ЧТО ВЫ ДУМАЕТЕ О ТОЛСТОМ?

АЛЕКСАНДР ЛАВРОВ

1. На сказке «Три медведя», как и на других доступных текстах в дошкольном возрасте, я учился читать под руководством моей бабушки.

2. «Войну и мир» прочел впервые во 2-м классе школы (правда, не сумел тогда осилить внесюжетные фрагменты — рассуждения о философии истории). «Анну Каренину» — старшеклассником.

3. Полностью перечитал, будучи старшеклассником (изучение романа тогда, в 1960-е годы, входило в обязательную программу по литературе). После этого регулярно перечитывал то те, то другие фрагменты, всякий раз обнаруживая новые глубины содержания и стиля, которые ранее проскальзывали незамеченными.

4. В школьные годы для меня самый близкий из толстовских персонажей — князь Андрей Болконский. Помню, как драматически переживал я, что его роль в экранизации С. Бондарчука, которую первоначально должен был исполнять мой любимейший тогда актер Олег Стриженов, передали Вячеславу Тихонову.

5. Разве что с героем «Смерти Ивана Ильича»; он же — Кай-человек.

6. Сочувствие вызывает скорее ее супруг, а Анна Каренина — понимание.

7. В этом мое глубокое убеждение.

8. Вскоре после выхода в свет 16-го тома двадцатитомного собрания сочинений Толстого в 1964 году. На вопрос «почему» ответить затрудняюсь: я старался читать подряд и в полном объеме все тома этого издания по мере их выхода в свет.

9. Для меня Толстой в этих трех ипостасях — цельная личность, а его религиозная публицистика — в художественном плане не менее совершенна, чем его беллетристические произведения.

10. Мнение Г. Флоровского характеризует в большей мере его как просвещенного православного мыслителя, чем Толстого. Например, другой религиозный мыслитель, но не ортодоксально-православного толка, Андрей Белый, считал трактат Толстого «О жизни» одним из величайших религиозно-философских высказываний, сопоставимым с проповедями древних пророков.

11. В годы моего юношеского самоопределения именно Толстой и его воззрения на мир, оформившиеся в годы написания «Исповеди», «Царства Божия внутри вас» и других программных «толстовских» сочинений стали лично для меня жизнеучительными; воззрения Толстого на социум, государственное устройство, репрессивные законы, войны, военную службу и т. п. определили мое отношение ко всем этим институциям на последующую жизнь.

12. Нет, каждый из них отстаивал свою правду.

14. Понятие «бесовская гордыня» — за пределами моих этических координат, а уж к Толстому оно решительно неприменимо.

17. Помню, что главная эмоция при первом прочтении «Смерти Ивана Ильича» была — именно потрясение.

18. Аристократическое происхождение и воспитание, быт и психология взрастившей его среды нашли ярчайшее отражение в произведениях Толстого, вся их художественная фактура «весомо, грубо, зримо» заявляет о «классовых» (как подчеркнули бы идеологи 1920-х годов) истоках этого мастерства (см. характерную в этом отношении повесть «Два гусара»).

19. Как мыслитель и как мастер художественного слова Толстой для меня всегда — высший авторитет и образец.

20. Любимое — «Война и мир». Нелюбимое — «О Шекспире и о драме» (гениальная попытка Толстого притвориться, что и ему под силу «разрушение эстетики»).

21. Всегда этого хотел и до сих пор хочу, осознавая, однако, и с годами всё более, неосуществимость такого намерения.

22. Толстой для меня — свой во всех отношениях. Читать и перечитывать его я готов всегда, и всегда это наслаждение, познание и постижение. Читать Достоевского для меня — часто натужная и неблагодарная работа; признавая всю гениальность этого патологоанатома человеческой души, я не могу не чувствовать отторжения от многих идеологических постулатов, провозглашаемых в его сочинениях.

24. В Ясной Поляне никогда не бывал, но был бы рад случаю там оказаться.

25. Ответ на этот вопрос проясняется из ответов на другие вышеозначенные вопросы.