ХВАЛИТЬ НЕЛЬЗЯ РУГАТЬ

Зоя Богуславская. Халатная жизнь.

М.: КоЛибри—Азбука-Аттикус, 2025

Объясняя название книги, автор говорит: «Наверно, старость — это „халатная жизнь“. Это когда ты основное время проводишь в халате». Старость также связана с философскими размышлениями, нередко с нелюбовью к парадным празднованиям, с необходимостью воспоминаний. Не каждый может сказать, что его личные воспоминания — это воспоминания эпохи. Прозаик, драматург, культурный деятель Зоя Борисовна Богуславская может.

О чем вспоминает мемуарист в своей книге, которая не была написана, а была надиктована? О родителях, детстве, первых шагах в самостоятельной жизни. О Великой Отечественной войне, о трех замужествах, о рождении сына Леонида. Эти воспоминания, несмотря на возвышенный тон, лишены лакировки. Все честно, открыто, искренне.

Любую эпоху делают люди: великие и ничтожные, талантливые и бездарные, честолюбивые и бессовестные. «Халатная жизнь», в некотором роде, состоит из портретов таких людей. Богуславская сосредотачивает внимание на друзьях и на тех, с кем долго и плодотворно сотрудничала, и так уж повелось, что это те, чьи имена стали достоянием истории.

«Я, быть может, одной из первых узнала о Белле как о поэте. Евгений Винокуров однажды сказал: „Зоя, хочешь почитать стихи, которые мне сегодня принесла ученица с моего семинара?“ И дал мне тетрадку, исписанную рукой школьницы. Когда я прочитала дома, то прибежала к нему и сказала, что это необыкновенная девочка. Это была такая музыка и очарование, такая неподдельность, будто ты держишь в руках что-то хрупкое и драгоценное. И с тех пор Белла Ахмадулина с этой тетрадкой вошла как поэт в мою жизнь». Говоря про Ахмадулину, конечно, Богуславская вспоминает Аксенова, Евтушенко, Булата Окуджаву, Эрнста Неизвестного. Когда пишет про Киру Муратову, тут же вплетает имена Высоцкого, Демидовой, Ренаты Литвиновой. Неразрывны в книге, как и, пожалуй, в памяти потомков, имена Лили Брик, Василия Катаняна, Майи Плисецкой, Родиона Щедрина. Все это без общих оценок, с острой наблюдательностью, не теряя достоинства перед теми, о ком пишется, и теми, для кого пишется.

Большая часть книги посвящена Андрею Вознесенскому — третьему мужу Богуславской. Они были вместе 46 лет, до его смерти 1 июня 2010 года. История их любви — редкий, красивый пример для мира искусства, что и делает ее такой знаковой. О том, что читателю знать полагается, Богуславская расскажет. О том, что знать не полагается, читатель, возможно, прочтет в стихах. «Когда он уже уходил, он хотел только одного: чтобы писалось, чтобы стихи не прекращались. Очень немощный, с неработающими руками… но неукротимая, порабощающая жажда поэзии оставалась с ним всегда, именно она в какой-то степени продлевала ему жизнь».

В 1991 году Богуславская предложила создать российскую премию в области искусства и литературы «Триумф». Она также стала ее художественным координатором. Награды вручались с 1992-го по 2010 год. Как любой масштабный проект, где были задействованы большие деньги и много людей, эта премия, которую многие считали вершиной карьеры, имела свои особенности и тайны. Книга проливает свет на некоторые из них.

Свидетельства и попытки оценить свое время, безусловно, важны. Но, на мой взгляд, главная ценность «Халатной жизни» — страницы, где показано, как человек справляется с потерей близких, уход которых «той темноте за окнами угоден»; как работа спасает в трудные моменты; как друзья протягивают руку помощи или не делают этого. Как сила воли заставляет двигаться вперед, несмотря ни на что.

Описать жизнь длиною в сто лет — невероятно сложная задача. Сделать это увлекательно еще труднее. Неминуемы повторы, стилистические шероховатости. Отдельные фрагменты могут вызвать сомнение. И все равно книгу вряд ли захочется отложить.

Зое Борисовне Богуславской выпала уникальная судьба. Такую невозможно предсказать или запланировать. Стоит прочесть о ней, чтобы ощутить себя частью истории. Даже если в вашем гардеробе еще нет места для халата.

Шевкет Кешфидинов