ХВАЛИТЬ НЕЛЬЗЯ РУГАТЬ

Елизавета Стюарт. «Об этом память уничтожить и годы счастья не вольны…» Автографы 1941—1945 гг. в фондах Государственного архива Новосибирской области / Составители О. В. Выдрина и И. В. Самарин.

Новосибирск: Государственный архив Новосибирской области, 2024

Поэтессу Елизавету Константиновну Стюарт (1906—1984) нельзя назвать вполне забытой. Но известна она главным образом своими стихами для детей. Первый сборник ее детских стихов вышел в 1935 году, а за ним последовало еще 35 детских и 20 адресованных взрослому читателю книг, которые были изданы в основном в Новосибирске, где она жила с 1932 года, где умерла и похоронена. И все же следует сказать, что далеко не все ее тексты опубликованы, что о ее стихах пишут гораздо меньше, чем они того заслуживают, и что сведения о ее жизни известны совсем немногим. Поэтому выход книги, в которой собраны ее стихи, написанные во время Великой Отечественной войны — и опубликованные, и никогда не печатавшиеся, — следует считать подарком для тех, кто Е. К. Стюарт помнит и любит. Цитата в заглавии книги точно отражает отношение поэтессы к войне как к трагедии и травме, след которой навсегда остается в судьбе каждого, кто ее пережил.

Под обложкой этого небольшого по формату, но довольно объемного тома помещаются и ее стихи, опубликованные по рукописям, извлеченным из ее фонда в Государственном архиве Новосибирской области, и архивные фото военного периода, на которых запечатлена поездка Елизаветы Стюарт в составе делегации трудящихся Новосибирской области в подшефное соединение Северного флота (лето 1944 года). Многие из ее фронтовых стихов были созданы во время этой поездки, например «Во фронтовом клубе»:

И вот на полотне экрана,

Сверкнув далекою красой,

Сирень качнулась крупным планом,

Отяжеленная росой.

И вздох, как из единой груди,

Наполнил полутемный зал.

Четвертый год сражались люди

Среди пустынных мертвых скал!.. (С. 137)

В книге есть также вклейка, которая воспроизводит ставшие библиографической редкостью детские книги: «Отважные ребята» (1941) с иллюстрациями новосибирского художника Г. Ликмана и «Разведчики» (1944) с рисунками А. Туркина. А завершает книгу, и это очень важно, монографическая статья И. Е. Лощилова, где, во-первых, дается общий обзор поэзии Елизаветы Стюарт, во-вторых, публикуются восстановленные ученым по архивным источникам — как мемуарным, так и печатным — дискуссии критиков по поводу книг и журнальных публикаций поэтессы в 1930—1950-е годы. Зная ее стихи, нетрудно понять, что с официальной критикой у Е. Стюарт не могло не случиться напряженного противостояния: даже ее стихи для детей строились на скрытых цитатах из запрещенного Н. Гумилева^[1], вводили в поле внимания сюжеты из «буржуазного» детского чтения с историями о благородных принцах, приключениях, с рассказами о дальних странах, в том числе Киплинга:

А где же книжка с радостным концом?

Там юный принц, чтоб стать еще счастливей,

Пошел искать волшебное кольцо. (С. 123)

Все в доме спят, и лишь тебе не спится,

От книжки ты не отрываешь глаз.

И Маугли — страница за страницей —

Тебя сопровождает в поздний час. (С. 223)

В моих руках роман Бьёрнсона,

Как в годы юности моей… (С. 193)

Издатели ее автографов упоминают о том, что родилась она в Томске, в семье потомственного дворянина Константина Павловича Стюарта, представителя старинного шотландского рода. Ее предки переселились в Россию в XVIII веке, и неслучайно, конечно, что в руках ее лирической героини читатель находит «роман Бьёрнсона» — автора не единожды переведенной на русский язык в начале ХХ века драмы «Мария Стюарт в Шотландии».

Официозные критики чувствовали эту изначальную чуждость Е. Стюарт советскому контексту. И. Е. Лощилов приводит цитату из речи поэта Ивана Иоста, писавшего под псевдонимом Иван Ветлугин, произнесенной в апреле 1949 года на собрании писателей Новосибирска: «Стюарт <…> никак не хочет окончательно расстаться со своим мещанским, комнатным мирком. <…> Само обращение к Киплингу ошибочно» (С. 264). Не нравились критикам и любимые темы Стюарт: тишина, печаль, тоска, робость («Дождь сначала шел робея…»), север, мрак, затушеванность, ослабленность. Даже чайки у Стюарт «молчаливые»:

И память мне надолго сохранит

Дыханье моря в тихий час отлива,

Бессмертный день, и пасмурный гранит,

И над заливом чаек молчаливых… (С. 175)

Отчетливые ритмы и ясные рифмы сближали ее стихи с классической русской поэзией, традицию которой Стюарт восприняла через акмеистов. Улавливаются у нее и пастернаковские интонации — в обилии самых неожиданных олицетворений не только природных явлений, но и интерьеров, городских и загородных ландшафтов, в дачной теме:

А под окном кусты судачат —

Там листьев сонная возня.

И до утра на темной даче

Качает комнату сквозняк!.. (С. 210)

Многие из текстов о горе, разрухе и душевном опустошении, принесенных войной, поэтесса писала «в стол», и лишь теперь их можно прочесть. Вот начало «Выселения», датированного августом 1941 года:

Всё выносили — стулья, стол;

И шкаф ловил зеркальной дверцей

Дома и солнце — словом, то,

Что нужно оторвать от сердца. (С. 13)

Эвакуация, разлука, невосполнимые утраты — лейтмотивы военной лирики Стюарт. Естественно, что советская критика категорически не приветствовала такой поворот военной темы. И. Е. Лощилов проследил этапы травли Стюарт, напоминающей травлю Ахматовой. Ее, как и Ахматову, названную с высокой трибуны «взбесившейся барынькой, мечущейся между будуаром и моленной», обвиняют в том, что она наблюдает за важными историческими событиями «из своего укромного будуара» (С. 257).

Можно представить, сколько сил потребовалось поэту, чтобы продолжать писать стихи, хотя, конечно, следы литературных погромов, как и следы вой­ны, стереть нельзя. В ее стихах часто чувствуется некая скованность и как бы надломленность. Но злобная критика не смогла вытеснить поэтессу из литературной жизни Сибири, где у нее была репутация отличного детского поэта. С 1936 по 1939 год она обучалась в Литературном институте у А. Барто и Е. Благининой, хотя писать для детей начала задолго до этого: ее рассказ «Полярная сова» появился в новосибирском детском журнале «Товарищ» в 1929-м. И с тех пор, пожалуй, ни одну домашнюю или школьную детскую библиотеку Сибири нельзя было представить без ее детских книг, отличающихся неповторимой интонацией и мастерством:

Расчихался простуженный ежик.

День-то нынче какой непогожий.

Солнце в тучах скрывает лучи,

Ежик лапки себе промочил…^[2]

А в 1970—1980-е годы Новосибирское книжное издательство, издавая Стюарт, не скупилось на тиражи. Так, «Волшебная палочка» в 1975 году вышла тиражом 70 000 экз. и при этом мгновенно исчезла с прилавков — так любили поэтессу в городе, где она провела бо`льшую часть своей жизни. Том военной лирики Е. Стюарт позволяет по-новому прочесть всю ее поэзию и узнать драматическую биографию поэтессы.

Е. В. Капинос

1. Подробнее об этом: Лощилов И. Е. Стихотворение Елизаветы Стюарт «Страшный зверь»: история текста и поэтика пространства // Детские чтения. 2024. № 1. Вып. 25. С. 245—264.

2. Стюарт Е. Осень // Сибирские огни. 1938. № 2. С. 29.