ПОЭЗИЯ И ПРОЗА
БОРИС КРАСНОВ
Об авторе:
Борис Николаевич Краснов (род. в 1953 г.) — поэт и прозаик. Стихи и прозу публиковал в журналах «Звезда», «Нева», «Костер», «Северная Аврора», «Родная Ладога» и др. Автор семи книг стихов: «Переменная облачность» (Л., 1989), «Маятник» (СПб., 1995), «Время огненных знаков» (СПб., 2002), «Стеклянные деревья» (СПб., 2010), «Легкий бред существованья» (СПб., 2015), «Летоисчисление» (СПб., 2019), «Избранное» (СПб., 2023). Лауреат премии им. А. К. Толстого (2023). Живет в С.-Петербурге.
* * *
И то, что есть, и то, о чем печалюсь,
исчезнет по стечению причин,
по воле неизбежных величин,
и даже то, что выкрикнуть пытаюсь
я сгоряча, сгорит, как парафин.
Не смерть страшит, но перспектива жизни
обрезанной, ущербной, чуть живой,
траве подобной, вянущей, сырой;
и клонится мой разум в укоризне
над сей метафорической травой.
Не смерть сама, но странный свет в тоннеле
и эта ожидания скамья,
и тайных легких призраков семья
при свете жизни, видимая еле,
вот что страшит и мучает меня.
Но страх пройдет, ведь в жизни все конечно
и совершится должный переход,
перевернется дней изжитых свод,
и горестных стихов моих колечко,
рассыпавшись, на землю упадет.
ПТИЧКА В КЛЕТКЕ
1
Клетка открыта, была ли в ней птичка — неясно.
Всякая мысль, начиненная сказкой, прекрасна.
Клетка пуста и прозрачна, как зимняя ветка
(осенью поздней такое бывает, но редко.)
Прутьями клетки любуется ветреный путник,
клетка пустует, но был ли в ней песенный узник?
Столько вопросов! — и каждый взывает к ответу.
Ветреный путник едва ли ответит на это…
Где тот замо`к, что пленил и свободу неволил,
в воздухе он растворился темнеющем, что ли?
В голом лесу — опустевших ветвей обезличка,
лист запоздалый порхает, как рыжая птичка.
Осени лес весь опавшею полон листвою.
Клетка пуста, но насытишь ли ум пустотою?
Клетка пуста, но догадливый путник бормочет:
все же в ней заперт предзимнего неба кусочек.
2
Птичка поет, и под нею качается ветка,
это весна — удивительна веток виньетка…
Песня свободна, ее, словно певчую птицу,
в клетку не спрячешь, ну разве что только в темницу.
Птичка поет, а давно ль она пряталась в клетке?
Кто о судьбе этой птички оставит заметки?
Путник ли ветреный, сам ли плутающий ветер? —
кто нам представит все это в клубящемся свете?
Песня легка и свободна, но это — неверно,
всякая мысль о свободе ее — эфемерна.
Каждая нота — как узник в цепочке созвучий.
Каждый — своей несвободой звучащей измучен.
Птичка поет, чередуя красивые трели,
нам бы на ветку — и мы бы так сладко запели!
Цепью мелодии скованы пленные звуки,
путник заслушался, столько в них боли и муки...
Быстро трепещет у птички весенней сердечко,
Что там на лапке? Серебряное ли колечко?
3
Птичка вернулась! Как страшно на свете вне клетки.
С клеткой дружить завещали ей мудрые предки.
В клетке покой и надежность, и сладкие зерна.
Только ворона в своих извращеньях проворна!
Виден сквозь прутья простор, но едва ли он верен,
если крылами свободными он не измерен.
Значит, он — сон, возбуждающий воображенье.
В сомкнутых веках — иное, чудесное зренье.
В замкнутых створах иные открыты нам дали —
будучи зрячи, едва ли б мы их увидали.
Горечь бескрылости переливается в голос.
Вот он, красавец, в неволе развернутый колос!
Дождь не сечет его, ветер его не колышет...
Птичка поет, только кто ее бедную слышит?
