ГОРИЗОНТЫ НАУКИ

Станислав Яржембовский

Принцип Протагора

Человек есть мера всех вещей: существующих, что они существуют, несуществующих, что они не существуют.

Протагор

1

Загадочное высказывание Протагора дошло до нас через Платона в предельно сжатом виде: ни первоисточника, ни комментариев к нему не сохранилось. Историки философии пришли к выводу, что этим высказыванием Протагор выразил точку зрения сенсуализма: мир по своей сути именно таков, каким он представлен в наших ощущениях. А так как люди отличаются друг от друга, то объективной истины не существует: воспринимаемый нами мир обречен быть гипотетическим, поскольку из «сырых» восприятий-ощущений можно сконструировать самые разные миры, используя различные познавательные фильтры.

Так оно и было бы, если под «человеком» подразумевать носителя индивидуального сознания — как бы с неопределенным артиклем. Однако в греческом тексте перед словом «человек» стоит определенный артикль (o anthropos), и это означает, что имеется в виду обобщенный представитель человеческого рода. И тогда принцип Протагора приобретает совсем иной смысл: человек как вид хомо сапиенс творит мир не своим индивидуальным сознанием, а общечеловеческой познавательной субстанцией, как бы «разлитой» по отдельным индивидам и неправомерно «приватизированной» ими.

Понять, как работает эта познающая субстанция, помогает принцип Уилера^[1] «It from bit», означающий, что любое «it» («нечто») является производным от «bit» — информации, полученной от мира через «взгляд» на него. В статье «За пределами черной дыры» (к слову сказать, Уилер — автор этого термина) приводится рисунок, на котором одна ветвь заглавной буквы U, обозначающей Вселенную (Universe), увенчана глазом, пристально разглядывающим другую ветвь U: Вселенная стремится познать самое себя. Мы «расспрашиваем» ее, и своими вопросами не просто ищем объективно существующую вне нас истину — мы создаем искомое. Так что суть не столько в ответе, сколько в самом вопросе: вглядываясь в бытие, мы видим в его глубинах собственные вопрошающие глаза, а это означает, что в конечном итоге не бытие творит сознание, а наоборот, сознание творит бытие.   

2

В этом ключе декартовское «Я мыслю, следовательно, я существую» тоже означает формулу универсальной мысли, малой частью которой является всякая индивидуальная мысль: «я» истинно существую только потому, что своим мышлением принадлежу к Сверхсознанию. Именно принадлежность индивидуального сознания к универсальному делает его действенным, а не фантомным, благодаря чему объективное бытие человека раскрывается в его субъективном сознании, так что для человека бытие и сознание становятся нераздельными: все, что мыслимо, и есть в той или иной степени бытие. Это соображение даже не требует особо глубокого обоснования, оно лежит на поверхности: уже сама наша способность осознавать свое сознание, находясь всецело в нем, означает, что через нас действует некое Сверхсознание.

Индивидуальные сознания — всего лишь частные проекции единого и общего для всех Сверхсознания.

«Так как все существующее и происходящее существует и происходит непосредственно лишь в сознании человека, то, очевидно, свойства сознания существеннее всего и играют более важную роль, чем отражающиеся в нем образы. Всякий замкнут в своем сознании, как в своей коже, и только в нем живет непосредственно» (Шопенгауэр).

Картина мира есть порождение разума и существует только внутри него. Физика рисует мир как логическую схему потому, что мир и есть схема, существующая внутри нашего сознания. Если бытие и определяет сознание, то лишь вторично: сформированный моей волей мир руководит моим поведением в «реальном» (реализованном) мире, поскольку реальный мир — лишь часть мира идей, а время и пространство — лишь логические понятия.

«Всякий осуществившийся факт состоит из двух половин — субъективной и объективной, столь же необходимо и тесно связанных между собою, как водород и кислород в воде» (Шопенгауэр).

Проблема соотношения между индивидуальными сознаниями и универсальным Сверхсознанием упирается в конечном итоге в проблему соотношения между существованием и бытием. Бытие — это всеобъемлющая потенциальность, тогда как существование — ее частная реализация, потому что бытие находится вне времени и пространства, то есть бесконечно и вечно; существование же пребывает во времени и пространстве и потому конечно. Бытию противостоит небытие как «отрицательная» потенциальность: то, что не состоялось, хотя и могло бы состояться. Бытие возникает из небытия благодаря акту осознания и возвращается в небытие процессом изживания, так что на вопрос «Куда уходят умершие?» можно ответить: «Туда, где находятся еще не родившиеся».

