БЫЛОЕ И КНИГИ

Александр Мелихов

Давиды и Голиафы

О том не пели наши оды,

Что в час лихой, закон презрев,

Он мог на целые народы

Обрушить свой верховный гнев...

Александр Твардовский. За далью — даль

 

Почитатели Сталина ставят ему в заслугу восстановление Российской империи, забывая о том, что империя — это не только территория, но и некое надэтническое единство, надэтническая идентичность, в нашем случае «советская». Сталин же пренебрег одним из важнейших факторов формирования имперской идентичности — объединением в единый общий пантеон национальных святынь и героев всех хоть сколько-нибудь влиятельных этносов. Эту традицию поддерживать многонациональную империю методами мононационального государства продолжали и его наследники, выводя из терпения национальные меньшинства неустанным перечислением доблестей и благодеяний Старшего Брата, чье силовое и культурное доминирование и без того было совершенно очевидно.

Это о духовных, психологических факторах. Но Сталин, случалось, и самым нелепым образом (о жестокости я не говорю, для сталинистов цель оправдывает средства) нарушал вполне земной и даже циничный принцип «разделяй и властвуй». Этот принцип требует постоянного подкармливания пряниками лояльных и кнута лишь для откровенно нелояльных; обрушивая же кнут на всех без разбора, правитель всех без разбора и отталкивает в лагерь нелояльных.

Осуществив депортацию провинившихся, по его мнению, народов именно 23 февраля, Сталин попрал оба имперских принципа: он и обрушил свой верховный гнев в равной степени на виновных и невиновных, и выбрал для этого такой день, который десятки лет, если не долее, будет считаться для большинства праздничным, а для пострадавших народов — днем национального траура. От российских властей всегда будет требоваться огромный дипломатический такт, чтобы в одних и тех же речах какие-то народы (большинство) поздравить, а каким-то посочувствовать. Пока что движения в этом направлении не наблюдается.

Лидеры общественного мнения пострадавших народов, по крайней мере в советское время, тоже оказывались в сложном положении: им было необходимо, с одной стороны, указывать на вопиющую несправедливость того, что с ними проделали, а с другой — подчеркивать свою преданность той власти, которая это проделала. В книге «В тисках» (Назрань, 1998) Народного писателя Чечено-Ингушетии Саида Чахкиева проступают обе эти, как теперь выражаются, интенции.

Несмотря на звание Народного писателя и зачинателя ингушского романа, книге предпослана благодарность Хусейну Магомедовичу Гадаборшеву и Тамаре К., «благодаря бескорыстной помощи которых стало возможным издание этой книги», — похоже, до конца своих дней Саид Чахкиев был со своим народом там, где его народ, к несчастью, был. Биография его типична. Родился в 1938 году в Назрановском районе, а в первый класс пошел в 1945 году в Алма-Атинском. После смерти отца и матери вечерняя школа, работа грузчиком в Алма-Ате, потом горно-металлургический техникум в городе Балхаше, затем стройки в Алма-Ате, рудник в Талдыкурганском районе. Грозный, два года работы корректором, собкором и литработником газеты «Сердало». Затем сначала заочное, а через год очное отделение Литературного института. Потом вполне успешная литературная и административная карьера: главный редактор республиканской газеты «Сердало», директор республиканского кукольного театра, министр культуры Республики Ингушетия…

Но пепел Клааса продолжал стучать в его сердце.

Первый же рассказ «Выйти замуж за огонь» обращается к страшной ссыльной зиме. Не слишком заботясь о красоте слога, не избегая прямой публицистики, автор спешит рассказать, «как это было».

«Вот уже месяц, как Угуза и Лубу выселили сюда, в холодную казахскую степь. Ни зерна, никакой скотины, даже вещей, которые можно было бы обменять на хлеб, взять не позволили. Так, кто в чем был, с детьми малыми на руках, и влезли, подгоняемые солдатами, в грузовик. Да не одни же они! Выселяли все село подчистую: и больных немощных стариков, и детишек малых, и беременных женщин — никого не пожалели, никого не оставили. И разве только их село? Всех ингушей, всех чеченцев объявили изменниками, предателями, врагами, сорвали с родной земли, где с незапамятных времен жили и умирали их деды и прадеды. В одни сутки целый народ лишили родины, чести, святых отцовских могил, лишили всех человеческих прав. За что?!

Везли сюда, как скотину, в просвистанных ледяным ветром вагонах. Три недели тянулась страшная дорога. От стужи и голода умирали, не выдержав, старики и дети. На каждой остановке торопились выдолбить в мерзлом грунте ямы, чтобы хоть как-то схоронить родных своих — пусть чужая, а все же земля. Но чаще этого не успевали, поезд трогался, и трупы оставались лежать прямо у насыпи. Кричал паровоз, и разрывались сердца».

