ХВАЛИТЬ НЕЛЬЗЯ РУГАТЬ

М. И. Алейников. Опера «Монна Ванна» С. В. Рахманинова

СПб.: Нестор-История, 2023

Хороша, как известно, ложка к обеду. Но по случаю чего обед? А обед был торжественный: 150-летие со дня рождения Рахманинова, в 2023-м. Столы, как говорится, ломились от яств. Не мудрено, что среди этих юбилейных гусей и фонтанов с шампанским осталась едва замеченной (скажем мягко) книга М. Алейникова.

Между тем, достаточно было бы хоть для приличия заглянуть в нее, чтобы понять, что речь идет о важном. Это — вы не поверите — первая (вообще первая, на любом языке) книга о сочинении Рахманинова, которое проще всего назвать загадочным. Это опера «Монна Ванна», над которой Рахманинов работал в 1906—1907 годы, написал первый акт, начал второй, бросил, а спустя десять лет увез с собой все материалы и черновики в эмиграцию.

После смерти Рахманинова эти материалы были переданы семьей композитора в Библиотеку Конгресса США в Вашингтоне, где и хранятся. Алейников пишет: «Согласно воле композитора, наложившего запрет на обнародование музыки „Монны Ванны“ в течение 30 лет после своей смерти, до 1973 г. доступ к этим материалам был практически закрыт. (Исключение было сделано для С. Л. Бертенсона и Дж. Лейды, получивших разрешение привести в своей монографии <1956> о Рахманинове фотокопию одной страницы автографа клавира I действия „Монны Ванны“.) В России осталась часть материалов либретто — преимущественно черновики <либреттиста М. А.> Слонова, — ныне хранящихся в Москве в Российском национальном музее музыки (РНММ). В начале 90-х гг. Библиотека Конгресса передала в РНММ 2 микрофильма, на которых запечатлены, вероятно, все имеющиеся в США материалы „Монны Ванны“».

Имеющийся в наличии материал оперы Рахманинов не оркестровал. Но при этом и клавира законченного 1-го действия не опубликовано до сих пор. Зато есть аж три оркестровых варианта того же 1-го акта: 1) эмигранта И. Букетова, 2) М. Фуксмана, 3) петербуржца Г. Белова. Белов еще и досочинял оперу до конца. И даже две аудиозаписи 1-го акта имеются — букетовской версии и беловской (этой второй продирижировал сам В. Ашкенази).

То есть вроде бы и ноты есть, и музыканты есть. А ответа на вопрос — не «как» (сесть, съесть, сыграть), а «зачем» — не появляется. «Что это было? чем это могло быть?» Что, собственно, имел в виду Рахманинов и чем ему «Монна Ванна» была так дорога?

Сюжет Рахманинов выбрал из Метерлинка. Секрет чары драматургии и поэзии Метерлинка для нас, судя по всему, потерян навсегда. Никакие апелляции к «Синей птице» и «Пеллеасу и Мелизанде» не заставят нас ныне увидеть в этом живое, а не экспонаты из театрального музея в почтенной пыли.

Алейников удачно излагает и сюжет, и все драматургические пружины пьесы, и хорошо показывает, как работал над либретто М. А. Слонов. Но понятным остается только то, что Рахманинову претили метерлинковские длинноты, а также рифмованные стихи (с которыми он уже прежде намучился, когда их сочинял Модест Чайковский для рахманиновской оперы «Франческа да Римини»). Алейников сам же и констатирует, что попытка сопрячь Метерлинка и Рахманинова в некотором роде не имела правильного решения. Они друг другу не годились. (Воздержимся от непрошеных и бессмысленных «советов» Рахманинову по типу «Что бы ему стоило написать оперу на сюжет... (и далее список разных NN)».)

(До «Монны Ванны» Рахманинов, кстати, начал и бросил «Саламбо», по Флоберу.)

Главная в книге глава — третья — «Музыкальная драматургия „Монны Ванны“» — представляет собой опыт описания музыкального языка Рахманинова в этой опере. С тональными планами и анализом формы. Это то, что общекультурному читателю, вероятно, будет скучно, но для музыкантов и музыковедов оно-то как раз и нужно: «как это сделано?» Алейников, например, показывает, что одна мелодико-ритмическая фигура из «Монны Ванны» (с сюжетом из итальянской истории XV в.) ассоциировалась у Рахманинова с русской церковной музыкой. Это, по меньшей мере, неожиданно.

В конце книги — после многочисленных нотных примеров — автор дает собственную расшифровку набросков музыки второго действия. Так что прибыло и новооткрытой музыки Рахманинова.

Что же касается вопроса «что это было?», то правильного ответа нет. По крайней мере, одного правильного. Алейников суммирует предшествующие — и предлагает свои собственные варианты. С ними можно спорить. Что хорошо. Значит, есть о чем говорить.

Тираж книги — 100 экземпляров — возможно, и намекает на суммарное количество участников этого будущего разговора.

Михаил Ефимов