ПОЭЗИЯ И ПРОЗА
ЛАРИСА ШУШУНОВА
Об авторе:
Лариса Сергеевна Шушунова — поэт, эссеист. Стихи и статьи публиковались в «Звезде», «Арионе» и «Неве». Автор книг: «Радиоприемник» (СПб., 2007) и «В поисках лирического повода. Новый поворот» (СПб., 2009). Лауреат премии журнала «Звезда» (2016). Живет в С.-Петербурге.
* * *
Этот вереск курганный и ветер,
Этот холм и свинцовая гладь,
Иллюстрации яркие эти…
Лет, наверно, мне шесть или пять,
Полумрак, диафильм про Олега:
Темный лес, простыня на стене…
Нет ни викинга, ни печенега,
Только эта мечта о коне,
Что умчал бы от детских кошмаров
В лучший мир, где седые валы
Гонят стаи варяжских драккаров
На Восток, беспокойны и злы.
Первый опыт экзистенциальный…
Нанизать бы все годы на нить!
Мне казалось, что это реально:
Раскопать тот курган, оживить
Беспокойного князя, в дружину
Записаться к нему, только вот
Надо вылечить было ангину,
А все это, сказали, пройдет…
* * *
Кусты на фоне черных елей,
Сырой листвы полутона,
Оттенки бледные пастели…
Как поздней осени бедна
Палитра, словно не хватило
Багрянца-золота на всех.
Земля — бесхозная могила…
Но нам-то жаловаться грех.
А тем, кому не все равно ли,
Как обставляют их уход,
Что это нищенское поле
И этот блеклый небосвод,
Клубящийся над тусклой рощей?
Но пышность траурных венков
Нужней живым — так, видно, проще
Преодолеть незримый ров…
И лишь шумит осенний ветер,
Как федеральное шоссе,
И мимо нас мгновенья эти
Бегут по встречной полосе.
* * *
Любовь со всем ее набором
Орудий пыточных ушла.
Как долго взять меня измором
Она пыталась! Сколько зла
Подспудного в улыбке милой,
В разрезе прихотливом глаз
Таится… Словно кто-то силой
Сопротивляющихся нас
Куда-то тащит. Стыдно, тошно:
«Мне, мне быть жертвенной овцой?!»
Противнее всего здесь то, что
Альтернативы никакой.
Хоть на колени перед роком
В экстазе плюхайся, проси
Пощады, исходи потоком
Словесным: «Чашу пронеси!..»
Все глухо. Кто-то знает лучше,
Чего нам нужно, в срок какой,
Пока мы, плача и канюча,
Ее клянем. Сама собой
Ушла. Ни горечи, ни власти
Воспоминаний… Яд в крови?
Ты просто заслужила счастье
Покоя. Радуйся. Живи.
* * *
По тем холмам, где бегал ты щенком,
Где мы спугнули диких уток стайку,
Бреду с твоим зачем-то поводком…
Не самую хорошую хозяйку
В моем лице послал тебе Господь.
И, если бы не мама, скажем прямо,
Мой бедный друг, твоя собачья плоть
С душой рассталась осенью б той самой,
Лет пять назад, когда ты заболел.
Природа к нам в тот год явила милость,
А нынче — нет… Естественный предел
Собачьей жизни, что бы ни случилось.
Тринадцать с половиной все же лет…
Но вновь тоска берет при виде миски
Пустой (хоть в ней и надобности нет).
Бывало, тапки грыз, и крал сосиски,
И морду виноватую затем
На край дивана клал: такое дело!
Дружил с котом… На радуге вам всем
Пусть вылечат все то, что здесь болело.
ЧЕТКИ
1
Я куплю себе четки, неважно какие —
Ну дешевые самые, в этом ли дело?
Эти бусины полые — точно пустые
Наркоманов глаза, что глядят ошалело…
Пересчитывать, медленно перебирая,
До тех пор пока ниточка не перетрется.
Ничего в этой жизни я не понимаю.
Да и в той, что за ней в ожидании мнется.
2
Крыши на краю — наклонной плоскости
Над дырой чердачного окна,
Поскользнешься — и не соберешь костей!
Все яснее суть вещей видна…
В этом царстве жести громыхающей,
Крон, с ума сходящих на ветру,
Как не оценить ее, вчера еще
Пресную, как овощ на пару?
3
Мокрый асфальт под колесами роликов
Матовым блеском облит.
Мимо скамейки и двух алкоголиков,
Жизнью довольных на вид,
Мимо огней с отраженьями длинными,
Детских садов, гаражей,
Автомобилей, лотков с мандаринами…
Мысли? Гони их взашей!
4
И сиянье реки, что глядит сквозь чадру
Темной хвои густой из-под склона,
И осины — шумят на осеннем ветру…
А вопросы бесцельные — что нам
С этим делать? Как быть? — пусть останутся тем,
Кто выводит их черным на белом,
Тратя годы на поиски смыслов и тем.
Мир не хочет простым быть и целым.
5
Переплелись корявыми ветвями
Под вечным сводом — не расцепит взор…
А ты внизу бесшумными шагами
Сквозь дышащий ступаешь коридор
И чувствуешь себя друидом древним
Среди дриад, что кудри облаков,
Плывущих в синем небе, частым гребнем
Расчесывают, глядя в глубь веков.
6
Ель растопырила ветви, как новый русский —
Пальцы: не лезь, мол. Серо-стальной просвет
Речки, во мрак затесавшись полоской узкой,
Манит, блестя под склоном, как горсть монет.
Кем только вот рассыпанных? В детстве гномы
Были какие-то, тролли… Забыли клад?
Мифы сошли на нет. А, собственно, сами кто мы
В этом лесу, среди вековых громад?
7
Роем облеплены пчел снежно-белых
Ветви черемухи поздней весной.
Можно ли, кто бы до нас ни воспел их,
Не соблазниться, пройти стороной?
Есть ли невинней на свете, нежнее
Прикосновение? Стыдно сказать,
Кем я себя по сравнению с нею
Чувствую… Рядом позволь постоять!
8
В пышном серебре высокой пробы,
В солнечных порезах золотых
Темный лед и белые сугробы.
Вихрем фигуристка мимо — вжих! —
Юбочка-цветок, прыжок-вращенье,
Лезвий проблесковые огни
На ботинках белых… Восхищенье!
Сarpe diem. Каждое цени.