Однако Народный писатель не поддается соблазну изобразить народ собранием страдающих ангелов. Немолодой вдовец Сурхо, каким-то образом сохранивший то, что замерзающим нищим представляется несусветным богатством, предлагает Угузу и Лубе поддержать их шестерых детей, если они выдадут за него двоюродную сестру Угуза красавицу Эзи. Эзи уже давно получила похоронку на любимого мужа, но, вопреки всему, она еще надеется, что он вернется, — и отказывает «богатому» жениху. Угуз и Луба умоляют ее, заклинают жизнью их детей, становятся на колени, — романтичная Эзи неумолима. Тогда супруги начинают избивать ее, запирают в ледяных сенях…

В конце концов Эзи убегает в морозную степь и находит смерть в подож­женном ею же стоге сена — «выходит замуж за огонь».

Такие дела. Решайте сами, кто здесь убийца. И не говорите, что все здесь только жертвы. Жертвы тоже за что-то отвечают. Хотя механизм остервенения запустила, безусловно, советская власть.

Тем не менее роман «Волчьи ночи» рассказывает о том, как храбро ингуши сражались с Деникиным, то есть были сторонниками советской власти, когда она была еще слаба. А с ними пока что говорили относительно мягко, у них был выбор.

«Ведь если не пустить деникинскую армию, если принять неравный бой — значит погибнут отцы, матери, сестры, братья, друзья, дети. Если они сейчас пропустят деникинцев, дадут им людей и коней — быть может, кровь и не прольется. Они не большевики, в селе у них всего три коммуниста, их можно спрятать, отправить в горы. И тогда, как обещает офицер, все останутся живы.

Но начнется резня во Владикавказе, в Грозном, и если там падет власть Советов, для всех горцев это обернется еще более тяжкой бедой. Нет, такого ингуши не допустят!»

Проза Чахкиева сильна богатством бытовых подробностей, но, к сожалению, мне приходится выделять прежде всего публицистические тенденции. В романе «Золотые столбы» автор тоже с первых страниц спешит показать, сколь несправедливы обвинения ингушей в массовом дезертирстве: «В прошлом году ребята окончили десятилетку и с тех пор до смерти надоели районному военкому бесконечными просьбами об отправке на фронт».

А заканчивает проклятиями.

«— Будь проклят твой Сталин! — выкрикнул кто-то.

 — Да не лежать ему в своей могиле! — глухо добавил Жамарза.

 — Да сгореть ему в адском огне! — бросил Асхаб.

И все сбылось. Исполнились все три проклятья.

Но до этого еще нужно было дожить. Впереди были еще утраты и обретения».

В том числе и обретение мифа о Сталине как о суровом, но мудром государственном вожде.

И этот национальный миф — одно из серьезнейших препятствий к возрождению мифа наднационального, общегосударственного, который только и мог бы примирить с Российской Федерацией пострадавшие от вождя народов этносы, не имеющие возможности утешиться ролью народа-гегемона.

Русский народ в Российском государстве настолько сильнее прочих, что у наивных и несведущих людей довольно часто возникает чувство, будто национальным меньшинствам жилось бы спокойнее, если бы он был послабее: Давиды без Голиафов уж как-нибудь между собой поладили бы. Однако у македонцев с сербами или болгарами силовой разрыв не так уж и огромен, с высоты величия великих держав они все более или менее Давиды. Но вот как современный македонский классик Петре Андреевский (1934—2006) в своем романе «Пырей» (Скопье, 2008, перевод Ольги Панькиной) изображает их отношения той идиллической поры, когда о тоталитарных режимах никто и помыслить не мог и даже слова такого, по-моему, не существовало.

Автор владеет историческим и этнографическим материалом не хуже Лескова в «Житии одной бабы», и долюшка женская в романе — самая сильная сюжетная линия. Однако в это и без того нелегкое «Житие», словно в «Войне и мире», вторгается История, то есть война, — чем еще матери-истории себя показать? — и обычная жизнь (любовь, дети, тяжелый крестьянский труд), будучи отнятой, превращается в невероятное счастье. Зато обнаруживается, что никому еще вчера не интересных Давидов-македонцев начинают рвать на части Давиды покрупнее.

«Когда случилась эта заваруха в Сараеве, одни повезли наших на австрийскую границу, другие — в Эдирне (Адрианополь. — А. М.). <…>

Не дают ни спросить чего, ни сказать, если умеешь сказать. Чтоб спросить, надо сказать, а скажешь — облают. Одни: „мать твою, болгарку“, другие: „мать твою, сербку“. Все тебя по матери, да по чужой. Никто не признает за тобой твоего собственного места, не понимает, что ты ни тот ни другой. Никто в покое не оставляет. Ни этот, ни тот, ни даже земля твоя. Потому что и на ней надо скрываться. Вот я и думаю тогда, все мы думаем: что теперь с нами станет. Рассеется племя наше, угаснет, истребится».

Главный герой обращается к «воеводе», вчерашнему борцу за свободу, бесстрашному и беспощадному командиру партизанского отряда:

«— Куда хотите идите, — говорит воевода, — кем хотите записывайтесь.

— А все-таки сербами, болгарами или греками? — спрашиваю.

— Не спрашивайте меня больше ни о чем, — говорит, — я вам больше не воевода.

— А может, турками, цыганами или албанцами?

— Ничего мне на ум не приходит, мозги больше не работают, — отвечает воевода».

Капитулировавший пассионарий выражается еще резче.

«— Чтобы государство было, нужен царь, учителя, доктора, писаря, — говорит воевода, — а тут только блохи и пятна от блох. Вся Македония, чтоб ты знал, — одна большая помойка».

Вчерашние крестьяне тоже вынуждены рассуждать о высокой политике.

«— Великие державы договариваются, — говорит Геро Генеский, — может, дадут автономию?

— Не пробовал такого блюда, — говорит Гоше Любин, — даже и не слышал никогда».

А сербские начальники одергивают: никакой Македонии нет, есть южная Сербия. А когда в плен попадает целая рота болгарских солдат, «один капрал из сербов хватает болгарского полкового священника и машет ножом у него перед горлом.

— Это ведь ты пропаганду разводишь, что Македония — это Болгария, а?»

А пленные болгарские солдаты в ужасе смотрят на солдат Антанты, среди которых порядочно арабов и негров, и умоляют не отдавать их им на съедение: офицеры им разъяснили, что те едят людей живьем.

Но кое-кто из македонцев хочет примкнуть к хозяевам не за страх, а за совесть — она же частенько подсказывает возвести нужду в добродетель. Вот перекрикиваются через линию фронта двоюродные братья:

«— Если ты сербом скажешься, — кричит Стоян, — я тебе голову на кол надену.

— Если ты болгарином запишешься, — отвечает Наке, — я с тебя с живого шкуру спущу».

Но всем в конце концов это надоедает: «Что за судьба, мать ее, пришли сербы — где болгары, пришли болгары — ищут сербов».

А попутно выселяют турок. Что тоже вызывает противоречивые чувства.

«— Этих не надо выселять, они люди мирные и бедные.

— Молчи ты, их землю нам отдадут».

И вот приходит желанный мир, но дети успели умереть от голода и эпидемий, муж спивается и погибает, зато сербы укрепляются, сербские жандармы назначают мужичью новые сербские фамилии.

«— С сегодняшнего дня ты Станкович. И забудь это — Прпуш, больше нет никакого Прпуша. Понятно тебе? Теперь ты господин, а не шантрапа, как раньше. <…>

На каждые три села по жандармскому участку. Строятся, вернее, сами и строим. Что творится на свете! Говорят, все мужчины, которые не нашли работу в Сербии, будут у нас жандармами. Сербия переселяется в Македонию, шепчутся люди, пол-Сербии у нас. Уже и сербские села появляются. Завтра скажут: „Досюда говорят по-сербски, значит, досюда наше“».

Кому-то не хочется только шептаться, и он бросает бомбу в участок. А жандармы хватают «всякое мужичье» и профилактически избивают, — вдруг кто-то что-то слышал.

И это безо всякой ЧК, безо всякого гестапо, безо всякого коммунизма или фашизма — просто Давид побольше желает удержать в повиновении Давида поменьше. А поскольку разница в силе не так велика, ему приходится компенсировать свою слабость жестокостью.

Напрашивается вопрос, что лучше: один могучий Голиаф, чью монополию на насилие оспорить почти невозможно, или десятки и сотни слабых, которым нужно лезть из кожи вон, чтобы сохранить эту монополию?

Сталин, однако, оказался недостоин роли мудрого Голиафа, грубо нарушив даже элементарный завет Вергилия: «Римлянин! Ты научись народами править державно — / В этом искусство твое! — налагать условия мира, / Милость покорным являть и смирять войною надменных!»

Сталин нарушил даже это, минимальнейшее требование имперской техники безопасности. Попутно разрушив и нарождающуюся новую идентичность. Ведь это не пропагандистский фантом: было совсем немало людей, которые идентифицировали себя не только с собственным этносом, но и со всем многонациональным государством. Возможно, они были в меньшинстве, но ведь имперская аристократия нигде не составляла большинства. И все-таки она довольно долго удерживала в узде национализм — истинную чуму XX века: ведь дорогу коммунистам и фашистам проложили националисты, взорвавшие европейское равновесие. Сделав ставку на этнический, а не на общегосударственный патриотизм, Сталин и ускорил процесс распада.

Презентация новой книги Елены Дунаевской "Входной билет" переносится.
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
2 декабря
Джу и Еж в "Звезде".
Юля Беломлинская и Саня Ежов (баян) с программой "Интельские песни".
Вход свободный.
Начало в 19 часов.
Смотреть все новости

Подписку на журнал "Звезда" на территории РФ осуществляют:

Агентство РОСПЕЧАТЬ
по каталогу ОАО "Роспечать".
Подписной индекс
на полугодие - 70327
на год - 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.
Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru