ПОЭЗИЯ И ПРОЗА
ВЛАДИМИР БАУЭР
Об авторе:
Владимир Гарриевич Бауэр (род. в 1969 г.) — поэт, автор книг «Начало охотничьего сезона» (СПб., 2000), «Папа Раций» (СПб.—М., 2006), «Terra Ciorani» (СПб., 2011) и «УправВетрами» (СПб., 2021). Публиковался в журналах и альманахах «Звезда», «Urbi», «Folio Verso», «Аврора», «Зинзивер», «Вавилон», «Воздух», «Паровозъ» и др., а также в антологиях «Лучшие стихи 2011 года», «Лучшие стихи 2013 года», «Антология Григорьевской премии», «Аничков мост», «Петербургская поэтическая формация» и др. Лауреат премии журнала «Зинзивер» (2013) и премии имени Конст. Вагинова (2023). Живет в С.-Петербурге.
* * *
Стоит, не доена, культура
поэтом над и языком
ему своим шершавым, дура,
мычит с надеждою: «Велко`́м».
А он, перо предав, рыдает,
но, отзываясь на беду,
сосцы надутые хватает —
как бы Евтерпову дуду!
* * *
Мне разонравился мой профиль
и разочаровал анфас.
Когда грузил вечор картофель,
вдруг понял — жизнь не задалась.
И ночь прошла в воспоминаньях —
одни обиды и позор.
Как плыл на собеседова́ньях, —
не взяли даже в грибнадзор,
рыча: пошел отсель, обдолбыш...
И только грузчики в порту
пришли из темноты на помощь,
презрев мою некрасоту.
Осенние досуги
Моя подруга нежится на море.
Она и мне и козочкам сперва-то
не шибко нравилась.
Ночь девками полна.
Но с нею мне случалось всё же чаще,
обнявшись, молча глядя на трещащий
поленьями уютный костерок
решать — лужайку выбрать али стог?
В почти столичном городе она
училась на философа, а значит
умела мужика завлечь.
Слова
такие ласковые говорила,
которые дотоле я не слышал,
да и сейчас не вспомню.
Как смеялась!
Пугались козы, блеяли ревниво.
Я счастлив был. Свидетелем — Эрот.
Теперь, в дырявом шалаше сутулясь
и на костер, дождем почти убитый,
махнув рукой, я молча предаюсь —
о, не печали — я ведь не столичный
интеллигент-раззява, — деревенский
я парубок и с психикой все в норме,
менталитет, опять же, не позволит
гримасничать, рыдая.
Так она
сама мне говорила, из волос
вытряхивая дребедень, целуя,
веля не оборачиваться, брить
щетину вовремя.
Я все исполнил.
Всё в точности исполнил.
Пусть теперь
попробует, проклятая, присниться.
* * *
Та, что с тобой изменяла кому-то,
нынче свернулась калачиком где-то
в памяти сумеречной, на брегу
стиксоприточной речушки Амурки —
там по ночам оживают фигурки,
жара которых забыть не могу.
Мыс под названием «Было и сплыло»
весь состоит из холодного пыла,
пороха прошлого — жахнет на раз
пламень таящая кладка меморий,
ты б не дразнил свою змейку, Егорий,
оборони тебя иконостас.
Брякнешь «довольна ль теперь твоя тушка»? —
и замурует надежно подушка
в мареве страсти искусанный рот.
Сладкая жуть от парения вместе
вытянувших люциферовы крести,
как тебе дышится в месиве мести
верности, сжавшей теней хоровод?
