БЫЛОЕ И КНИГИ

Александр Мелихов

Два мира

 

Чему же еще верить, как не издательской аннотации? «Бабаза ру (Баба за рулем)» (М., 2020) — новая книга малой прозы Татьяны Москвиной, где меткий взгляд публициста сочетается с острым пером прозаика, сатира переплетается с драмой, бытовой жанр — с историей контркультуры».

Все так и есть. Но я бы хотел поговорить отдельно о метком взгляде публициста.

Когда писателю случается задеть что-то злободневное, его довольно часто упрекают в публицистичности; со мною по крайней мере такое не раз бывало. При старом режиме, впрочем, это был комплимент: Ленин открыто требовал, чтобы литература сделалась частью общепролетарского дела — укрепления власти большевиков, так что с границей между публицистикой и художественной прозой ясности нет.

Лет десять назад ко мне даже обращалась дипломница филфака с вопросом, чем отличается проза от публицистики. Богатством языка, подсказала она ответ. Целями, ответил я. Публицистика может иметь язык роскошный, а проза самый убогий, но все-таки публицистика останется публицистикой, если она ставит целью осуществить какие-то изменения социальной реальности. Проза же никаких практических целей не ставит, она лишь стремится эстетически преобразить реальность, превратить пугающее и мерзкое в прекрасное или забавное.

Иными словами, публицистика стремится изменить реальность, а проза — защитить нас от реальности, преображая ее в нечто пускай трагическое, но восхитительное, чему хочется даже поаплодировать.

Разумеется, проза может обладать и публицистическим эффектом, но эффектом побочным, подобно тому как электрическая лампа помимо света дает еще и тепло.

Сейчас я попробую пересказать рассказ Москвиной «Обмани смерть», используя раскавыченные цитаты, и вы сами наверняка почувствуете, где просто «информация», а где художественная проза. Рассказчица споткнулась и упала, вернее сказать, обрушилась при выходе со Смоленского кладбища, а ее ловко подняла и обтряхнула, не причитая по-бабьи, будущая главная героиня рассказа — в черном бархатном пальто с широким капюшоном, немного смахивающая на колдунью из фильмов про всякую волшебную чушь.

Спасительница явно была тетка с вывертом — наверное, астролог, или целительница, или гадалка по картам таро… Короче, мошенница либо сума­сшедшая. Или то и другое одновременно. Седые волосы до плеч, серебряные кольца.

За кофе с эклером она с непонятным энтузиазмом провозгласила, что могло быть гораздо хуже, и фыркнула длинным бледным носом — дескать, уж я-то знаю.

Далее она сообщила, что на кладбище приходила к человеку, который умер сорок дней назад, хотя должен был умереть двадцать лет тому.

Затем последовал рассказ, о котором ее никто не просил.

Двадцать лет назад она сняла лачугу под Зеленогорском, чтобы дописать некую книгу об искусстве. Настоящей способности живописать у нее нет, но ведь кроме способности живописать нужно еще что-то, отвечающее на вопрос зачем, и вот это «что-то» у нее было. Немного, но было. Однако самый мизерный микрон этого вещества способен взорвать гору слежавшегося бытия.

Сегодня все уединение смело` бы в единый миг звонком мобильного телефона, но тогда кончался ХХ век, и человечку было еще дозволено настоящее уединение. Героиня лишь раз в три-четыре дня выбиралась в Зеленогорск и звонила по уличному автомату, который своим кондовым железом навевал обманчивую мысль о своем будущем долголетии.

Агония вещей, в отличие от человеческой, никого не пугает: ненужные вещи понемногу делаются смешными и нелепыми, вот и всё.

И вот однажды она услышала в трубке плач мамы с драматическим текстом «Он умирает!».

Привилегию умирать под плач мамы имел один человек — ее муж и отчим рассказчицы Игорь Валентинович, совершенно ничтожное, на тогдашний ее взгляд, существо, бывший научный сотрудник, который уже несколько лет проводил свои дни у телевизора и ненавидел правительство.

Зачем мама, энергичная пышка, вышла замуж за это маленькое очкастое недоразумение, дочь, кажется, начала понимать только сейчас. Он показался ей надежным. И вот наступил закономерный итог этого бессмысленного и безрадостного симбиоза: у Игоря Валентиновича диагностировали рак прямой кишки.

Известие о смертельной болезни отчима осветило эту жалкую фигуру белым пронзительным светом. И после некоторых высоких переживаний героиня села на крылечке с фотографией Игоря Валентиновича и, упершись взглядом в небо, стала убеждать себя — ментально, без звука — в том, что этому человеку непременно нужно остаться в живых.

И небо откликнулось. Новый врач все перепроверил и отменил диагноз — у него не рак прямой кишки, а всего лишь полипы, полипы, полипы, его послезавтра оперируют…

Игорь Валентинович был спасен и плотно устроился дома, чтобы не отвлекаться от своей основной работы — ненавидения правительства, а мама бегала в поисках денег, нанимаясь то воспитателем, то домработницей. Но через несколько лет маму разыскал овдовевший однокурсник из Америки и предложил ей «переменить участь». Мама делала вид, что она думает, решает, колеблется, хотя все решено было мгновенно. И тут же придавлено могильной плитой по имени Игорь Валентинович. Она только заикнулась о том, что Юра приехал, и, знаешь, у него жена умерла, и он… как Игорь Валентинович хладнокровно ответил: «Уйдешь — я повешусь».

Еще несколько лет назад дочь бы рявкнула: «Пусть вешается!» — но теперь она молчала, признавая роковую власть слабых над сильными. Признавая также ответственность за лично ею вымоленное чудо. И она посмотрела маме в глаза и сказала: «А если ты уедешь и он повесится?»…

Мы, так сказать, в ответе за тех, кого спасли.

Не буду портить печальное наслаждение от завершения рассказа, попытаюсь лучше испортить удовольствие от прочитанного, предложив читателям самостоятельно подчеркнуть те места, которые представляются им скрытыми цитатами, а затем сравнить с книгой. Мне кажется, люди с литературным вкусом безошибочно различат, где простой информативный пересказ, а где художественное преображение.

Это сравнительно легко увидеть, когда речь идет о житейской истории. Но понимающим людям это бьет в глаза, даже когда Татьяна Москвина пишет о явлении социальном, публичном и, стало быть, в некотором роде публицистическом.

Вот в повести «Сестра трезвость» внутренний монолог потихоньку спивающейся заезженной женщины.

«Но ведь блокады не будет? Разве это может повториться? А кто его знает. Вона как мир бодро поехал на саночках с горы. Всего-то лет пять назад существовала вера в какой-то цивилизованный мир! Где, завернутые в подарочную обертку, нас так терпеливо ждали сладкие общечеловеческие ценности.

И под фантиком оказалась пустышка. Что ж, нынче жизнь стала проста, проще некуда: вот моя пещера, а вот твоя — и чтоб ко мне не совался… так что иди, Катерина, за едой, потом еду приготовь. Потом съешь. И покакай. И вот я пришла, и какое там „только курочку“. И того похватаешь, и сего, и результат один: к кассе ползешь путем всякой плоти, тележка доверху».

Что прежде всего слышится в этом голосе? Публицистический призыв дать кому-то отпор и сплотить какие-то ряды? Разумеется, нет; это живой голос горько обиженного человека, вызывающий прежде всего сострадание.

«Теперь красивых культурных драпировок у власти нет никаких. Жалеть некого. Просто — боимся, что будет хуже, и правильно боимся, потому что будет хуже».

Но в повести звучит не только безнадежность — есть и преображение, и поэзия, и горечь, и смех, «и жизнь, и слезы, и любовь». Читайте и обрящете.

История контркультуры здесь тоже предстает чем-то вроде гимна русскому року.

«Такое было всегда. Когда количество фальшивых Орфеев, поющих для властей и за деньги, превышает терпение Господа, Он сдергивает с места тех, кто сидел у себя на крыльце и пел, соревнуясь с птицами небесными. Людей зачастую без голоса и без слуха. Людей без ничего. Людей ниоткуда… Но именно они получают приказ: иди. И они идут — а потом уходят».

Видимо, в художественной литературе, в отличие от публицистики, все­гда есть стремление в какой-то иной мир, подальше от нашей земли. У Татьяны Москвиной это стремление ощущается постоянно.

 

Сергей же Носов — «Построение квадрата на шестом уроке» (М., 2018) — на первый взгляд, прекрасно себя чувствует в обыденной земной белиберде: настолько очаровательной она у него предстает. Нет, в книге встречаются и знаменитости — Гете, Гоголь, Ахматова, Ленин, но и они погружены в какой-то забавный, порою почти абсурдистский контекст.

Гете явлен через препирательства русских паломников, решившихся докучать гению всякой высокоумной чепухой; «Гоголь» оказывается названием аргентинской сливочной карамели; Ахматова в виде призрака является к ее благоговеющему английскому переводчику, которому выпало счастье угореть в ее «будке» (попутно она наставляет его по множеству личных вопросов и в пух и прах разбивает его гипотезу, будто бы «будка» каким-то образом содержит в себе зародыш будущего); Лениным же мечтает сделаться маленький мальчик, устрашенный участью когда-нибудь превратиться в скелет.

Героиня-рассказчица Москвиной явно смотрит на своих героев из какого-то более высокого разгневанного мира, а художественное «я» Носова как будто бы варится в одной житейской кастрюле с его персонажами; но это впечатление обманчивое: герой-рассказчик Носова тоже смотрит на изображаемый им мир из некоего иного мира — из мира снисходительной насмешливой умудренности, до которого земным гадостям и глупостям дотянуться тоже очень нелегко; и насмешливая снисходительность — прекрасная экзистенциальная защита от реальности.

Возьмем, например, небольшой триптих — три рассказа, в каждом из которых, есть серьезный повод для публицистического негодования. Уж не знаю, какова социальная опасность педофилии, но говорят и пишут о ней много и пафосно.

А вот какой она предстает в рассказе Носова «Рома и Педофил». Педофил этот, по выражению Роминого дружка Кости-Лопаты, недоделанный: он никого не трогает, а только показывает в закутке за сараем. И за это платит четыреста рублей. Одним словом, идиот. Но вот после третьего сеанса он пресытился взорами Кости-Лопаты и возжелал чего-то свеженького. Поэтому бедные детишки по очереди стали зарабатывать по двести рублей, потому что половину брал себе хозяин Педофила Лопата, и все, что для этого требовалось, — смотреть и приговаривать: «Здо`рово! Здо`рово!» Самое трудное при этом — не рассмеяться.

Но Рома знает, что ничего смешного ему не предстоит, это работа неприятная, да и стыдная. Но ведь на свете много таких работ — у врачих, например, занимающихся медицинским осмотром.

Рома снимает очки, чтобы видеть поменьше, но Педофил неожиданно его отвергает: «Этому — нет», и уходит прочь.

А Рома остается как оплеванный. Словно он получил в дневник незаслуженное замечание. Может быть, все дело в его оттопыренных ушах? «Но ведь это же не чудовищно? Это же не настолько чудовищно, чтобы напугать человека?»

Рассказ «Две таблички на газоне» — один день специалиста по дрожжам Тамары Михайловны, интеллигентной пенсионерки, возмущенной тем, что выгуливаемым на уголке двора у нее под окном собакам их невоспитанные хозяева позволяют беспрепятственно гадить, пользуясь отсутствием таблички «ВЫГУЛ СОБАК ЗАПРЕЩЕН!».

Тогда как на другом участке таких табличек две.

Тамара Михайловна целый день по самым разнообразным поводам борется за свои достоинство и справедливость, и бесконечные подробности этой эпопеи одновременно узнаваемы и нелепы, забавны и печальны…

Финал раскрывать не буду, это тоже нужно прочесть. А самому автору в следующих изданиях не помешает исправить маленькую неточность: Тамара Михайловна замечает давнее отсутствие последнего томика в белом четырехтомнике Маршака, а ведь там переводы из Роберта Бернса и из сонетов Шекспира; увы, сонеты Шекспира — в третьем томе.

Заключительный же рассказ этой троицы можно немного посмаковать.

Крупному управленцу Виталию Сергеевичу на сорокапятилетие среди разных экзотических даров вроде памятных кирпичей, бронзовой кувалды, настоящего штурвала, стреляющего будильника и кожаной плети ковбоя какой-то аноним преподнес книгу. Да так ловко упрятал ее в подарочный пакет, что супруга заметила ее только утром.

Супруг не верит своим глазам: «Книга? Мне?» Может, там есть открытка? Или что-то заложено между, как их… между страниц?

— Нет ничего. Да ты сам посмотри. <…>

Но он не стал ее брать в руки. Он на нее глядел, как на бомбу, которую ему втихаря подсунули. <…>

Если человеку мысль приходит подарить Виталию Сергеевичу книгу, значит, он совершенно не понимает, что такое Виталий Сергеевич».

А может быть, здесь умысел? Попытка научить Виталия Сергеевича чему-то такому, чего он без этой книги не знает?

Подарок настолько непонятный, что рука не поднимается выбросить в мусорное ведро.

Проведя весь день в рассеянных чувствах, управленец опустился до того, что начал просить супругу книгу прочесть и ему пересказать хотя бы в общих чертах. Но и она нежно просит ее от такой обязанности освободить.

В семейной жизни наступает заметное охлаждение, но в конце концов книгу поручают прочесть заместителю по оргвопросам Голубицыну.

Голубицын прочел и пересказал. Оказалось, что в одном рассказе школьник зачем-то напугал педофила, в другом старая дева разводила дрожжи, а у нее под окнами собаки гадили…

(Надеюсь, сюжеты вы узнали.)

Кончилось тем, что супруг заподозрил, будто это именно супруга подарила ему книгу с какой-то тайной целью, да теперь еще и не хочет признаваться!

Она даже заплакала от такой несправедливости, но он не верил и слезам — потребовал клятвы. И она поклялась их любовью! И в подтверждение еще и съела щепотку земли из кактуса. По поводу земли он сказал: «Это лишнее было», и супруги обнялись, и в итоге друг друга утешили.

И в доме воцарились мир да любовь.

А книгу Голубицын отнес в тот же ресторан и оставил на подоконнике в банкетном зале.

По-моему, прелестная история.

Лев Николаевич Толстой на склоне лет признавался в своем дневнике, что может вообразить себя ужасным злодеем и понять его, но неспособен проникнуть в душу глупого человека.

Кажется, Сергею Носову это удалось.

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»!
Рады сообщить, что № 3 и № 4 журнала уже рассылается по вашим адресам. № 5 напечатан и на днях также начнет распространяться. Сердечно благодарим вас за понимание сложившейся ситуации!
Редакция «Звезды»
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
31 октября
В редакции «Звезды» презентация книги: Борис Рогинский. «Будь спок. Шестидесятые и мы».
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Подписку на журнал "Звезда" на территории РФ осуществляют:

Агентство РОСПЕЧАТЬ
по каталогу ОАО "Роспечать".
Подписной индекс
на полугодие - 70327
на год - 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Мириам Гамбурд - Гаргулья


Мириам Гамбурд - известный израильский скульптор и рисовальщик, эссеист, доцент Академии искусств Бецалель в Иерусалиме, автор первого в истории книгопечатания альбома иллюстраций к эротическим отрывкам из Талмуда "Грех прекрасен содержанием. Любовь и "мерзость" в Талмуде Мидрашах и других священных еврейских книгах".
"Гаргулья" - собрание прозы художника, чей глаз точен, образы ярки, композиция крепка, суждения неожиданны и парадоксальны. Книга обладает всеми качествами, привлекающими непраздного читателя.
Цена: 400 руб.

Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.

Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru