XVIII Международный форум молодых писателей

Михаил Фоминых

Appendix vermiformis

 

 

В новогоднюю ночь две тысячи десятого года я остался единственным трезвым врачом в военном госпитале и к тому же самым молодым. Если быть честным — это такой вид дедовщины: новички всегда дежурят в Новый год.

И, как назло, через два часа после боя курантов (по местному времени) приводят солдата с больным животом. Чукчу. Хотя в госпитале и существует хирург Антон Петрович Уколов, который ловко справляется с хирургическими задачами, мне — как военному врачу — необходимо уметь всё. Абсолютно всё. Антон Петрович может заболеть и напиться до забытья, вот как в эту ночь. Кроме меня и Уколова в госпитале были еще стоматолог, анестезиолог и начальник, который уже и забыл, что такое медицина. А я в интернатуре терапии обучался, стало быть — я терапевт, никак не хирург. На операциях до этого только крючки держал. Еще в школе и на первых курсах я мечтал о хирургии, но на третьем курсе точно понял, что это ну совсем не мое. А я должен уметь всё…

Я помню прекрасно бледную с зеленым оттенком физиономию передо мной в смотровой. До этой ночи я не встречал зеленых чукчей, они все были смуглыми. Это был солдат из роты кочегаров, руки его были черны от угля, а под ногтями прочно засела зольная грязь. Отлично помню и его вынужденное положение: он обеими руками держался за живот и при этом громко стонал. С умным выражением я приложил ладонь к горячему лбу и приказал ему раздеваться, параллельно судорожно задавая вопросы, на которые я хотел получить отрицательный ответ.

— Где болит, показывай! Тошнота, рвота были сегодня?

Солдат убедительно мычал в ответ на все мои вопросы и качал головой. Тут мне отчетливо вспомнились именные аппендикулярные симптомы: Ровзинга, Образцова, Кохера, Щеткина—Блюмберга. Всего их, наверное, штук сорок,
но и этих хватило, чтобы мои самые страшные сомнения подтвердились. Острый аппендицит. Надо быстро принимать решение.

— Давно живот болит? — продолжал я расспрос, при этом не отпуская руку с живота.

— Да уж второй день, док! О-о-о-о… Что ж вы меня так мучаете? Зачем мне давите? А-а-а-а-а-а!

Вот дура-а-а-к! Вчера бы пришел, все бы на месте были. И анестезиолог и Уколов! Мы бы втроем справились… А сейчас что? Угораздило же тебя в Новый год заболеть! Идиот!

— Тут операция нужна, солдат! Если сейчас не сделаем, до утра можешь не дотянуть! Соображаешь? Согласен?

— Да делайте со мной что хочете, лишь бы не болело! О-о-о-о-о…

По спине вдоль позвоночного столба стекал холодный пот при одной только мысли об операции. В голове всплывали рассказы Чехова и Булгакова, и тут мне впервые показалось, что их медицинские байки нисколько не смешные. Надо быстро принимать решение.

— Алло, Ильинична? Да-да, и тебя с Новым годом, дорогая! Ты много выпила? На ногах стоишь? Стоишь? — хорошо! А анестезиолог наш знаешь где? С тобой бухал? Уже лежит? Ну ладно, давай руки в ноги и в госпиталь! У меня тут острый живот, резать будем! До Уколова дозвониться не могу, значит, тоже уже лежит… Как придешь, готовь операционную и набор для аппендэктомии! Кишки резать, говорю, будем! Ты меня поняла?!

Отправил бойца с сопровождающим в душ отмывать грязь с тела и брить пах, а сам побежал искать атлас оперативной хирургии. Через сорок секунд прибежал к себе в кабинет и схватил книгу с полки, перелистал ее влажными пальцами, нашел главу про аппендицит. На рисунках все было до неприличия просто и понятно. Вот кишка, вот брыжейка, вот червеобразный отросток, черт бы его побрал! Пробовал читать пояснения и ничего не понимал, буквы скакали перед глазами. Я ни разу самостоятельно не делал аппендэктомию. Но теперь уже поздно…

В два часа тридцать минут я поднялся в операционную с книгой под мышкой и будто сквозь туман увидел кафельный пол, бестеневую ослепительную лампу и блестящие инструменты. Солдат уже лежал полураздетый на столе. Ильинична, самая опытная медсестра в госпитале, завершала раскладку инструментов на столике, об истинном предназначении половины из которых я и не подозревал. Сопровождающего я отправил домой к Уколову, в последней надежде его разбудить. Стараясь не выдать дрожи в ногах, приступил к предоперационной обработке рук.

— Док, а книжка вам зачем? Вы чё, меня по ней резать будете? — вдруг спросил солдат.

— Нет, боец! Я этих разрезов столько сделал, что мне теперь скучно только скальпелем махать, и я читаю книги во время операций, — объяснил я.

— Ну, тогда ладно! О-о-о-о, как болит… — и он продолжил выть.

Когда я раскрыл атлас с изображениями аппендикса и положил на второй столик рядом с собой, Ильинична, несмотря на замутненный взгляд, сразу все поняла и вопросов лишних больше не задавала. Мы соорудили некое подобие ширмы из стерильной клеенки между головой солдата и операционным полем.

— Ильинична, готовь новокаин, пожалуйста, будем под местным делать, — приказал я.

Передо мной предстал живот, обработанный йодом и спиртом, на котором красовалась разметка будущего разреза.

— Зажим и скальпель, — я старался говорить «уверенно».

Произносить эти два слова я мечтал со школьной скамьи. Но сейчас я думал только о том, чтобы не убить солдата на столе. Что же я делаю? Из радио тихо доносились звуки музыки уникальной в этих краях станции «Пурга»; самой музыки и слов я разобрать не мог, слышал только свой пульс. Я взял скальпель и провел косую черту. Крови не было. Из раны выступил бело-желтый жир. Я второй раз провел скальпелем по этой субстанции и опять ничего не кровило.

— Крючки, доктор! — произнесла Ильинична.

— А? Что? Да, конечно, спасибо. Не больно?

— Не, вообще ничё не чувствую… и болеть меньше стало… — ответил солдат.

Аккуратно, стараясь вспомнить все свои навыки, я при помощи зажима и скальпеля стал продвигаться вглубь разреза. Когда дошел до мышцы, в рану откуда-то хлынула темно-красная густая кровь и мгновенно заполнила всё. Ильинична стала вытирать ее марлей, но кровь никак не унималась. Сдерживая дрожь в руках, я стал тыкать зажимом по краям разреза; кровь не останавливалась. В один миг мне стало холодно, и ручеек на спине превратился в полноводную реку. Зачем я пошел в медицину? Почему я сегодня не нажрался, как доктор Уколов? Лежал бы себе пьяный дома…

— Крючками не справлюсь. Давай ранорасширитель!

В слепом отчаянии я зажал край раны; кровь перестала течь. Перевязал сосуд и попросил отсос для крови. Теперь рана была чистой и на ее дне блестел апоневроз. Дальше я стал действовать более уверенно, разрезал апоневроз и раздвинул мышцы. Поднял в виде конуса пинцетом брюшину и рассек и ее. По радио объявили, что местное время три часа тридцать минут. Я что, час тут вожусь? Пока даже кишку еще не видел. Куда я полез? Дождался б, когда Уколов протрезвеет, и помог ему. Но нет же, сам взялся. Ильинична заботливо промокнула мой лоб.

То, что я видел теперь внутри раны, не было похоже ни на один рисунок из атласа. Я пальцами извлек наружу слепую кишку; по руководству, у нее должен быть серо-аспидный цвет. Солдат продолжал безмолвно мычать, на боль не жаловался, значит, можно было действовать дальше. Я и аспид-то в глаза не видел, но продолжил поиски червеобразного отростка. Вот же он! Червяк! Ярко-красный и скользкий. Схватил его зажимом, перевязал ниткой и решительно оттяпал от кишки. Разжав концы зажима, я быстро выбросил его в отходы. Но Ильинична, окончательно протрезвевшая к этому моменту, посмотрела на меня с укором и достала его своим пинцетом. После чего погрузила червяка в банку со спиртом. Точно! Нужно же еще гистологию провести того, что я отрезал. Все молчали. Мне хотелось извиниться за свое незнание и невежество перед Ильиничной за то, что я вообще учился на врача. Но ход моих мыслей прервал солдат:

— Док, ну чё у вас там? Долго мне еще так лежать? У меня жопа затекла, и я в туалет хочу!

Сквозь пелену на глазах я увидел ухмылку на лице Ильиничны и ответил:

— Не ссы, боец! Отрезали что надо, и вот уже зашиваю. Потерпи чуток!

Я стал послойно зашивать свой разрез как умел. Закончив с шитьем, я с помощью Ильиничны переложил солдата на каталку, и его отвезли в палату.

— Блестящая операция, доктор! — произнесла она.

Мне подумалось, что она смеется надо мной, и я посмотрел на нее с недоверием. Ее улыбка говорила об обратном.

— Правда-правда! Доктор Уколов быстрее, конечно, справляется, но у него рука набитая. А вы в первый раз — и вот так! Р-р-раз — и отрезал!

Я сделал последние назначения необходимой терапии и сел за написание нудного, но необходимого протокола операции. Рубашка окончательно высохла в пять утра, я проведал солдата, который мирно спал под одеялом, и пошел к себе. Добрался до кушетки и лег на нее прямо в одежде. Через пять минут я уже спал.

В течение следующего дня я проверял состояние солдата ежечасно. Каждый раз приподнимал повязку: швы на месте? Не разошлись? Солдат чувствовал себя гораздо лучше, температуры и боли больше не было. После десятого раза он уже напрягся:

— Добрый доктор, со мной все хорошо, отдыхайте, пожалуйста! Ничего не болит, и я уже даже смог пожрать.

Вечером второго дня пришел кривой и заспанный доктор Уколов, проверил мои швы, похвалил меня и ушел пить дальше. Я продолжал ночевать в госпитале. Следующие пять дней я жил как в тумане, заметно исхудал и осунулся.

Мой воспаленный разум рисовал страшные картины. У солдата разойдутся мои неровные швы, и кишка вылезет наружу. У него будет сепсис! Зачем я туда вообще сам полез? Солдата начинает трясти озноб, поначалу он улыбается, вспоминает свой родной чум и родителей, потом затихает. Ему уже совсем не до оленьего мяса и красной рыбы. Температура поднимается все выше и начинается бред с галлюцинациями. Приходят доктор Уколов и командир части. А затем его накрывают белой простыней и увозят в морг.

По поселку начинают ползти слухи.

— Чё это он умер?

— Так это наш начмед ему операцию в Новый год сделал!

— Во оно как!

Потом следствие, военный суд, об этом уже знает все Министерство обороны. Подключается Комитет солдатских матерей. Позор на всю страну. И вот я уже не военный врач и не человек вовсе.

Уколов продолжал пить вместе с анестезиологом. Патологоанатом согласился принять меня после Рождества Христова. Все это время на меня смотрела со стола банка с червяком.

На следующий день после православного праздника я первым делом направился через залив в городскую больницу к специалисту по червеобразным отросткам. Это был человек с длинными седыми усами и бородой. Этот доктор работал здесь с момента основания больницы. Налил кофе, взял из моих рук склянку и удалился в лабораторию. Вернувшись через тридцать с чем-то минут, он сказал сквозь бороду:

— Это точно червеобразный отросток, только он нормальный абсолютно! Но это мне еще перепроверить надо будет. Главное, что солдат жив и здоров! Допивай свой кофе и пойдем коньяку лучше тяпнем.

И в этот момент мне сразу как-то легче стало. Я тут же обрадовался и позвонил Ильиничне с отличными новостями. Вернулся в госпиталь, снял солдату швы с раны и отправил его в часть.

Еще через неделю я получил заключение патологоанатома, которое я не стал вклеивать в историю болезни, а тут же сжег. Но его текст помню до сих пор:

«Отросток обычного цвета, сосуды брыжейки инъецированы, на разрезе — слизистая оболочка несколько отечна, без эрозий и очагов деструкции, в просвете — небольшое количество прозрачной слизи. Гистологически отмечается полнокровие сосудов слизистой оболочки и подслизистой основы, в криптах — единичные слущенные клетки. Рисунок лимфоидных узелков сохранен. Просвет заполнен слабооксифильными массами с единичными полиморфноядерными лейкоцитами. Дата. Подпись. На обороте значилось — Cum Deo!»

Только после этой бумаги солдат навсегда исчез из моей головы.

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»!
Рады сообщить, что № 3 и № 4 журнала уже рассылается по вашим адресам. № 5 напечатан и на днях также начнет распространяться. Сердечно благодарим вас за понимание сложившейся ситуации!
Редакция «Звезды»
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
31 октября
В редакции «Звезды» презентация книги: Борис Рогинский. «Будь спок. Шестидесятые и мы».
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Всем читателям!

Чтобы получить журнал с доставкой в любой адрес, надо оформить подписку в почтовом отделении по
«Объединенному каталогу ПРЕССА РОССИИ «Подписка – 2021»
Полугодовая подписка по индексу: 42215
Годовая подписка по индексу: 71767

Так же можно оформить подписку через ИНТЕРНЕТ- КАТАЛОГ
«ПРЕССА ПО ПОДПИСКЕ» 2021/1
индексы те же.

Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Мириам Гамбурд - Гаргулья


Мириам Гамбурд - известный израильский скульптор и рисовальщик, эссеист, доцент Академии искусств Бецалель в Иерусалиме, автор первого в истории книгопечатания альбома иллюстраций к эротическим отрывкам из Талмуда "Грех прекрасен содержанием. Любовь и "мерзость" в Талмуде Мидрашах и других священных еврейских книгах".
"Гаргулья" - собрание прозы художника, чей глаз точен, образы ярки, композиция крепка, суждения неожиданны и парадоксальны. Книга обладает всеми качествами, привлекающими непраздного читателя.
Цена: 400 руб.

Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.

Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru