ХВАЛИТЬ НЕЛЬЗЯ РУГАТЬ

Л. В. Максименков. Шостакович. Маршал советской музыки.

М.: Вече, 2025

Итак, маски сброшены. Вернее, сорваны. Под маской оказывается лицо Шостаковича. Наконец-то мы можем его рассмотреть. Подлинное лицо. Лицо — да-да, не удивляйтесь — политического деятеля Дмитрия Шостаковича.

Вот из предисловия:

«…автор убежден, что не будь Шостакович выдающимся политическим деятелем, то творческая и личная судьба „великого композитора нашего времени“ (так он был назван в официальном некрологе от имени ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров СССР после его смерти) сложилась бы совсем по-другому. Если бы вообще сложилась».

А она сложилась. Почему? — Да потому, что Шостакович «стал великим не вопреки (как считают многие исследователи), а благодаря преданности и службе верой и правдой в течение почти что шести десятилетий партии-государству. За ним всегда стояла мощь Советского государства и ее трех китов: партии, армии и госбезопасности».

А ради чего? — Ну, это уж и сами могли догадаться. Для недогадливых: «Дорога к вершинам кремлевских холмов Третьего Рима была долгой, извилистой и тернистой. Нередко смертельно опасной. Герой ее осилил».

Герой-то (Шостакович то есть) осилил, и автор, после многолетних трудов, осилил — книжку написал. А рецензенту только рот открыть от изумления да и забыть закрыть. От него же.

Там, в книжке, тако-о-о-е… Вы будете потрясены. Оказывается, Шостакович всю свою жизнь был двурушником. Он всегда притворялся. Он скрывал от народа, партии и правительства сведения о своей семье, папе-маме — и всё такое. Он был из о-очень благополучной дореволюционной семьи. И скрывал. (Хотя власти-то всё знали.) Он с юных лет был приспособленцем. О, какой это был приспособленец!.. Он был… да, оппортунистом! Вот он кем был. Всю свою жизнь. Он пользовался людьми, он втирался в доверие, он всегда — всегда! — преследовал свои очень корыстные интересы. К кому он только не втерся! Аж к самому Тухачевскому, представляете?

Шостакович писал разную музыку (ну, это можно пропустить), но главное-то он что написал? Ну-ка, подумайте. Вот вы и неправильно подумали. А правильный ответ — киномузыка. Любителем которой был кто? Еще раз подумайте. Вот, теперь сразу хорошо. Конечно, Сталин! За киномузыку-то отец народов Шостаковича и любил, и ценил, и берег. Ну и, понятно, такие деньги композитору отваливал, такие деньги… И еще машины, квартиры, дачи. И гонорары, и ордена, и вообще всё.

А уж что Шостакович написал и напечатал после смерти Сталина — так это вообще немыслимо. «Самый близкий друг… Сталин с нами на вечные времена…»

Но и после марта 1953 года Шостакович по-прежнему хорошо устраивался. Награды, деньги, загранпоездки, дачи опять же — и деньги, деньги, деньги… И все чиновники всё это санкционируют, подписывают, выдают. И коллеги-композиторы в партию рекомендуют, и такие рекомендации!.. И вступил, конечно.

Тут рецензент несколько запутался. Понятно, что Шостакович был верный сталинист и стяжатель, каких поискать. Понятно также, что Шостакович всем всё время врал. Но при этом был сталинистом. И имейте в виду, что — внимание, цитата! — «Сталин был благодарным верным ему слугам. Это отмечено в мемуарной литературе и подтверждается архивно-историческими первоисточниками» (с. 137, можете проверить).

Но Сталин Шостаковича-лжеца не разоблачил. Потому что любил его музыку к фильмам о революции и о себе.

Но это Сталин. Не всё ж ему «Сулико» напевать. А Шостакович-то что? Он почему врал всё время, нехороший человек?

Если я правильно понял мысль автора, Шостакович всю свою жизнь и врал, и делал гадости ради того, чтобы у него были квартира-машина-дача-деньги и эх-раз-много-раз. И всего это добился с совершенным успехом.

Автор дает гневную отповедь (так это, кажется, называется?) всем тем, кому «этот композитор будет представляться каким-то тайным советским диссидентом, внутренним эмигрантом, люто ненавидевшим советскую власть и всю свою жизнь ждавшим ареста и этапирования на ГУЛАГ» (с. 414; см. также с. 261—262, там крепко про «кандидатов и кандидаток, а также докторов наук», хорошо их приложил). Автор отмечает «большую методологическую проблему»:

«Устное мифотворчество со многими восклицательными знаками, даже зафиксированное на бумаге и изданное в солидных издательствах, документальной и историко-архивной проверке не подлежит. Поэтому в предлагаемой краткой биографии эти источники не используются. Автор не опровергает, но и не подтверждает гигабайты информации и мемуарной литературы» (с. 11).

Вот и посмотрим, какая будет дискуссия. Пока, правда, она не началась. То ли «кандидаты и кандидатки» сокрушены и навеки уползли в свои щели, то ли готовятся ответить «с фактами в руках». Но особо, кажется, им лучше не тянуть. Поскольку Леонид Валентинович Максименков честно предупредил:

«Предлагаемые очерки общественно-политической жизни великого советского композитора — лишь небольшая часть большого исследования, которое смотрит на его долгий путь на кремлевский олимп через призму истории КПСС и Советского государства».

…И что бы такое, под занавес. Например, о музыке. Оно не про Шостаковича, но тоже сгодится. Автор ставит вопрос: не был ли отъезд за границу Владимира Горовица и Натана Мильштейна в 1925 году подготовлен советской разведкой, чтобы создать «какую-то музыкальную ударную спецгруппу для работы за рубежом с целью прославления и процветания советской власти и продвижения ее интересов? Своеобразную первую „красную капеллу“? Правды мы долго, а возможно, никогда не узнаем» (с. 65).

Ну, ничего. Ради такой правды можно набраться терпения. Будем ждать.

Быть может, впрочем, узнаем сколько-то пораньше, почему на протяжении всей книги автор называет своего героя-антигероя не общепризнанным акронимом ДДШ, а ШДД.

В книге, кстати, не указано, что она вышла в год пятидесятилетия со дня смерти Дмитрия Дмитриевича. Это чтобы избежать оборота «в подарок всем тем, кто любит музыку Шостаковича»? А любит ли ее сам автор — признаться, не понял.

Михаил Ефимов