Но почему вообще есть нечто, а не ничто? Очень просто: мировое нечто само по себе и есть ничто: мир существует лишь в нашем сознании. По той же причине нет и самого спрашивающего о существовании мира, что можно проиллюстрировать таким воображаемым диалогом с буддийским монахом:

 «— Не могли бы вы в двух словах изложить суть буддийского учения?

— Могу, но вы мне все равно не поверите.

— А все же?

— Ну что ж, пожалуйста: вас на самом деле не существует.

— Позвольте, но вот же я перед вами!

— Как физическое тело вы несомненны, не существует вас как носителя индивидуального сознания: сознание как таковое едино, просто оно разлито по множеству индивидуальных сосудов. Претензию на обладание автономным личным сознанием можно рассматривать как своего рода болезнь: заявляют о своем существовании только больные органы, здоровые молчат, будто их вовсе и нет».

3

Существует множество вариантов решения проблемы соотношения между мышлением и его материальным носителем — мозгом. С точки зрения материализма первична материальная субстанция (мозг), тогда как сознание лишь мозговая функция. Согласно Декарту, это две равные по значению взаимодополняющие субстанции. Согласно Платону, тело принадлежит материальному миру и потому смертно, тогда как душа является частью мира идей и потому бессмертна, она лишь временно привязана к телу; после его смерти возвращается в мир идей. Субъективный идеализм утверждает, что сознание первично, объектов физического мира вне восприятия их сознанием вообще не существует, так что «быть» означает «быть воспринимаемым». Но первично не индивидуальное сознание, а божественное Сверхсознание, которым был создан весь материальный мир, в том числе и сам наш мыслящий мозг. К этому склонялся и Спиноза, утверждая, что психическое и физическое — это два свойства некой лежащей в основе мира более глубокой реальности. Встроенное в мозг Сверхсознание делает его материальную структуру способной не только воспринимать внешний «объективный» мир, но и создавать свои собственные субъективные миры.

«Все тела, небесная твердь, звезды, Земля и ее царства не стоят самого ничтожного из умов, ибо он знает все это и самого себя, а тела не знают ничего» (Паскаль).

4

Общие принципы функционирования мозга, направляющие ход процессов в нем, задаются некими врожденными программами. Но эта «генетика» обеспечивает лишь возможность сознания; ее реализация осуществляется своего рода «эпигенетикой», в рамках которой соответствие умственных образов внешней реальности достигается за счет изоморфизма бытия и сознания. Взаимодействие нейронов мозга создает лишь потенциальное «облако», смысл которому придает внутренний «наблюдатель».

Сознание в узком смысле — это отражение структурированного бытия, как бы его взгляд на самого себя. Но это не зеркальное отражение, а пересечение двух миров: с одной стороны, впечатлений от внешнего мира, поступающих через органы ощущений, а с другой — врожденных структур автономной (в силу изоморфизма) мозговой деятельности. Такое пересечение есть уже некая функция, а всякая функция имеет тенденцию перерастать породившую ее структуру. Всякий уровень бытия создает лишь условия для более высокого уровня, но не предопределяет хода процессов в нем. Что же касается сознания в широком смысле, то это универсальное Сверхсознание. Связь этих двух уровней сознания выражается словом «совесть»: «со-весть» как совместное знание — мое личное и универсальное. Отсюда и высказывание Менандра: «Бог каждого человека — это совесть».

Почему сознание предшествует бытию? По той же причине, по которой вопрос предшествует ответу: сначала вопрос-сознание, затем ответ-бытие. Вопрос — это всегда акт сознания, ответ — отвечающая ему картина мира. Хороший вопрос позволяет дать содержательный информативный ответ, который всегда будет неожиданным, поскольку информация — это мера новизны. Всякий вопрос — лишь повод для углубления в себя, поэтому ответ должен выводить на более высокий уровень, нежели тот, на котором вопрос был задан. При этом на объективный (заданный каждому) вопрос приходится давать субъективный, то есть сугубо личный, ответ.

Например, вопрос Бога к человеку-Адаму «Адам, где ты?» — это вопрос общий, он был задан не только нашему прародителю Адаму, но и всем его потомкам, в том числе и ныне живущим: «Где ты сейчас, человек Адам, на каком уровне сознания находишься?» Ответ же на него должен быть строго индивидуальным: «Я там-то и там-то», и за свой ответ каждому из нас придется нести личную ответственность. В этом смысл кантовского категорического императива (греческое слово «категория» означает «обвинение»): каждому из нас придется рано или поздно отчитываться перед строгим Судией в том, на что мы потратили выданный нам в рост познавательный «талант».

1. Джон Арчибальд Уилер (1911—2008) — американский физик-теоретик и астрофизик.