ЭССЕИСТИКА И КРИТИКА

МИХАИЛ ЕФИМОВ

Некино: жизнестроитель

 

Неизбежное (и покороче бы). Нет никакого смысла в очередной раз повторять (заклинать), что «раньше Никита Михалков был хороший режиссер, а теперь — плохой». Издеваться над «бесогонством» и всей этой персонажностью. Передразнивать и праведно возмущаться полной аморальностью.

То есть все это, конечно, можно, но совершенно не нужно по причине нулевого результата — для самих же повторяющих, чающих и говорящих. «Ну, повторите» — что вам, легче станет? Легче не становится — и опять по которому уж кругу.

А дело тут, понятно, не в поговорить (не в поговорить только), а в том, чтобы хоть что-то понять. Нынешнее очевидное безумие говорящей головы НМ слишком очевидно, чтобы принимать его за чистую монету. «Though this be madness, yet there is method in it».[1]

Вопрос в методе (как и всегда).

 

Михалков — художник. Он им был, он им есть и поныне. Карамзинская концепция «двух царей Иванов» тут не срабатывает.

Нам представляется, что «раньше был художником, а потом — перестал». Но это — про наше восприятие, а не про НМ. А ведь «драматического писателя должно судить по законам, им самим над собою признанным».

 

НМ от рождения щедро одарен. Как когда-то писали в учебниках, человека формируют наследственность и среда. Вот именно этим, наследственностью и средой, он и одарен. И столь щедро, что, собственно, никакого «я» — ни человеческого, ни художнического — при этом уже не требуется. Есть это самое «я» — хорошо, а нет — не велика беда: те два прирожденных дара с лихвой перекроют все отсутствующее.

Это знают все, кто либо сам обладает этим комплектом, либо хорошо знаком с его законными владельцами. «Быть оригинальным» — не есть непременное условие, для того чтобы «быть».

Человек хорошей породы и хорошего круга хорош уже потому, что у него есть вот это хорошее, которое он себе не выбирал. А что он сам себе выберет? Да хоть ничего. А если что и выберет, то будет — «мило», рассказать за круглым семейным столом под абажуром.

 

Может показаться, что эта серебряная во рту ложка (либо старая фамильная, либо из пары со «сталинским» подстаканником», либо две ложки сразу) мешает.

Она и мешает. Но только совсем немногим. К счастью — немногим. Тем дуракам, которые что-то себе придумали про крестный путь художника и всякие там уши Ван Гога.

НМ ложки никогда не мешали.

И было их как раз две. Так что он с юных лет умеет — и талантливо — играть на ложках. На серебряных, но издалека они могут показаться чужаку деревянно-советской хохломой.

 

Он был резов и мил. И никогда не выставлял, откуда он и чей. Потому что, во-первых, это и так все знали, а во-вторых, срабатывал известный принцип: «он никогда никому не напоминал, что он лорд, при условии, что об этом не забывали другие».

Другие не забывали.

И будто бы противоестественный гибрид — предводителей дворянства и сталинского лауреатства — может поразить только совсем уж иностранца. Сами русские-советские отлично знают, что только эти гибриды и выжили, и плодоносили.

 

И была молодость. Сначала — первая, потом — вторая. Гибрид плодоносил, и яблоки с этой яблони были крепкие и душистые, и унавоживалось все русской помешичье-ландшафтной классикой, потому и урожаи были хорошие.

 

НМ, конечно, не был никаким певцом усадеб старинных и старых годов. Поют либо о чужом, либо о погибшем. А у него оно было свое и живое. И он это свое-живое эксплуатировал (хозяйственно эксплуатировал) на славу.

И еще хватало сил («силушек») на набеги в соседние земли («современность»).

 

И вот это «резов и мил» оказалось долгоиграющим. Там были и хулиганство, и обаятельное хулиганство, и обаяние, но главное — питающая среда. Среда-то была какая! Все эти операторы, художники-постановщики, актеры. Теперь ведь это поистине легендарное, даром что почти все покойники, «вносить уточнения» некому.

 

Последний фильм НМ под незакатным советским солнцем — «Урга. Территория любви». Любовь, как и жизнь, как и слезы, — уже в Монголии.

Дальше незакатное закатилось.

Михалкову — сорок пять лет.

 

Сейчас, когда он давно уже старый-усатый, может показаться, что вот таким старым злым толстобрюхим котом был всегда. Не всегда.

Когда «развалили Союз», НМ был в расцвете сил. Физических. А кино уже — «про Монголию»: от греха подальше.

И в сорок пять он вместо сильного и крепкого оказался — он оказался — оказался он — управдомом. Вот. Переквалифицировался.

 

И начались всем известные и скучные склоки, драки, войны, фонды, чемоданы с деньгами, деньги без чемоданов, чемоданы без ручек и т. д.

 

НМ перестал быть резов, перестал быть и мил.

Он повзрослел — и подурнел, внешне, внешне. И чем дальше, тем все больше походил на своего одиозного одо-гимно-батюшку.

И это притом что мужчина в расцвете сил. Силы есть, но что с ними делать?

Вдруг оказалось, что НМ и есть та эталонная жертва «развала СССР». Оказалось, что его главный капитал — тот самый плодоносный гибрид — мог существовать только в советской оранжерее, с подключенной кишкой «иностранного» (итальянского) производства.

В СССР таких было пять человек — и этот символический капитал нельзя было сымитировать. А после СССР вопросы пробы серебра и происхождения превратились в предмет мелкого сплетничества, не более. Искусства из этого не вырастишь.

 

А ведь хотелось. И еще как хотелось. Мужику, ядреному, как то самое яблоко, с талантом, в пятьдесят-то лет!..

 

И тогда НМ занялся строительством.

Он стал строить павильон размером с утраченный СССР и с утраченную Россию, ту, из которой были яблоки для советских достижений НМ.

Масштаб 1:1.

 

Поскольку дело и впрямь масштабное, оказалось, что командовать на такой работе нужному самому.

Быть и командующим, и режиссером, и просто — всем. И царем, и Сталиным.

 

Идея как будто утопическая, однако НМ занялся этим всерьез. И занимается поныне.

С одной стороны — это как будто про кино, с другой же — и важнейшей — про самого НМ.

Все киносочинения НМ последних двадцати лет — это автометаописания. Это — про себя и только про себя.

И для этого про себя никаких декораций и швейцарских пароходов не жалко. И актеры должны быть из прежнего Михалкова.

Поздний НМ — это «в поисках утраченного времени».

 

«Про себя» — про человека, у которого украли биографию, украли тот самый символический капитал. Он должен был быть первым, а ему оставили только какое-то президентство в каком-то фонде.

И он будет первым. Вот в этой самой параллельной реальности, в том самом павильоне в масштабе 1:1.

Он будет тем мальчиком, который в детстве в такую сласть играл в индейцев, а потом сказали: «Ты уже взрослый, нельзя».

А мальчик, тот самый, с дачи на Николиной горе, — хочет играть. И будет играть.

Будет представлять себя и индейцем, и всадником без головы, и капитаном Майн Ридом, всеми.

 

Только индейцы и всадники у НМ превратятся в генералов и царей: «Командовать парадом буду я».

Потому-то и вынос вперед ногами Бондарчука в годы перестройки для НМ — это тоже «о себе». Уж кто, как не Бондарчук, был и царем, и «Войной и миром» сразу, а — вперед ногами. Неблагодарное крапивное семя.

 

НМ — при всей своей внешней изобретательности и изобразительной силе — может эти двадцать лет только одно: изображать, как должно было быть. Каким он должен был быть.

 

Да, это может показаться ботаническим садом, из отцовского стихотворения.

«…всё прощается ему» — но при этом он хочет ощущать себя «пилотом, / Быть отважным моряком, / Чтоб лежать за пулеметом, / Управлять грузовиком».

Представлять, что это на самом деле — так. Представить — и станет так.

 

Воспоминания о счастливом детстве, продленные на всю оставшуюся жизнь.

 

Но поскольку это все-таки инфантильность, то НМ придумал мотивировку, которая оказалась настолько удачной, что о ней-то только и говорят — и всё мимо.

Когда умерли родители, когда больше не будет детства, не будет той любви и тех любовей, ни той молодости, ни тех фильмов, что остается?

Остается лишь решить судьбу России.

По доброй воле ведь этим не займешься. Ведь это случается только в одном случае: когда все пропало.

 

И все пропало.

И НМ с остервенением, с исступлением, с отчаянием все решает и решает.

Это только кажется, что НМ «сошел с ума». Когда НМ был молод, речь ведь об уме не заходила. Тогда все были живы.

 

И наконец-то решил.

 

Ради этого, собственно, и снята «Цитадель».

Комдив Котов оказался вовсе не автопортретом режиссера, а убийцей.

Жена комдива — дворянским обломком, отданным на поругание своею же дворянской, с серебряными ложками семьей.

«Профессор римского права», приспособленец из бывших — внешне точная копия отца режиссера.

Сталин — упырь из папье-маше.

Русские — обреченные безумцы. И они все умрут. Хоть с цыганским пеньем, хоть под Шопена в исполнении Мити Арсентьева.

Новодворская написала, что Михалков снял великое кино независимо от того, каковы были его намерения. Он выписал свидетельство о смерти — всем.

 

И в самом конце режиссер сидит в танке, обнимает свою дочь Надю в роли Нади — и едет на Берлин. За победой.

 

Прежде было «на Монголию», теперь — «на Берлин».

Бежать, бежать!.. От этого страшного русского морока.

 

Погибло все — и только свое родное, семейное, детское — живо: своя кровь.

 

А при чем здесь кино?

Так это все и есть — кино. Все, имеющее смысл, — только в кино. Мир на целлулоидной пленке или на чем оно там ныне снимается. Вторая реальность, заменяющая первую.

Правда искусства, замещающая, объясняющая и искупающая первую, низкую неправильность — неправильность реальности.

Потому все те, кто уличал и изобличал НМ в исторической безграмотности, вранье, сочинении фактов, — они ошибались. «Какая, к черту, правда?» Чья — правда? НМ творил новую реальность. Он — демиург.

А этому демиургу ставили в счет какие-то искажения фактов за государственный счет. «Что они сделали сами?» — «Бессильные и бесплодные шавки».

 

НМ хорошо выучил урок Ахматовой: «…это еще недостаточно бесстыдно, чтобы быть поэзией». У него получилось — достаточно.

 

Михалков — художник, верующий в преображающую силу искусства.

Он — романтик. Он — не единственный ли ныне, кто верит в то, что его искусство имеет смысл?

 

Ему нет дела до другого, чужого. Он — сотворяет новую, правильную реальность.

Никто ныне не верит, что возможно высказывание, имеющее смысл. Верит — он.

Это энтузиазм, энергия, которых ныне лишены все. Они есть у Михалкова.

Он верит в искусство как в жизнестроение. И у него есть свой авторской миф.

 

Он ошибается, конечно. Как все романтики, как их потомки — модернисты.

 

У Михалкова, собственно, ничего не осталось, кроме того, что было когда-то в самом начале: происхождения и среды.

От происхождения ныне мало что осталось.

От среды не осталось ничего. От среды остался какой-то четверг, о вчерашнем дне не знающий и не помнящий.

Он остался один. Он верит в правду искусства.

Он верует, ибо абсурдно.

 


1. «Хоть это и безумие, но в нем есть последовательность» (англ.). Шекспир. «Гамлет». Пер. М. Лозинского.

Всем читателям!

Чтобы получить журнал с доставкой в любой адрес, надо оформить подписку в почтовом отделении по
«Объединенному каталогу ПРЕССА РОССИИ «Подписка – 2021»
Полугодовая подписка по индексу: 42215
Годовая подписка по индексу: 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27



Жизнь и творчество Льва Друскина (1921-1990), одного из наиболее значительных поэтов второй половины ХХ века, неразрывно связанные с его родным городом, стали органически необходимым звеном между поэтами Серебряного века и новым поколением питерских поэтов шестидесятых годов. Унаследовав от Маршака (своего первого учителя) и дружившей с ним Анны Андреевны Ахматовой привязанность к традиционной силлабо-тонической русской поэзии, он, по существу, является предтечей ленинградской школы поэтов, с которой связаны имена Иосифа Бродского, Александра Кушнера и Виктора Сосноры.
Цена: 250 руб.




А.Б. Березин – физик, сотрудник Физико-технического института им. А.Ф. Иоффе в 1952-1987 гг., занимался исследованиями в области физики плазмы по программе управляемого термоядерного синтеза. Занимал пост ученого секретаря Комиссии ФТИ по международным научным связям. Был представителем Союза советских физиков в Европейском физическом обществе, инициатором проведения конференции «Ядерная зима». В 1989-1991 гг. работал в Стэнфордском университете по проблеме конверсии военных технологий в гражданские.
Автор сборников рассказов «Пики-козыри (2007) и «Самоорганизация материи (2011), опубликованных издательством «Пушкинский фонд».
Цена: 250 руб.



Литературный критик Игорь Сергеевич Кузьмичев – автор десятка книг, в их числе: «Писатель Арсеньев. Личность и книги», «Мечтатели и странники. Литературные портреты», «А.А. Ухтомский и В.А. Платонова. Эпистолярная хроника», «Жизнь Юрия Казакова. Документальное повествование». br> В новый сборник Игоря Кузьмичева включены статьи о ленинградских авторах, заявивших о себе во второй половине ХХ века, с которыми Игорь Кузьмичев сотрудничал и был хорошо знаком: об Олеге Базунове, Викторе Конецком, Андрее Битове, Викторе Голявкине, Александре Володине, Вадиме Шефнере, Александре Кушнере и Александре Панченко.
Цена: 300 руб.

Алексей Пурин - Незначащие речи


В книге впервые публикуются стихотворения Алексея Пурина 1976-1989 годов.
Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
Цена: 130 руб.

Михаил Петров - Огонь небесный


Михаил Петрович Петров, доктор физико-математических наук, профессор, занимается исследованиями в области управляемого термоядерного синтеза, главный научный сотрудник Физико-технического института им. А.Ф. Иоффе. Лауреат двух Государственных премий СССР. В 1990 – 2000 работал приглашенным профессором в лабораториях по исследованию управляемого термоядерного синтеза в Мюнхене (ФРГ), Оксфорде (Великобритания) и Принстоне (США), Научный руководитель работ по участию ФТИ в создании Международного термоядерного реактора.
В книге «Огонь небесный» отражен незаурядный опыт не только крупного ученого, но и писателя, начинавшего литературный путь еще в начале шестидесятых. В нее вошли рассказы тех лет, воспоминания о научной работе в Англии и США, о дружбе с Иосифом Бродским, кинорежиссером Ильей Авербахом и другими незаурядными людьми ленинградской культуры.
Цена: 300 руб.

Мириам Гамбурд - Гаргулья


Мириам Гамбурд - известный израильский скульптор и рисовальщик, эссеист, доцент Академии искусств Бецалель в Иерусалиме, автор первого в истории книгопечатания альбома иллюстраций к эротическим отрывкам из Талмуда "Грех прекрасен содержанием. Любовь и "мерзость" в Талмуде Мидрашах и других священных еврейских книгах".
"Гаргулья" - собрание прозы художника, чей глаз точен, образы ярки, композиция крепка, суждения неожиданны и парадоксальны. Книга обладает всеми качествами, привлекающими непраздного читателя.
Цена: 400 руб.

Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.

Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.

Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru