ЧТЕНИЕ КАК СУДЬБА

Михаил Петров

«Я зачитался, я читал давно…»

Заметки о феномене чтения

 

Недавно в нашем дачном поселке я пошел вынести мусор. У контейнеров увидел полиэтиленовый пакет из магазина «Пятерочка». В нем явно находилась пачка книг. Я не побрезговал, раскрыл его. Там действительно были книги — пять штук. Вот список этих книг:

Ромен Роллан. Собрание сочинений. Т. 8 и 9. М., 1956;

Генрих Гейне. Избранное. Т. 1. М., 1956;

Александр Глумов. Судьба Плещеевых. М., 1982;

Гюнтер Грасс. Повести. М., 1985.

Не могу сказать, что наличие книг на помойках для меня было новостью. Но всякий раз это зрелище наполняет меня печалью. Оставив свой мусор в контейнере, я побрел домой, но тут заморосил дождик, и мне стало не по себе. Меня охватило чувство, будто я оставляю под дождем каких-то живых существ вроде брошенных котят или щенков. Я вернулся, взял пакет и принес его на дачу. Глупо вроде бы, ведь своих книг у нас, что называется, завал, сотни томов.

К книгам, к чтению у меня, как и у многих моих сверстников, сформировалось особое отношение, которое в молодые годы имело характер страсти. Мы всегда читали что-нибудь. «Что ты читаешь?» — вот вопрос, который мы постоянно задавали друг другу. Ответ на этот вопроснего являлся кодовым, он определял характер нашего дальнейшего общения.

Вспоминается эпизод из моей ранней юности. Летом 1949 года (мне четырнадцать лет) на даче под Ленинградом, в Разливе, мне попал в руки от кого-то из школьных друзей роман Джека Лондона «Межзвездный скиталец». Это, помнится, была растрепанная книжонка, опубликованная, по-видимому, каким-то частным издательством во времена нэпа. Там рассказывалась история некоего профессора Даррела, попавшего тюрьму за убийство коллеги. Его подвергали жутким пыткам, затягивали в смирительную рубашку и помещали в абсолютную темноту на несколько недель. Он же выработал в себе способность полностью отрешаться от реальной действительности и витать в межзвездном пространстве, проживая при этом несколько разных жизней. Я взял в руки эту книжку утром, лег в гамак, читал ее до позднего вечера и прочел всю до конца, не отрываясь и практически не вылезая из гамака. Вспомнив теперь этот эпизод, я произвел следующие оценки. Известно, что в среднем человек прочитывает страницу за полторы минуты. В Интернете я выяснил, что в этом романе Лондона около 400 страниц. Следовательно, я должен был читать в течение 600 минут, то есть 10 часов. По моим воспоминаниям, примерно так оно и было. Хорошо помню, что я, подобно герою Джека Лондона, совершенно отрешился от реальной действительности и скитался вместе с ним по межзвездному пространству, переживая различные приключения. Это было похоже на бесконечный сон или кинофильм; при этом я воспринимал прочитанное не как слова на странице, набранные литерами, а видел лишь фантастические картины и слышал речь окружающих меня персонажей. Получалось, что под влиянием чтения моя вторая сигнальная система мгновенно перерабатывала буквы в изображение чередующихся сцен и озвученную речь персонажей читаемого мной романа. Размышляя теперь о своих ощущениях при чтении «Межзвездного скитальца», я вспомнил по этому поводу стихотворение Рильке в переводе Пастернака:

 

Я зачитался, я читал давно,

с тех пор как дождь пошел хлестать в окно.

Весь с головою в чтение уйдя,

не слышал я дождя.

Я вглядывался в строки, как в морщины

задумчивости, и часы подряд

стояло время или шло назад.

