ПОЭЗИЯ И ПРОЗА

ПАВЕЛ МЕЙЛАХС

Рок-звезда

 

Я парень простой. Из работяг. Ирландский парень из Лондона. Говорю на кокни. Это так — на всякий случай, ежели чо. Хотя вы, скорей всего, меня знаете.

Так вот, за жизнь. Жить надо без роскоши. Роскошь — плод эксплуатации. А надо просто жить по-человечески, если вы спрашиваете. А что надо для человеческой жизни? Да ерунда! Перво-наперво — свой самолет. Не в бизнес-классе же давиться, среди всяких менеджеров и прочей шушеры? Буржуазия! Купи себе самолет и не парься. Будешь лететь один, отдохнешь. Ну или с пацанами. Можно бухнуть по дороге, покурить. В карты поиграть. Я же говорю — по-человечески надо. И никто мозг выносить не будет. Пока до этого Нью-Йорка доползешь на этом воздушном драндулете…

Ну и дом, естественно, надо иметь. А лучше три. А что еще? Ну, замок в Нормандии. Все так делают. У всех замок есть, кого ни спроси. Виллу где-нибудь на Карибах на зиму, чтобы кости погреть, а то у нас, в Лондоне, как собака продрогнешь. Зябко, блин.

Что еще? Теннисный корт, поле для гольфа. Ну и так далее, по мелочи. Словом, по-человечески.

Ну и в гостиницах — я часто туда-сюда мотаюсь — не номер надо снимать, а сразу этаж. Чтоб не путались под ногами всякие левые, не отвлекали — я не шикую, а просто по-человечески. Один раз как-то поддал (в этом гребаном Лос-Анджелесе было, жарища), захотелось на мотоцикле по этажу погонять — места-то до хрена. Так менты нарисовались. Переглянулись, говорят:

— Ты давай завязывай это дело. Ложись спать, пока мы добрые.

Ну, я лег. Но чо-то не заснуть. (Изрядно добавил от бессонницы, надо сказать.) Опять сел на мотоцикл.

Менты на этот раз меня в наручники — и в обезьянник, художника. Там, правда, заснул, хотя какая-то компания гундела в углу. Наутро штраф за нарушение общественного порядка — какие-то семечки. Но все равно обидно! И еще, главное, выхожу — и мент за мной выбегает с моей пластинкой, хочет автограф. А вот хрен тебе, а не автограф! Фашисты американские.

Пошел домой, жбан трещит, поправиться бы надо. Ну, поправился, даже, можно сказать, напоправлялся. На голодный желудок. Доехал на такси. В номер захожу — и черт меня дернул ящик включить. А там эта тварь Тэтчер выступает, ни раньше ни позже. Я как ее увидел, так прямо в телевизор и блеванул. Весь облевал. Пришлось в окно его на хер выкидывать. Грохнулся, слышу. Эти сразу набежали, скандалище закатили. А мне не до них. Ну не видите, плохо человеку после обезьянника, менты поганые настроение испортили, и так весь пьяный. Хотели вытурить, еле отбрехался. За телевизор, естественно, заплатил. Да ну их всех. Грохнулся спать.

А Тэтчер… Продала рабочий класс буржуазии! «Глава государства». Кто в начальники лезет, те суками становятся. Хотя, наверное, всегда такой была. Поэтому ну ее на хер вместе с телевизором.

Да уж, в этой Америке всякого насмотришься. Американцев я вообще-то не очень люблю. Какие-то они… другие. И произношение у них какое-то… гнусное. Как услышу по радио их американский треп, особенно президентов их шустрых… «Наша великая нация… бу-бу-бу». Однако публика там колоритная. Например, один раз ко мне глава байкерского клуба «Рыцари тьмы» пожаловал. Я как его увидел, сразу понял: за базаром следить придется. Медленный весь такой. Говорит вяло, низко. Сказал, что он мой пламенный поклонник. И много ихних пацанов меня слушает. Дал мне подписать сразу три пластинки. Жалко, говорит, сфотографировать нас некому, а теперь искать в падлу. (Ну и слава богу, думаю.) Да, помело-то надо привязать с таким-то типом — человека же видно.

— Ну всё… Погнал я, чувак… Мир тебе…

И очень медленно вышел. Тишина. Потом дрын-дын-дын — и нет его.

Не охрану же мне нанимать в самом деле? Что я, «государственный деятель» какой?

В другой раз в той же Америке с одним моим коллегой — охренительным гитаристом — вместе время проводили. В этот раз на юге Флориды. Сидим. Прибухиваем. Нормальный парень. Только он «Старика и море» перечитал. С детства помешан на своем старике, сам мне так сказал, другими словами только. Так, незаметно, а вот как нажрется. Слушайте дальше.

— Пойдем, — говорит, — рыбу поймаем. Здоровую такую.

А сам, гляжу, уже пьяный-пьяный, незаметно как-то надрался. Хотя я и сам пьяный был.

У океана дело было. Или у Карибского моря, как там его. Где-то там.

— Ладно, пойдем, прикольно, — говорю.

Как-то сразу не сообразил. И лодка у него нашлась, типа как у старика, сам делал. У него и яхта была, но на ней неинтересно.

Поплыли. А там волны, сука, ветер. (Сидели бы сейчас — бухали чинно-мирно.) Я аж трезветь начал.

— Потонем, — говорю, — на твоей халабуде.

— А это мы посмотрим. Пусть сперва потонем.

— Ты охренел.

— Зассал, да? — сочувственно так поинтересовался.

Я промолчал.

— Далеко тебе до старика.

— А это мы посмотрим. Далеко или близко.

Ну что тут сделаешь? Не молиться же?

В общем, ни хрена мы не поймали, зато хоть не утонули. Пошли в дом греться.

После этой истории я стал как-то его обходить. Хотя хороший человек. Человек хороший. Злился, правда, по первости. Ты в Африку еще поедь слонов стрелять. Или кого там.

Он и сейчас жив. Старый уже совсем, как и я. Не знаю, поймал ли он свою большую рыбу — нехай акулы ее жрут.

Недавно мне позвонил. Почему-то вспомнил обо мне. Говорить было не о чем. Бубнили в трубку вежливое. Я хвалил его последний альбом: реально круто, виртуозно, но мне не близко. Однако, повесив трубку, я задумался, остановился. И он, вероятно, тоже, по другую сторону океана.

Американцы могут удивить. Удивлять они умеют. А хрен скажешь, пока не узнаешь их поближе.

А вы говорите… В газетах пишут, что я скандалы устраиваю, в истории влипаю. Так я — барашек.

Правда, было дело, год условки получил у нас в Лондоне. Морду набил одному гаду. За несправедливость. Год пришлось по струнке ходить. Ладно…

Америка… У нас тоже можно нарваться. В Лондоне меня три панка отмудохали возле их клуба «Шизанутая свинья». Вообще ни за что. Лежал, голову руками прикрывал. Ничего, встал, пошел. Морду разбили, тело болит всё. Шел, охал. Ладно, не помер.

Я, правда, одному из этих троих поджопник отвесил. Чисто по-отечески. Как старший младшему. Можно сказать, любовно. Так они с чего-то озверели. Совсем чувства юмора нет у людей. И старших не уважают. Агрессивные, черти. Мы такими не были. Мы такими не были.

Я злился какое-то время. Думаю, куплю эту «Шизанутую свинью», а потом продам какому-нибудь лоху. Подложу ему свинью. Он-то, гад, не знает, что` там за публика.

Не говори, молодежь совсем безбашенная пошла.

Но некоторые ничего. Например, Кобейн. Правильный был пацан. Жаль, что застрелился. Чего ему не хватало? А вот есть такие люди. Понимаю, хочется иногда застрелиться. Всем хочется. Но жить-то надо. Видать, сил больше не осталось…

Старый я совсем стал… Но, может, оно и к лучшему? Всю жизнь меня черти крутили, а сейчас как-то отпустило. Стоишь, бывает, у окна. И хорошо так на душе, спокойно. И бухать даже не тянет.

Алкашка, она ведь какая? О двух концах. Бывает, тоска накатывает лютая и, чтобы обезболиться, накатываешь и ты. Пьешь, но тебе не лучше, а хуже. Пьешь, пьешь, но тоска разрастается, становится еще лютее, и вот уже ты в сопли, в слюни, дурак дураком, но тоска всё вытягивает из тебя душу, хоть вой. Так и в самом деле можно нечаянно застрелиться. Но тут уж надо идти до конца: пить, пока не вырубит.

А назавтра, с жуткого бодунища, тебе уже не до тоски. Лишь бы не сдохнуть. Ты лечишься, быстро становишься пьяный, разваливающийся, и в душе уже нет тоски, только пустота. Ну и алкоголь. Пустая пьяная душа. И ты отдыхаешь.

Слава богу, бывало не так часто. Давно уже не было.

Не-е, я не жалуюсь, не подумайте!

Многие из нас тоже стали буржуями — смотреть противно. Я не стал. Но укатали меня, сивку. Время нас всех укатывает.

…Выходишь, бывало, на сцену, толпа — глаз не хватит, увидят тебя и сразу орут, и будто дьявол в тебя вселяется, и ты думаешь: сейчас я вас всех убью. Такого дам жару, что вы все взбеситесь. И давал. И бесились. Сейчас я уже так не могу.

Я знаю — меня невозможно повторить. Я не стул. Не гребаное массовое производство. Я — в единственном экземпляре. Есть ребята, играют не хуже, а кое-кто и получше. Но они играют по-другому. Так, как я, не играет никто.

Как-то раз были на концерте Дженис Джоплин. Давно, очень давно. То­гда все топили за мир во Вьетнаме. А то развели, понимаешь, неоколониализм, империалисты хреновы. Я тогда молодой был, нищуган, даже самолета своего не было, но меня уже знали кому надо. Так вот, американский друган затащил меня на концерт. Ну как затащил — лететь пришлось, но он сказал, дело того стоит.

И — таки да. Стою перед сценой, офонаревший, и вижу ее фигуру, а главное, лицо. И чувствую, что я ее люблю. Люблю и преклоняюсь. И зачем-то брякнул, не веря своим глазам:

— Да она ж некрасивая…

— Тут уже не до красоты, — серьезно ответил американский друган, не повернув головы.

Так вот, кусками всё и вспоминается. Я это был, не я?

Ходишь, думаешь, маешься, глядишь мимо всего, ночью ворочаешься тяжело. Финалец вроде слабоват. Чего-то не хватает, а чего — не пойму. Еще какую-то фишку надо найти. Фишку. И ходишь, бродишь, ищешь ее, а ее нету. Ну что ты будешь делать! И вдруг, днем или ночью, зимой или летом, в дождь или в вёдро, сверкнет она, как зимнее море под выглянувшим солнцем, — вот она, твоя фишка!

До сих пор получалось.

А потом репетиции, репетиции, запись, работа со звуком, пятое-десятое, целый большой геморрой. Я бы объяснил поподробнее, но это долго, скучно, все равно всего не объяснишь, да и неважно это. Важно это только для того, кто это делает, а для того, кто слушает, — оно ему без надобности. Пусть слушает.

Как-то раз трое суток почти не спали. Покемарим чуть-чуть — и опять. Всё никак нормально не сыграть. Не то да не то.

Я:

— Еще раз. Еще раз.

Задолбал всех.

Те:

— Да сколько можно?!

— Сколько нужно. Пока не будет хорошо.

Те умного включили:

— Что значит хорошо?

Я:

— Что я решил, то и есть хорошо. Есть вопросы?

Ничего, записали нормально.

Я это был, не я?

Как сказал мой коллега, великий гитарист Эрик Клэптон: «Я один человек с гитарой против всего мира…»

Ну, что-то я заболтался. Да о чем я? А… Так вот: жить надо скромно, товарищи. Скромно.

Но — со вкусом!

Подписка на журнал «Звезда» оформляется на территории РФ
по каталогам:

«Подписное агентство ПОЧТА РОССИИ»,
Полугодовой индекс — ПП686
«Объединенный каталог ПРЕССА РОССИИ. Подписка–2022»
Полугодовой индекс — 42215
ИНТЕРНЕТ-каталог «ПРЕССА ПО ПОДПИСКЕ» 2022/1
Полугодовой индекс — Э42215
«ГАЗЕТЫ И ЖУРНАЛЫ» группы компаний «Урал-Пресс»
Полугодовой индекс — 70327
ПРЕССИНФОРМ» Периодические издания в Санкт-Петербурге
Полугодовой индекс — 70327
Для всех каталогов подписной индекс на год — 71767

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


В издательстве журнала «Звезда» вышел третий сборник стихов эстонского поэта Калле Каспера «Да, я люблю, но не людей» в переводе Алексея Пурина. Ранее в нашем издательстве выходили книги Каспера «Песни Орфея» (2018) и «Ночь – мой божественный анклав» (2019). Сотрудничество двух авторов из недружественных стран показывает, что поэзия хоть и не начинает, но всегда выигрывает у политики.
Цена: 150 руб.



Жизнь и творчество Льва Друскина (1921-1990), одного из наиболее значительных поэтов второй половины ХХ века, неразрывно связанные с его родным городом, стали органически необходимым звеном между поэтами Серебряного века и новым поколением питерских поэтов шестидесятых годов. Унаследовав от Маршака (своего первого учителя) и дружившей с ним Анны Андреевны Ахматовой привязанность к традиционной силлабо-тонической русской поэзии, он, по существу, является предтечей ленинградской школы поэтов, с которой связаны имена Иосифа Бродского, Александра Кушнера и Виктора Сосноры.
Цена: 250 руб.




А.Б. Березин – физик, сотрудник Физико-технического института им. А.Ф. Иоффе в 1952-1987 гг., занимался исследованиями в области физики плазмы по программе управляемого термоядерного синтеза. Занимал пост ученого секретаря Комиссии ФТИ по международным научным связям. Был представителем Союза советских физиков в Европейском физическом обществе, инициатором проведения конференции «Ядерная зима». В 1989-1991 гг. работал в Стэнфордском университете по проблеме конверсии военных технологий в гражданские.
Автор сборников рассказов «Пики-козыри (2007) и «Самоорганизация материи (2011), опубликованных издательством «Пушкинский фонд».
Цена: 250 руб.



Литературный критик Игорь Сергеевич Кузьмичев – автор десятка книг, в их числе: «Писатель Арсеньев. Личность и книги», «Мечтатели и странники. Литературные портреты», «А.А. Ухтомский и В.А. Платонова. Эпистолярная хроника», «Жизнь Юрия Казакова. Документальное повествование». br> В новый сборник Игоря Кузьмичева включены статьи о ленинградских авторах, заявивших о себе во второй половине ХХ века, с которыми Игорь Кузьмичев сотрудничал и был хорошо знаком: об Олеге Базунове, Викторе Конецком, Андрее Битове, Викторе Голявкине, Александре Володине, Вадиме Шефнере, Александре Кушнере и Александре Панченко.
Цена: 300 руб.

Алексей Пурин - Незначащие речи


В книге впервые публикуются стихотворения Алексея Пурина 1976-1989 годов.
Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
Цена: 130 руб.

Михаил Петров - Огонь небесный


Михаил Петрович Петров, доктор физико-математических наук, профессор, занимается исследованиями в области управляемого термоядерного синтеза, главный научный сотрудник Физико-технического института им. А.Ф. Иоффе. Лауреат двух Государственных премий СССР. В 1990 – 2000 работал приглашенным профессором в лабораториях по исследованию управляемого термоядерного синтеза в Мюнхене (ФРГ), Оксфорде (Великобритания) и Принстоне (США), Научный руководитель работ по участию ФТИ в создании Международного термоядерного реактора.
В книге «Огонь небесный» отражен незаурядный опыт не только крупного ученого, но и писателя, начинавшего литературный путь еще в начале шестидесятых. В нее вошли рассказы тех лет, воспоминания о научной работе в Англии и США, о дружбе с Иосифом Бродским, кинорежиссером Ильей Авербахом и другими незаурядными людьми ленинградской культуры.
Цена: 300 руб.

Мириам Гамбурд - Гаргулья


Мириам Гамбурд - известный израильский скульптор и рисовальщик, эссеист, доцент Академии искусств Бецалель в Иерусалиме, автор первого в истории книгопечатания альбома иллюстраций к эротическим отрывкам из Талмуда "Грех прекрасен содержанием. Любовь и "мерзость" в Талмуде Мидрашах и других священных еврейских книгах".
"Гаргулья" - собрание прозы художника, чей глаз точен, образы ярки, композиция крепка, суждения неожиданны и парадоксальны. Книга обладает всеми качествами, привлекающими непраздного читателя.
Цена: 400 руб.

Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.

Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.

Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.


На сайте «Издательство "Пушкинского фонда"»


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru

Почта России