов

Цикл стихотворений (№ 3),

книга избранных стихов «Рукописи» (СПб., 2023)

Подписка на журнал «Звезда» оформляется на территории РФ
по каталогам:

«Подписное агентство ПОЧТА РОССИИ»,
Полугодовой индекс — ПП686
«Объединенный каталог ПРЕССА РОССИИ. Подписка–2024»
Полугодовой индекс — 42215
ИНТЕРНЕТ-каталог «ПРЕССА ПО ПОДПИСКЕ» 2024/1
Полугодовой индекс — Э42215
«ГАЗЕТЫ И ЖУРНАЛЫ» группы компаний «Урал-Пресс»
Полугодовой индекс — 70327
ПРЕССИНФОРМ» Периодические издания в Санкт-Петербурге
Полугодовой индекс — 70327
Для всех каталогов подписной индекс на год — 71767

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27

Владимир Дроздов - Рукописи. Избранное
Владимир Георгиевич Дроздов (род. в 1940 г.) – поэт, автор книг «Листва календаря» (Л., 1978), «День земного бытия» (Л., 1989), «Стихотворения» (СПб., 1995), «Обратная перспектива» (СПб., 2000) и «Варианты» (СПб., 2015). Лауреат премии «Северная Пальмира» (1995).
Цена: 200 руб.
Сергей Вольф - Некоторые основания для горя
Это третий поэтический сборник Сергея Вольфа – одного из лучших санкт-петербургских поэтов конца ХХ – начала XXI века. Основной корпус сборника, в который вошли стихи последних лет и избранные стихи из «Розовощекого павлина» подготовлен самим поэтом. Вторая часть, составленная по заметкам автора, - это в основном ранние стихи и экспромты, или, как называл их сам поэт, «трепливые стихи», но они придают творчеству Сергея Вольфа дополнительную окраску и подчеркивают трагизм его более поздних стихов. Предисловие Андрея Арьева.
Цена: 350 руб.
Ася Векслер - Что-нибудь на память
В восьмой книге Аси Векслер стихам и маленьким поэмам сопутствуют миниатюры к «Свитку Эстер» - у них один и тот же автор и общее время появления на свет: 2013-2022 годы.
Цена: 300 руб.
Вячеслав Вербин - Стихи
Вячеслав Вербин (Вячеслав Михайлович Дреер) – драматург, поэт, сценарист. Окончил Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии по специальности «театроведение». Работал заведующим литературной частью Ленинградского Малого театра оперы и балета, Ленинградской областной филармонии, заведующим редакционно-издательским отделом Ленинградского областного управления культуры, преподавал в Ленинградском государственном институте культуры и Музыкальном училище при Ленинградской государственной консерватории. Автор многочисленных пьес, кино-и телесценариев, либретто для опер и оперетт, произведений для детей, песен для театральных постановок и кинофильмов.
Цена: 500 руб.
Калле Каспер  - Да, я люблю, но не людей
В издательстве журнала «Звезда» вышел третий сборник стихов эстонского поэта Калле Каспера «Да, я люблю, но не людей» в переводе Алексея Пурина. Ранее в нашем издательстве выходили книги Каспера «Песни Орфея» (2018) и «Ночь – мой божественный анклав» (2019). Сотрудничество двух авторов из недружественных стран показывает, что поэзия хоть и не начинает, но всегда выигрывает у политики.
Цена: 150 руб.
Лев Друскин  - У неба на виду
Жизнь и творчество Льва Друскина (1921-1990), одного из наиболее значительных поэтов второй половины ХХ века, неразрывно связанные с его родным городом, стали органически необходимым звеном между поэтами Серебряного века и новым поколением питерских поэтов шестидесятых годов. Унаследовав от Маршака (своего первого учителя) и дружившей с ним Анны Андреевны Ахматовой привязанность к традиционной силлабо-тонической русской поэзии, он, по существу, является предтечей ленинградской школы поэтов, с которой связаны имена Иосифа Бродского, Александра Кушнера и Виктора Сосноры.
Цена: 250 руб.
Арсений Березин - Старый барабанщик
А.Б. Березин – физик, сотрудник Физико-технического института им. А.Ф. Иоффе в 1952-1987 гг., занимался исследованиями в области физики плазмы по программе управляемого термоядерного синтеза. Занимал пост ученого секретаря Комиссии ФТИ по международным научным связям. Был представителем Союза советских физиков в Европейском физическом обществе, инициатором проведения конференции «Ядерная зима». В 1989-1991 гг. работал в Стэнфордском университете по проблеме конверсии военных технологий в гражданские.
Автор сборников рассказов «Пики-козыри (2007) и «Самоорганизация материи (2011), опубликованных издательством «Пушкинский фонд».
Цена: 250 руб.
Игорь Кузьмичев - Те, кого знал. Ленинградские силуэты
Литературный критик Игорь Сергеевич Кузьмичев – автор десятка книг, в их числе: «Писатель Арсеньев. Личность и книги», «Мечтатели и странники. Литературные портреты», «А.А. Ухтомский и В.А. Платонова. Эпистолярная хроника», «Жизнь Юрия Казакова. Документальное повествование». br> В новый сборник Игоря Кузьмичева включены статьи о ленинградских авторах, заявивших о себе во второй половине ХХ века, с которыми Игорь Кузьмичев сотрудничал и был хорошо знаком: об Олеге Базунове, Викторе Конецком, Андрее Битове, Викторе Голявкине, Александре Володине, Вадиме Шефнере, Александре Кушнере и Александре Панченко.
Цена: 300 руб.
На сайте «Издательство "Пушкинского фонда"»


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru

Почта России