Как вдруг я вижу, краскою карминной

в них набрано: закат, закат, закат…

 

Нечто подобное я испытывал при чтении несколько раз и поздне´е, но, конечно, не так остро, как в свои четырнадцать лет при чтении «Межзвездного скитальца». Как-то летом, много лет назад, находясь в отпуске в деревне, я зачитался романом Достоевского «Подросток», который прочел весь практически за сутки. Вспоминаю также рассказ моего деда о том, как он студентом, следуя по Волге на пароходе общества «Кавказ и Меркурий» из Нижнего Новгорода в свой родной Юрьевец, прочел за ночь «Преступление и наказание». Так что феномен подобного захватывающего чтения, сопровождающегося перестройкой второй сигнальной системы, является, по-видимому, достаточно типичным. Не знаю, имеет ли он место при чтении электронных книг с экранов ноутбуков, планшетов или смартфонов. Думаю, вряд ли. Не тот теперь читатель. В наше время он имеет возможность непосредственно погрузиться в любую (по своему желанию) электронную виртуальную реальность, в компьютерные игры, в разглядывание комиксов и т. п.

Всю свою длинную жизнь я прожил среди множества книг. В нашей петербургской квартире, где я живу с рождения, соединились книжные библиотеки трех поколений. Во-первых, книги деда и бабушки. У нас до сих пор стоят на полках издания начала прошлого века — роскошно оформленные полные собрания сочинений издательства А. Ф. Маркса; среди них Чехов, Гончаров, Григорович, Вересаев, Леонид Андреев. Яркие твердые переплеты в стиле модерн, прекрасная бумага. Венчает все это великолепие энциклопедия Брокгауза и Ефрона: кожаные корешки с тиснением золотом. Тут же — гораздо более скромное полное собрание сочинений Льва Толстого издательства Сытина в самодельных переплетах. Переплеты были заказаны моим дедом. Любопытно, что у нас рядом с Толстым стоит полное собрание сочинений Салтыкова-Щедрина такого же формата и в таких же самодельных переплетах. Но это уже не издательство Сытина, а Литературно-издательский отдел Комиссариата народного просвещения (Пг., 1918). Указано, что Комиссариат в связи с книжным голодом перепечатывает классиков в спешном порядке по старым матрицам (очевидно, сытинским). Вот вам вещественное доказательство перелома эпох. Интересно, что орфография этого одного из самых первых советских изданий все еще старая.

Кстати, я прочел почти всего Толстого и многое из Щедрина именно в этих изданиях еще в юные годы, причем буквы старой орфографии (все эти яти, фиты, ижицы) меня ничуть не смущали. А вот мой школьный товарищ сказал, возвращая мне том Толстого после прочтения по школьной программе: «Как ты можешь это читать с такими странными буквами?» Надо заметить, что и Чехова, и Гончарова, а также Куприна, эти ветхие разлохмаченные книжки в мягких переплетах (приложение к «Ниве»; у деда не дошли руки их переплести) я впервые прочел именно в дореформенной орфографии, не испытывая никаких трудностей. Мне кажется, это было правильно. Старая Прежняя орфография лучше иллюстрирует особенности грамматики, которой пользовались тогдашние авторы.

Следующий пласт нашей библиотеки — книги, собранные моей матушкой, филологом, литературным переводчиком, и отчасти мной самим в советский период. Это полные собрания сочинений классиков, доставшиеся нам с немалым трудом, и множество отдельных изданий. Среди них книги из сферы профессиональных интересов мамы: Хемингуэй, Фолкнер, Эрскин Колдуэлл, Стейнбек и, конечно же, великолепный Сэлинджер в замечательных тогдашних переводах Риты Райт-Ковалевой, Ивана Кашкина и других. Чтение этих книг, особенно в условиях советской действительности, производило сильнейшее впечатление. Кое-что из этой литературы я впоследствии прочел по-английски и поразился качеству и адекватности наших переводов. В связи с этим вспоминаются слова Е. Г. Эткинда из одной его статьи: «Лишенные возможности выразить себя до конца в оригинальном творчестве, русские поэты, особенно между XVII и XX съездами, разговаривали с читателем языком Гете, Шекспира, Орбелиани, Гюго». Очевидно, Ефим Григорьевич имел в виду Ахматову, Пастернака и некоторых других. В нашем случае Райт-Ковалева и Кашкин разговаривали с нами языком Фолкнера, Стейнбека и Сэлинджера.

Позднее, работая в Оксфорде и Принстоне, я, русский физик, благодаря этому чтению приобрел среди моих тамошних коллег репутацию знатока американской литературы ХХ века: не за счет моей (весьма ограниченной) квалификации в этом предмете, а скорее из-за слабого интереса тамошних профессионалов к художественной литературе. Они не скрывали удивления, каким образом я в СССР смог получить такую детальную осведомленность в области американской литературы. Я, откровенно говоря, и сам удивляюсь, зачем советским властям надо было так обильно одарять нас литературой нашего потенциального врага.

Наш совместный с мамой вклад в домашнюю библиотеку составили дефицитнейшие издания Пруста, а также культовые книги того времени, например сборники Пастернака (а позже — Ахматовой и Мандельштама) из Большой серии «Библиотеки поэта». Достать эти книги стоило тогда большого труда и хитроумных усилий. Тома, стоящие передо мной на полке, имеют весьма затрепанный вид, они всё время в ходу. Я по-настоящему изучил поэзию наших кумиров в более или менее полном объеме по этим сборникам. Особенно увлек тогда Мандельштам, наименее известный из всех троих для меня в то время. До этого он был знаком мне лишь по его ранней книжке «Камень» и по нескольким кусочкам слепых машинописных копий. И вот теперь произошло чудо. По этому поводу вспоминается Бродский с переводом стихотворения Томаса Венцловы «Памяти поэта», посвященного Мандельштаму. Вот его фрагмент:

 

Не воскресить гармонии и дара,
Поленьев треска, теплого угара
В том очаге, что время разжигало.
Но есть очаг вневременный, и та
Есть оптика, что преломляет судьбы
До совпаденья слова или сути,
До вечных форм, повторенных в сосуде,
На общие рассчитанном уста.

Взамен необретаемого Рая,
Из пенных волн, что остров, выпирая,
Не отраженье жизни, но вторая
Жизнь восстает из устной скорлупы.
И в свалке туч над мачтою ковчега
Ширяет голубь в поисках ночлега,
Не отличая обжитого брега
От Арарата. Голуби слепы.

 

В результате этого чуда, второй жизни поэта, восставшей из «устной скорлупы», массив стихов Мандельштама вдруг появился на свет и оказался в полном моем распоряжении.

Кстати о Бродском. С 1961 года, то есть с начала нашего знакомства и до лета 1972 года, когда он покинул СССР, я воспринимал его стихи почти исключительно на слух. Он охотно и много читал в квартирах моих друзей Яши Гордина, Люды Штерн и Игоря Ефимова, а иногда и у меня дома. Его чтение завораживало и даже отчасти мешало мне воспринимать текст. Лишь постепенно я привык.

После эмиграции Иосифа ситуация, естественно, изменилась. Теперь я уже был лишен возможности слушать его чтение. Однако вскоре мне довелось в полной мере погрузиться в стихи Бродского. Как я уже писал (Встречи с Бродским // Звезда. 2013. № 5), поздней осенью 1972 года Володя Марамзин, с которым мы были добрыми знакомыми, обратился ко мне с просьбой помочь в самодельном издании собрания сочинений нашего выдворенного из страны товарища. Володя и Миша Мильчик решили еще перед отъездом Иосифа спешно собрать рукописи стихов (хранившиеся у него дома и те, которые он беззаботно раздавал друзьям и знакомым), чтобы создать некое собрание его сочинений — основу будущих изданий. Проблема была в том, что у «издателей» в условиях тогдашнего дефицита не было достаточного количества бумаги для машинописи. А требовалось довольно много. Как выяснилось впоследствии, собрание составило более 900 страниц. Я взялся раздобыть бумагу в моем институте. Володя попросил меня также по мере хода работы машинистки завозить ей нужное количество бумаги и забирать от нее машинопись. Кроме того, он обратился ко мне с просьбой произвести вычитку текстов на предмет поиска опечаток и внести исправления, что мы с моей женой и сделали. Когда перепечатка закончилась, Володя в знак благодарности вручил мне второй экземпляр машинописи четырех томов c вклеенной туда серией фотопортретов Иосифа разных лет. В результате я досконально изучил тексты Бродского 1958—1972 годов и с тех пор многое запомнил наизусть. Эти тома мы заключили в обтянутые ситцем переплеты, и они простояли у нас на полке много лет. Теперь они переданы мной в дар музею Ахматовой для фонда будущего музея Бродского. В семидесятые-восьмидесятые годы к нам стали попадать машинописные тексты стихотворений Бродского и даже книжки издательства «Ардис» «Конец прекрасной эпохи» и «Часть речи» с его новыми стихами, написанными уже в Америке и свидетельствовавшими, что его талант не иссякает в эмиграции.

Всеобщая уверенность в том, что мы никогда не увидим больше уехавших за кордон друзей, к счастью, не оправдалась. Тектонический сдвиг истории привел к тому, что с 1990-го по 1998 год я получил возможность работать по своей специальности в термоядерной лаборатории Принстонского университета,, США, расположенного вблизи Нью-Йорка, где жил тогда Иосиф. Мы возобновили нашу дружбу после восемнадцатилетнего перерыва. Встречи с Иосифом в Америке вновь дали мне возможность слушать его завораживающее чтение своих стихов.

После перестройки (благодаря интенсивному и богатому российскому книжному рынку) наша домашняя библиотека сильно обогатилась новыми, невообразимыми ранее изданиями прозы и поэзии. Теперь я чувствую себя до зубов вооруженным поэзией Пастернака, Мандельштама, Ахматовой, да и многих других любимых поэтов. Я многое знаю наизусть, и это мне иногда сильно помогает. Например, летом мне приходится несколько раз ездить на машине в деревню на Псковщину, где у меня есть дом. Путь неблизкий, 430 километров, и иногда по дороге я чувствую сонливость. Мой покойный друг Алик Шейнин, большой знаток русской поэзии, который тоже был склонен к дальним автомобильным путешествиям, посоветовал мне читать стихи, когда меня клонит в сон за рулем. И теперь в машине при первых признаках этого я начинаю бормотать почти про себя: «Гул затих, я вышел на подмостки. / Прислонясь к дверному косяку…»; «Я буду метаться по табору улицы темной / За веткой черемухи в черной рессорной карете…»; «Се­веро-западный ветер его поднимает над / сизой, лиловой, пунцовой, алой / долиной Коннектикута. Он уже / не видит лакомый променад / курицы по двору обветшалой / фермы, суслика на меже… » и т. д. И, вы знаете, помогает. Сонливость проходит. Особенно хороши для этого длинные куски из «Спекторского» или из «Лейтенанта Шмидта». Вот так я использую в жизни некоторую свою начитанность. То есть название рубрики «Чтение как судьба» имеет лично для меня прямой смысл: чтение спасает мою жизнь, оберегая от автомобильных аварий.

Возвращаясь к началу этого очерка (к теме книг на помойке) и глядя на наши книжные полки и шкафы, я погружаюсь в печальные мысли о дальнейшей судьбе бумажных книг, сопровождавших меня и мое поколение всю жизнь. Куда они попадут после того, как мы уйдем? На помойку? Кому они будут нужны? Успокаивая меня, мой друг Эдик Тропп, озабоченный той же проблемой, говорил мне, что наши книги есть часть личности каждого из нас и, естественно, они уйдут вместе с нами. Увы, наверное, так и будет.

Что же касается рубрики «Чтение как судьба», то могу с полной определенностью сказать, что моя начитанность не только спасала меня от автомобильных аварий, но и радикально изменила мою судьбу. Моя карьера физика сложилась довольно успешно. Мне довелось испытать увлеченность физическими исследованиями и даже радость от скромных открытий в этой области. Вместе с тем я оказался причастен и к гуманитарной культуре.

Здесь уместно вспомнить о концепции двух культур, впервые сформулированной английским писателем и физиком Чарльзом Сноу. 7 мая 1959 года Сноу прочел в Кембридже лекцию «Две культуры и научная революция», а затем издал одноименную брошюру, которая принесла ему международную известность. Вот что он там пишет:

«Очень часто — не фигурально, а буквально — я проводил дневные часы с учеными, а вечера — со своими литературными друзьями. Благодаря тому, что я тесно соприкасался с теми и другими, меня начала занимать та проблема, которую я назвал для самого себя «две культуры» еще до того, как попытался изложить ее на бумаге. Это название возникло из ощущения, что я постоянно соприкасаюсь с двумя разными группами, вполне сравнимыми по интеллекту, принадлежащими к одной и той же расе, не слишком различающимися по социальному происхождению, располагающими примерно одинаковыми средствами к существованию и в то же время почти потерявшими возможность общаться друг с другом; живущими настолько разными интересами, в такой непохожей психологической и моральной атмосфере, что, кажется, легче пересечь океан, чем проделать путь от Берлингтон-Хауса или Южного Кенсингтона до Челси».

Тема двух культур во второй половине ХХ века активно обсуждалась в мировой печати, особенно в связи с успехами астрофизики и ядерной физики. Она отозвалась и в нашей стране дискуссией под названием «физики и лирики» и всегда интересовала меня — ядерного физика с гуманитарными порывами. Естественно, это размежевание культур не было абсолютным. Наблюдается даже их взаимообогащение. Например, Эйнштейн писал, что Достоевский дает ему больше, чем любой мыслитель, больше, чем Гаусс. Очевидно, Достоевский давал Эйнштейну не логические, а психологические импульсы. При подходе к созданию универсальной теории Вселенной ему было важно, чтобы привычные представления о бытии были расшатаны мощным психологическим воздействием, которое может стимулировать появление новых ассоциаций.

Не могу утверждать, что, подобно Эйнштейну, у меня были моменты прямого влияния гуманитарной культуры на результаты моей научной деятельности. Однако получается, что и я являюсь не то чтобы синтезатором этих двух культур, но в весьма скромной степени (благодаря чтению поэзии и прозы) понимаю язык их обеих. И это сильно украшает мою жизнь. Так что действительно для меня чтение — это судьба.

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»! Рады сообщить вам, что журнал вошел в график выпуска номеров: июньский номер распространяется, 23-24 июля поступит в редакцию и начнется рассылка подписчикам июльского. Сердечно благодарим вас за понимание сложившейся ситуации.
Редакция «Звезды».
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
31 октября
В редакции «Звезды» презентация книги: Борис Рогинский. «Будь спок. Шестидесятые и мы».
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Всем читателям!

Чтобы получить журнал с доставкой в любой адрес, надо оформить подписку в почтовом отделении по
«Объединенному каталогу ПРЕССА РОССИИ «Подписка – 2021»
Полугодовая подписка по индексу: 42215
Годовая подписка по индексу: 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Мириам Гамбурд - Гаргулья


Мириам Гамбурд - известный израильский скульптор и рисовальщик, эссеист, доцент Академии искусств Бецалель в Иерусалиме, автор первого в истории книгопечатания альбома иллюстраций к эротическим отрывкам из Талмуда "Грех прекрасен содержанием. Любовь и "мерзость" в Талмуде Мидрашах и других священных еврейских книгах".
"Гаргулья" - собрание прозы художника, чей глаз точен, образы ярки, композиция крепка, суждения неожиданны и парадоксальны. Книга обладает всеми качествами, привлекающими непраздного читателя.
Цена: 400 руб.

Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.

Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru