ПАМЯТИ СЕРГЕЯ ДЕДЮЛИНА

Петр Казарновский

Прощальное слово

В Париже не стало Сергея Владимировича Дедюлина. Когда именно это произошло — точно неизвестно: он умер в одиночестве, как и прожил последние годы. При этом он был очень общительным человеком, и сейчас трудно представить себе, как он переносил эту изоляцию — этот разрыв с постоянным и постоянно расширявшимся кругом своих собеседников, адресатов. Сейчас не время выяснять причины такого отстранения. Сейчас надо вспомнить сделанное Сергеем — хотя бы предварительно наметить ту канву, которую сам он медлил, не хотел прочерчивать жирной линией.

Еще учась на химфаке ЛГУ, он стал собирать материалы, связанные с биографией Ахматовой; составил сборник стихотворений, ей посвященных. В 1970-е годы к филологическим интересам Дедюлина добавились и исторические, библиографические: участвовал в составлении «Словаря деятелей независимого общественного движения в СССР 1950—70-х годов», в издании неподцензурного сборника «Память» (1975—1982) — совместно с Арсением Рогинским, Александром Добкиным и др. Так Дедюлин становится участником диссидентского движения, публикуется в «Хронике текущих событий». Так он попадает под пристальное внимание КГБ, в результате которого в 1981 году вынужден был эмигрировать. За два года до этого он начинает издавать журнал стихов и критики «Северная почта», для совместной редакторской работы в котором пригласил Виктора Кривулина; все восемь номеров издания заслужили себе признание самого изысканного по оформлению журнала в самиздате Ленинграда.

Оказавшись в Париже, Дедюлин становится сотрудником редакции газеты «Русская мысль», а с 1985 года редактирует организованное по собственной инициативе «Литературное приложение» к той же газете. Был признан как один из важнейших биографов и библиографов диссидентства. Принял участие в подготовке Ахматовского коллоквиума в Париже и совместно с Габриэлем Суперфином составил «Ахматовский сборник» (1989). Участвовал в длинном ряду конференций, к подготовке которых часто имел прямое отношение. В 1992 году потерял место в редакции «Русской мысли».

Явился организатором и полновластным распорядителем ассоциации «Русский институт в Париже», под маркой которого издал серию брошюр, в которых публиковал неизвестные тексты — поэтические, прозаические, исторические… Инициатива Дедюлина издавать совместный русско-французский журнал «Око» заглохла, наткнувшись на непредвиденные им препятствия: вышел лишь один номер. Видимо, тогда, на рубеже веков, у него, еще полного сил, возникла идея самостоятельно издавать тематические выпуски под названиями «Библиограф», «Новый библиограф», «Малый биб­лиограф», «Другой гид»; тетрадного или журнального формата, эти тонкие малотиражные издания давали выход кипучей энергии Дедюлина, но мало кого заинтересовывали.

С перерывом в десять лет он дважды побывал в России — в 1992 и 2002 годах. Но с открытием железного занавеса связи с родиной крепли, появлялись новые знакомства. С большим или меньшим успехом он возил гостей по Франции, часто заезжая в любимую им Нормандию. Сергей прекрасно знал Париж и мог часами рассказывать о разных уголках старого города, в частном порядке сопровождая экскурсию личными размышлениями или воспоминаниями.

Человек широчайшего кругозора, способный заразить своим энтузиазмом любого, Сергей Дедюлин, кажется, сам не мог справиться со всем, что его занимало, и потому разбрасывался в своих начинаниях, не доводя их до конца. Многие просили его завершить, дооформить сделанные за десятилетия заметки, комментарии, ведь с его страстью к систематизации он всё сохранял. Но накопленных материалов становилось все больше, а разброс интересов был столь велик, что не хватало времени на разбирание старого. Казалось, что он жил параллельными друг другу жизнями и рассчитывал на многие годы вперед.

В личном общении Сергей был очень мил, внимателен, но иногда становился невыносим, будто в нем просыпался требовательный деспот, считающий, что все должно происходить по одному ему известному плану. В счастливые часы спокойствия он мог явиться гостеприимным хозяином, терпеливым толкователем. Не представляю, что он мог чувствовать, когда во время пандемии не стало его мамы Татьяны Михайловны: приехать было невозможно. Последние годы он жаловался на здоровье, особенно его расстраивала стремительная утрата зрения.

И вот теперь он найден в своей однокомнатной квартире у станции метро «Олимпиад», и точно день, когда остановилось сердце, уже не узнать. Он не дожил полутора месяцев до своего 75-летия, и составляемый им к собственному 60-летию сборник «Декабрьский сбор друзей» (название содержит часто использованный им криптоним СД) так и остался проектом.

Никак нельзя сказать, что Сергей Дедюлин не оставил после себя никакого следа. Его размашистость, его страстная многосторонность (но не всеядность!) нуждаются в том, чтобы о нем помнили, постарались сохранить его архив, в котором должны быть и неожиданные автографы — следы живой человеческой руки, что он так любил и сам.

Как-то Дедюлин решил ответить на вопросы, составленные Прустом (этот текст сам СД озаглавил «Ответы на квазивопросник Марселя Пруста»); среди прочих там есть и такие: «Что вы скажете Богу, когда умрете?» — «Из моего рта „раздаваться будет лишь благодарность“»; «Как бы вы хотели умереть?» — «Молниеносно».

Светлая память, Сергей!