ПОЭЗИЯ И ПРОЗА

Борис Лихтенфельд

 

БРАТЬЯ РАЗБОЙНИКИ

 

 

1. Монтаж после битвы

От Полтавы до земляничной поляны

расстояние в два с половиной века,

а от Пушкина с Гоголем — полтора.

Потому и цел городок стеклянный

и надежна холодных небес опека,

что усвоен был горький урок Петра.

 

Чтобы впредь не клином в славянском споре,

чтоб на брег чужой не хотелось больше

никогда ступать, не мечталось чтоб

сделать внутренним озером это море,

с козаками чтоб не гулять по Польше —

пресечен был новый шведский потоп.

 

Не косматый Вий устрашает свеев —

в их кошмарных снах циферблат без стрелок,

катафалк с отвалившимся колесом.

Погрузились, воинственный дух развеяв,

в свой колодец памяти — ужли мелок?

ужли ужас внутренний невесом?

 

Плохо жизнь монтажу поддается — вот чем

режиссер озадачен: уж как друг друга

любят все! — что ж так мучают? Отчего

каждый фильм — как травма? И пастор-отчим

из какого адского прибыл круга,

чтоб затмить веселое Рождество?

 

Детский страх вытесняют проделки Пеппи,

над землею гусь поднимает дикий,

льется в душу северный тощий свет…

Мир придет, наверно, и в наши степи —

после нас. А кладбищенской земляники,

кто-то вспомнит, вкуснее и слаще нет.

 

Одного мы прогнали Карла, другому

охмурить себя дали, поверив слепо…

Нас в заложники нечисть живьем взяла —

по стокгольмскому так и живем синдрому,

породнившись, как Кочубей с Мазепой:

пленены, очарованы силой зла.

 

 

2. Пугачев

«…а ворон-то еще летает». Сколько лет

еще летать ему? — спросить бы самозванца.

Повертим блюдечко — получим ли ответ

в потемках вещего сеанса?

То мрак, то морок… То тевтоны, то Орда…

Когда ж в воздушном океане окаянства

над нами, чернокрыла и горда,

бесследно растворится эта птица?

В двуглавого орла уже не превратится —

и курицей кудахчет: никогда!

 

 

3. Дубровский

Псари и писаря в дуброве нашей

кричат «Ау», а слышится — «Ату!».

Фитюлька ль наглая прогонит ферта взашей

иль ферт зажжет фитиль и выкурит фиту?

Растаял в дымке призрак счастья с Машей,

а разум, самоварною трубой

дымящий, все кипит еще: слова-то

корнями так переплелись между собой,

что сам закон разросся, как разбой,

и буквой ворожит замысловатой.

 

 

4. Капитан Копейкин

Шехерезада и Семирамида,

чертоги пышные на берегах Невы,

зачем вы русского пленили инвалида?

в леса рязанские зачем загнали вы?

чтобы прекрасного урод не портил вида?

чтобы надежд напрасных не питал?

Беречь Копейкина — он был отважный воин —

твой долг, Империя! — чтоб сон твой был спокоен!

Неужто твой расходный капитал

и отблеска твоей победы недостоин?

 

 

ПАМЯТИ Б. Д.

О русской прозе, с прозой русской жизни

рифмующейся глубоко и точно,

когда-то я сказал все, что хотел,

внушая Музе взбалмошной: дружи с ней!

Лицо ее немолодо, отечно,

характер же отнюдь не мягкотел —

быть может, иногда тяжел, как жернов,

но верен ритму тайному, который

вращает и поэзию, а та

под гнетом синтаксических концернов

раздроблена, но пишущей конторой

скрипит, особым делом занята.

Обеих приютит учебник школьный,

и под свою опеку государство

или на службу важную возьмет,

орлом двуглавым иль пятиугольной

звездою упадет, смягчив удар свой

посулом новых истин и высот.

Поэзия повторами с одышкой

пусть с прозою поделится, а проза

земным законам подчинит сестру,

при этом намекнув: закон — что дышло

и не страшнее русского мороза,

чуть лишь рука потянется к перу.

 

 

* * *

День с двух боков ночами стиснут,

аршин от страха проглотил,

в заумный вслушиваясь диспут

рассеянных над ним светил.

 

Ствол мирового канделябра

в огнях мерцающих прикрас.

Декабрьская абракадабра.

Набор абстракций. Абраксас.

 

Из года в год одно и то же —

и все так ясно наконец:

пространство сжато, время — тоже,

и свету близится конец.

 

Но вновь — Рождественские ясли…

Звезда уж сдвинулась одна —

и глядь: все жупелы погасли,

жуть бытия побеждена.

 

 

РОМАН О РОЗЕ

Испустившая дух в Эдеме, чем их влекла эта Роза —

чевенгурского донкихота и поэта из Черновцов?

Удобренный пеплом войны, распустился в дыму паровоза,

как в парижском саду соименном, и в берлинской лазури пунцов

цветок их страдальческих грез, дымолозунг в лоскутьях заката

пролетарского гиблого дела. Грядой пролетающих лет

над безбрежной тоской их сиротства облаков растянулась регата.

Утопия — это такое пространство, где мертвых нет,

где переплетены нераздельно реальность и литература,

где роза Ничто-Никому прорастает сквозь Черновцы

и в голодной скифской степи мерцает грааль Чевенгура.

«Женщина пусть поплавает» — из уст убийц, и концы

в воду Ландверканала… А небожитель — в Сену,

в тот же год, когда разрядилось ружье в азиатских горах.

Несчастно как-то и в Чевенгуре… Когда на смену

эйфории революционной приходит похмелье, крах

взрывоопасных иллюзий превращает счастье в руины,

буржуазным бурьяном заросшие… А сегодня эти места —

как старые раны на теле истерзанной Украины,

как розы, когда-то сорванные с двух сторон одного куста.

 

 

Вспоминая деревню Шумейка под Саратовом

                                                              Елене Гришиной

 

Укачанный челнами острогрудыми,

касаюсь гривы мраморного льва:

все тот же сон с мостами и запрудами —

Нева и Волга, Волга и Нева.

 

Два вектора, два искуса: то западный

холодный блеск, то брезжащий едва

в прапамяти закут лучинно-лапотный —

Нева и Волга, Волга и Нева.

 

Ширь жизни всей и отмель мимолетная —

две матрицы, несоразмерных два

фантома: мать-земля и гать болотная,

Нева и Волга, Волга и Нева.

 

Два идола взъярились, жертвы требуя,

а та уж не жива и не мертва —

Параша ль, Катерина ли… Два жребия —

Нева и Волга, Волга и Нева.

 

Приемыш кровь не слышит материнскую,

всё каменному сердцу трын-трава,

но связаны системой Мариинскою

Нева и Волга, Волга и Нева.

 

От Охты-Лахты до Твери-Саратова

топонимические кружева.

Шлюп Крузенштерна, «Ласточка» Паратова —

Нева и Волга, Волга и Нева.

 

Убежища разбойников, крамольников.

Бурлацкая тугая бечева.

Ночь, улица, процентщица, Раскольников —

Нева и Волга, Волга и Нева.

 

Под маскою Венеции — мертвецкая.

Скопцы, купцы, луч света, степь, мордва.

Водоразделом — немота немецкая…

Нева и Волга, Волга и Нева.

 

Два гидромифа… Что от них останется?

Какой утес? Какие острова?

Безумец петербургский, бесприданница —

Нева и Волга, Волга и Нева.

Анастасия Скорикова

Цикл стихотворений (№ 6)

ЗА ЛУЧШИЙ ДЕБЮТ В "ЗВЕЗДЕ"

Павел Суслов

Деревянная ворона. Роман (№ 9—10)

ПРЕМИЯ ИМЕНИ
ГЕННАДИЯ ФЕДОРОВИЧА КОМАРОВА

Владимир Дроздов

Цикл стихотворений (№ 3),

книга избранных стихов «Рукописи» (СПб., 2023)

Подписка на журнал «Звезда» оформляется на территории РФ
по каталогам:

«Подписное агентство ПОЧТА РОССИИ»,
Полугодовой индекс — ПП686
«Объединенный каталог ПРЕССА РОССИИ. Подписка–2024»
Полугодовой индекс — 42215
ИНТЕРНЕТ-каталог «ПРЕССА ПО ПОДПИСКЕ» 2024/1
Полугодовой индекс — Э42215
«ГАЗЕТЫ И ЖУРНАЛЫ» группы компаний «Урал-Пресс»
Полугодовой индекс — 70327
ПРЕССИНФОРМ» Периодические издания в Санкт-Петербурге
Полугодовой индекс — 70327
Для всех каталогов подписной индекс на год — 71767

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27

Владимир Дроздов - Рукописи. Избранное
Владимир Георгиевич Дроздов (род. в 1940 г.) – поэт, автор книг «Листва календаря» (Л., 1978), «День земного бытия» (Л., 1989), «Стихотворения» (СПб., 1995), «Обратная перспектива» (СПб., 2000) и «Варианты» (СПб., 2015). Лауреат премии «Северная Пальмира» (1995).
Цена: 200 руб.
Сергей Вольф - Некоторые основания для горя
Это третий поэтический сборник Сергея Вольфа – одного из лучших санкт-петербургских поэтов конца ХХ – начала XXI века. Основной корпус сборника, в который вошли стихи последних лет и избранные стихи из «Розовощекого павлина» подготовлен самим поэтом. Вторая часть, составленная по заметкам автора, - это в основном ранние стихи и экспромты, или, как называл их сам поэт, «трепливые стихи», но они придают творчеству Сергея Вольфа дополнительную окраску и подчеркивают трагизм его более поздних стихов. Предисловие Андрея Арьева.
Цена: 350 руб.
Ася Векслер - Что-нибудь на память
В восьмой книге Аси Векслер стихам и маленьким поэмам сопутствуют миниатюры к «Свитку Эстер» - у них один и тот же автор и общее время появления на свет: 2013-2022 годы.
Цена: 300 руб.
Вячеслав Вербин - Стихи
Вячеслав Вербин (Вячеслав Михайлович Дреер) – драматург, поэт, сценарист. Окончил Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии по специальности «театроведение». Работал заведующим литературной частью Ленинградского Малого театра оперы и балета, Ленинградской областной филармонии, заведующим редакционно-издательским отделом Ленинградского областного управления культуры, преподавал в Ленинградском государственном институте культуры и Музыкальном училище при Ленинградской государственной консерватории. Автор многочисленных пьес, кино-и телесценариев, либретто для опер и оперетт, произведений для детей, песен для театральных постановок и кинофильмов.
Цена: 500 руб.
Калле Каспер  - Да, я люблю, но не людей
В издательстве журнала «Звезда» вышел третий сборник стихов эстонского поэта Калле Каспера «Да, я люблю, но не людей» в переводе Алексея Пурина. Ранее в нашем издательстве выходили книги Каспера «Песни Орфея» (2018) и «Ночь – мой божественный анклав» (2019). Сотрудничество двух авторов из недружественных стран показывает, что поэзия хоть и не начинает, но всегда выигрывает у политики.
Цена: 150 руб.
Лев Друскин  - У неба на виду
Жизнь и творчество Льва Друскина (1921-1990), одного из наиболее значительных поэтов второй половины ХХ века, неразрывно связанные с его родным городом, стали органически необходимым звеном между поэтами Серебряного века и новым поколением питерских поэтов шестидесятых годов. Унаследовав от Маршака (своего первого учителя) и дружившей с ним Анны Андреевны Ахматовой привязанность к традиционной силлабо-тонической русской поэзии, он, по существу, является предтечей ленинградской школы поэтов, с которой связаны имена Иосифа Бродского, Александра Кушнера и Виктора Сосноры.
Цена: 250 руб.
Арсений Березин - Старый барабанщик
А.Б. Березин – физик, сотрудник Физико-технического института им. А.Ф. Иоффе в 1952-1987 гг., занимался исследованиями в области физики плазмы по программе управляемого термоядерного синтеза. Занимал пост ученого секретаря Комиссии ФТИ по международным научным связям. Был представителем Союза советских физиков в Европейском физическом обществе, инициатором проведения конференции «Ядерная зима». В 1989-1991 гг. работал в Стэнфордском университете по проблеме конверсии военных технологий в гражданские.
Автор сборников рассказов «Пики-козыри (2007) и «Самоорганизация материи (2011), опубликованных издательством «Пушкинский фонд».
Цена: 250 руб.
Игорь Кузьмичев - Те, кого знал. Ленинградские силуэты
Литературный критик Игорь Сергеевич Кузьмичев – автор десятка книг, в их числе: «Писатель Арсеньев. Личность и книги», «Мечтатели и странники. Литературные портреты», «А.А. Ухтомский и В.А. Платонова. Эпистолярная хроника», «Жизнь Юрия Казакова. Документальное повествование». br> В новый сборник Игоря Кузьмичева включены статьи о ленинградских авторах, заявивших о себе во второй половине ХХ века, с которыми Игорь Кузьмичев сотрудничал и был хорошо знаком: об Олеге Базунове, Викторе Конецком, Андрее Битове, Викторе Голявкине, Александре Володине, Вадиме Шефнере, Александре Кушнере и Александре Панченко.
Цена: 300 руб.
На сайте «Издательство "Пушкинского фонда"»


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru

Почта России