ФИЛОСОФСКИЙ КОММЕНТАРИЙ

Стиг Дагерман

Наша жажда утешения неутолима

 

У меня нет веры, поэтому мне никогда не стать счастливым человеком, ибо счастливому человеку неведом ужас от того, что вся его жизнь — бессмысленная суета на пути к неизбежной смерти. От предков мне не досталось по наследству ни бога, ни ощущения надежной гавани, откуда я мог бы привлечь к себе внимание высших сил. Не досталось мне и хорошо скрываемой ярости скептиков, гласа вопиющих в пустыне рационалистов или воинственности атеистов. Вот почему я не осмелюсь первым бросить камень в того, кто верит в вещи, вызывающие у меня сомнение, или в того, кто обожествляет само сомнение, словно и оно не погружено во тьму. Камень угодил бы в меня самого, ибо в одном я уверен твердо: человек испытывает жажду утешения и она неутолима.

Сам я охочусь на утешение словно охотник на дичь. Увижу ее в чаще леса, замечу хоть краем глаза — тут же стреляю. Чаще всего промахиваюсь, но иногда попадаю, и к моим ногам падает добыча. Я знаю, что утешение так же недолговечно и мимолетно, как шелест ветра в кронах деревьев, поэтому спешу сразу же овладеть жертвой.

И что же мне достается?

Поскольку я одинок: любимая женщина или попутчик-неудачник. Поскольку я — писатель: звенящая тетива слов, чье натяжение наполняет меня радостью и ужасом. Поскольку я —
узник: окно, откуда открывается неожиданный вид на свободу. Поскольку мне угрожает смерть: тепло, исходящее от животного, злорадно колотящееся сердце. Поскольку мне угрожает море: островок спасительного гранита.

Однако есть и другие утешения, они приходят ко мне как незваные гости, и комната наполняется их низменным шепотом: «Я — твоя похоть, люби всех! Я — твой талант, используй меня, поступай со мной так же, как с собой! Я — твоя жажда удовольствий, лишь гурманы живут по-настоящему! Я — твое одиночество, относись к людям с презрением! Я — твое желание умереть, режь!»

Равновесие — узкая дорожка. Я вижу две силы, угрожающие моей жизни: с одной стороны — алчно разинутые рты неумеренности, а с другой — скупая, самопожирающая горечь. Но я отказываюсь делать выбор между оргией и аскезой, даже если цена отказа — постоянный страх и нервная дрожь. Мне мало просто знать, что любое действие может быть оправдано законом о невозможности свободного волеизъявления. Я не ищу оправданий тому, как живу, нет, я ищу полной противоположности оправданиям — освобождения. Наконец-то я четко осознал: все утешения, лишающие меня свободы, — просто иллюзия, отражение моего отчаяния. Ибо отчаяние говорит: «Оставь надежду, ибо день с двух сторон окружен ночью!» А фальшивое утешение тут же кричит: «Надейся, ибо ночь с двух сторон окружена днем!»

Но людям не нужно утешение, которое можно найти в игре слов, им нужно утешение, которое несет свет. А если кто желает стать дурным человеком, то есть человеком, живущим так, будто любой поступок можно оправдать, то пусть хотя бы сохранит в себе немного добра, чтобы заметить, когда это произойдет.

Бесчисленное количество раз мы из нужды бросаемся на поиски утешения. Никому не известно, когда нас снова накроет тень, жизнь — не из тех задач, что решаются простым отделением света от тьмы, а дня — от ночи, жизнь превращается в непредсказуемое путешествие по несуществующим местам. Иногда я иду по берегу и c ужасом чувствую притяжение вечности, которая бросает вызов моему существованию беспрестанным движением моря и беспрестанным полетом ветра. И что же тогда время, если не утешение, ведь все человеческое непостоянно — но какое же слабое это утешение, если разбогатеть на нем могут одни швейцарцы!

Иногда я сижу у камина в надежных стенах самой уютной комнаты на свете и внезапно ощущаю: меня со всех сторон окружает смерть. Она в огне, в острых предметах вокруг меня, в тяжелом потолке и массивных стенах, она в воде, в снеге, в жарé, в моей крови. Разве можно в такие моменты быть уверенным в чем-то, кроме утешения, ибо смерть и жизнь всегда идут рука об руку, — и какое жалкое это утешение, ведь оно лишь напоминает нам о том, что мы всеми силами стараемся забыть!

Я заполняю пустые страницы прекраснейшими комбинациями слов, которые вспыхивают у меня в голове. Отчаянно ищу подтверждение того, что жизнь моя не бессмысленна, что я не одинок в этом мире, и для этого собираю слова в книгу и дарю ее миру. Взамен мир дает мне деньги, славу и молчание. Но что` проку в деньгах, что` мне с того, что я вношу вклад в развитие литературы, если мне важно лишь то, чего мне не получить: подтверждения, что мои слова достигли сердца мира. И что тогда мой талант, если не утешение, спасающее от одиночества, — но что за жуткое утешение, если от него я лишь с пятикратной силой ощущаю одиночество!

Свобода видится мне зверем, быстро перебегающим через поляну, и чей-то голос шепчет мне: «Живи просто, бери то, что хочешь, и да не убоишься ты закона!» Но этот добрый совет — не более чем утешение, ведь свободы не существует, и какое же жестокое утешение для того, кто понимает, что пройдут миллионы лет, прежде чем человек сможет обернуться ящерицей!

Наконец я осознаю, что наша земля — массовое захоронение, что в этой огромной могиле бок о бок лежат царь Соломон, Офелия и Гиммлер. А значит, и жестокому, и несчастной предстоит умереть той же смертью, что и мудрецу, а смерть, таким образом, может показаться утешением тому, кто неверно прожил жизнь. Но как же оно отвратительно для того, кто хотел бы находить в жизни утешение перед лицом грядущей смерти!

Ни в одной философии я не чувствую себя как птица в небе, как рыба — в воде. Все, что у меня есть, — поединок, разворачивающийся каждую секунду моей жизни, поединок между утешениями ложными, лишь увеличивающими бессилие и повергающими меня в пучины отчаяния, и утешениями истинными, дающими лишь временное освобождение. Возможно, стоит сказать иначе: не утешениями, а утешением, ибо, строго говоря, для меня существует лишь одно истинное утешение: мысль о том, что я — свободный человек, отдельная личность, властелин в своих пределах.

Но свобода начинается с рабства, а независимость — с зависимости. Вернейший признак несвободы — страх жизни. Самый очевидный признак свободы — спокойная, радостная независимость, приходящая, когда страх ослабевает. Знаю, эти слова звучат так, будто мне нужна зависимость для того, чтобы наконец найти утешение в том, что я — свободный человек, и наверняка это правда. В свете своих действий я замечаю, что цель всей моей жизни, судя по всему, состоит в том, чтобы вешать себе на шею мельничные жернова. То, что могло бы дать мне свободу, дает рабство, дает жернова вместо хлеба.

Все служат разным хозяевам. Меня, к примеру, настолько порабощает мой талант, что я не решаюсь использовать его из страха навсегда его потерять. Я попадаю в такое рабство к собственному имени, что не решаюсь написать ни строчки из страха нанести ущерб своей репутации. И когда в конце концов у меня начинается депрессия, я попадаю в рабство и к ней. Сильнее всего я стремлюсь удержать ее, больше всего на свете хочу чувствовать, что моя единственная ценность состоит в том, что я утратил: в способности выжимать прекрасное из отчаяния, нежелания и слабостей. Я хочу с горьким удовлетворением смотреть, как дома мои превращаются в руины, а меня самого постепенно заносит снегом забвения. Но депрессия похожа на семь заключенных одна в другую шкатулок, и в седьмой лежат нож, бритва, яд, глубокий омут и край крыши. В конце концов я становлюсь рабом всех этих орудий. То ли они идут за мной, как верные псы, то ли я, как верный пес, иду по их следу. Тогда я, кажется, начинаю понимать, что единственным доказательством свободы человека является самоубийство.

Однако чудо освобождения приближается, причем с совершенно неожиданной для меня стороны. Оно может произойти на берегу океана, и еще недавно внушавшая мне ужас вечность вдруг станет свидетелем моего второго рождения, на этот раз — свободным человеком. Что же это за чудо? Простое и внезапное понимание, что никто — ни власти, ни люди — не имеет права предъявлять мне требования, от которых пропадает желание жить. Ведь если пропадет желания жить, что же останется?

Поскольку я стою на берегу моря, то могу учиться у моря. Не требуйте от моря, чтобы его волны несли вперед все корабли мира, не требуйте от ветра, чтобы тот постоянно наполнял собой все паруса мира. Не требуйте же и от меня, чтобы жизнь моя оказалась в плену определенных функций. Не долг превыше всего, а жизнь! Я, как и все люди, имею право на мгновения, когда можно сделать шаг в сторону и ощутить, что я — не просто часть огромной толпы, которая называется населением земного шара, а самостоятельно действующая единица!

Лишь в такие мгновения я свободен ото всех тех знаний о жизни, которые ранее приводили меня в отчаяние. Признаю: море и ветер, естественно, переживут меня, да и вечности нет до меня дела. Но почему мне должно быть дело до вечности? Моя жизнь коротка, но только если я кладу ее под нож гильотины летоисчисления. Мои возможности в этой жизни ограничены только в том случае, если я начинаю считать количество слов или книг, которые я, трудясь в поте лица, успею написать, прежде чем умру. Но кто меня просит считать? Время — фальшивое мерило жизни. Время — по сути своей бесполезный измерительный инструмент, ибо ему доступны лишь внешние проявления моей жизни.

Все самое важное, что происходит со мной, что дает моей жизни такую удивительную наполненность: встреча с любимым человеком, ласковое прикосновение, помощь в трудную минуту, лунный свет в глазах, прогулка на яхте, радость от общения с ребенком, захватывающая дух красота — все это разворачивается совершенно вне времени. Потому что совсем неважно, сколько длится моя встреча с прекрасным — одну секунду или сто лет. Блаженство не просто не имеет отношения к времени, оно просто разрывает всякую связь между жизнью и временем.

Итак, я снимаю с плеч тяжелое бремя времени, и тогда ощущение, что я постоянно должен стремиться к новым достижениям, уходит. Не надо мерить этим мою жизнь! Конь преодолевает препятствие без усилий, солнце всходит само по себе, так и человеческая жизнь является не попыткой достичь цели, а лишь путем к целостности. Целостный человек не пытается ничего достичь, он действует из состояния покоя. Бессмысленно утверждать, что море создано лишь для того, чтобы по нему ходили армады кораблей и плавали дельфины. Конечно, все это происходит, но море остается свободным. Не менее бессмысленно утверждать, что человек создан для чего-то, кроме самой жизни. Он может работать у станка или писать книги, но с тем же успехом заниматься и чем-то другим. Важным остается другое: человек может заниматься чем угодно, сохраняя свободу и ясно понимая, что он, как и все другие элементы творения, является самоцелью. Он покоится в самом себе, словно камень на песке.

Я могу ощущать свободу и от власти смерти. Разумеется, я никогда не избавлюсь от мысли о том, что смерть идет за мной по пятам, и тем более никогда не смогу отрицать факт ее существования. Но я способен превратить эту угрозу в ничто, отказавшись строить свою жизнь на столь преходящих основаниях, коими являются время и слава.

Однако не в моей власти все время смотреть на море и сравнивать его свободу с моей. Настанет время, когда мне придется обернуться, посмотреть на берег и встретиться с теми, кто притесняет меня. И тогда я буду вынужден признать, что человек создал такие формы жизни, которые, по крайней мере на первый взгляд, обладают большей силой, чем он сам. Несмотря на всю мою новообретенную свободу я не способен победить их и могу лишь стонать под их пятой. Однако я понимаю, какие требования к людям невозможны, а какие — неизбежны. В некотором роде, видится мне, мы навсегда или по крайней мере надолго лишены свободы определенного характера. Той свободы, которая есть у существ, обладающих своей стихией. У рыб — одна стихия, у птиц — другая, у обитающих на суше зверей — третья. Человек же остается чужаком, для которого перемещение в любой из этих стихий влечет за собой неизбежный риск. У Торо был хотя бы лес в Уолдене — но где теперь тот лес, где человек может доказать миру, что способен жить свободной жизнью, вне жестких рамок общественных форм?

Я вынужден ответить: нигде. Если я хочу жить свободной жизнью, то пока что вынужден оставаться в этих стенах. Значит, мир сильнее меня. Мне нечего противопоставить его власти, кроме себя самого, — но с другой стороны, а что еще у меня есть? Ибо до тех пор, пока я не позволю им победить, кое-какой силой обладаю и я. И сила моя ужасает до тех пор, пока я способен противопоставить свои слова словам мира, поскольку тот, кто строит тюрьмы, обычно более косноязычен, нежели тот, кто строит свободу. И власть моя станет безграничной в тот день, когда у меня не останется ничего, кроме молчания, когда мне больше нечем будет защитить свое достоинство, потому что живое молчание неуязвимо для всех топоров мира.

Вот в чем я нахожу единственное утешение. Знаю, еще не раз мне предстоит вновь и вновь погружаться в бездну неверия, однако воспоминание о чуде освобождения станет моими крыльями и понесет навстречу цели, от которой захватывает дух: к утешению, которое больше, чем просто утешение, больше чем философия, — к смыслу жизни.

Перевод Наталии Пресс

 


Стиг Дагерман (1923—1954) — писатель, представитель фюртиотализма (литературного направления, тесно связанного с французским экзистенциализмом). Произведения Дагермана переведены на множество языков и продолжают переиздаваться в Европе и США. Публикуемое эссе отражает анархо-синдикалистские взгляды автора, предвосхитившего вопросы, которые в наши дни встают с новой остротой. Перевод выполнен по: Stig Dagerman. Essäer och texter. Bokförlaget Pan, 1990.

Подписку на журнал "Звезда" на территории РФ осуществляют:

Агентство РОСПЕЧАТЬ
по каталогу ОАО "Роспечать".
Подписной индекс
на полугодие - 70327
на год - 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru

Интернет-подписка на журнал "Звезда"
Интернет подписка
ВНИМАНИЕ!
Открыта льготная подписка на серию
"Государственные деятели России глазами современников"


23-26 мая
Журнал "Звезда" - на XIV Санкт-Петербургском Международном книжном салоне.
Наш стенд - 523.
Адрес: Санкт-Петербург, Манежная пл., 2 (Зимний стадион).
7 апреля 2019 года с 12 до 18 часов мы принимаем участие в Дне Еврейской книги в Большой Хоральной Синагоге Санкт-Петербурга (Лермонтовский пр., д. 2).
Вход на ярмарку свободный.
"
15 марта
В Доме актера (Невский, 86) состоится вечер, посвященный 95-летию «Звезды».
Начало в 19-00. Вход свободный.
Смотреть все новости


Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru