НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

АНДРЕЙ АРЬЕВ

После Самуила Лурье

Дата, поставленная автором «Обмокни» под рукописью, — 26 июля 2015 — важна. На письма он уже не отвечал. Попрощался 19 июня, написал про «эффект бабочки». Применительно к словесности это значит: не удостоенная благосклонного внимания современников литературная мелочь в другое время и в другом месте освещает нежданным и ярким светом целую эпоху, целый исторический период. Место, впрочем, в данном случае предполагалось то же самое — Санкт-Петербург. И та же в нем улица. И тот же дом. Эффект, до Самуила Лурье превосходно описанный в литературе прошлого тысячелетия Реем Брэдбери. Тяжбу между Брэдбери и Лурье тут устраивать опрометчиво — связи в «эффекте бабочки» непросматриваемы, дискретны. Толкованию поддается лишь общий принцип.

Кто из современников подозревал чудеса в маловысокохудожественном, если судить по заглавию, рассказе двадцатилетнего автора? Самуил Лурье их обнаружил, понял, каким Салтыков был «для себя» и каким в запаянном собр. соч. Загадка этой разгадки проста — думал Самуил Лурье не только о канувшем «Запутанном деле», но и о том, отчего оно явилось ему вновь. Потому и работал до конца. И главное, отчетливо мыслил — до последнего дня, то есть до 7 августа. От 26 июля — промежуток исчезающе малый: один раз обмокнуть перо. Поставить точку. Точка. Перо из рук не выпало, сознание работало.

Так он писал, куда его влек свободный ум — ум исследователя и художника. В случае Самуила Лурье именования взаимообусловленные: художник — значит, исследователь. И наоборот. Избранный им предмет описания — толкование человеческих судеб в тайном сравнении с собственной — предопределен. Тема, касающаяся каждого из двуногих, в каких бы земных пространствах и эмпиреях они не пребывали. Занятие для Самуила Лурье не гадательное, вызванное потребностью самого его разума. Он был убежден — потому и писал, — что у каждой жизни есть таинственный смысл и, следовательно, смысл есть у жизни вообще. Разгадывать его на примере субъекта любой степени одаренности — пожизненная задача. «Судьба художника <…> выражает в наиболее чистом виде идею человеческой судьбы вообще», — утверждал он.

Первенствующее значение здесь имеют не события, но являющиеся в их хаосе отчетливо персонифицированные образы. Сами они особой роли могут и не играть, из хронологии выпадать и не ею детерминироваться. Но следов их пребывания, пребывания суверенных личностей, не стереть.

В последнем, не совсем завершенном[1], очерке Самуила Лурье целая история новейшей русской словесности уместилась в сюжет о М. Е. Салтыкове, еще не Н. Щедрине, в сочинение о все никак не распадающейся связи культурных времен. Чем тут сердце успокоится? Вдруг и на самом деле «пленительная сладость» каких-нибудь там стишков возьмет да и «… пройдет веков завистливую даль…»? И какой-нибудь обрывок баллады Жуковского вспорхнет бабочкой в Гималаях? Или вот говорят: ледниковый период подарил нам некую «зубастую бабочку» — иных не оставил. Подражая подражателю Корана, скажем: лепидоптерология, может, недостоверная, но зато какой сюр! Судя по современному состоянию культуры — чистая правда.

Самуил Лурье ведал эти пути без всяких карт Таро. Но видел и другие — как завещание одряхлевшей Евдокии превращается в сплошное «Обмокни!»

Вместе с ним раскручивая запутанное полтораста лет тому назад повествование Салтыкова, его перипетии, приходишь к выводу: не подбор запечатленных фактов значим. А то, насколько остро (то есть — современно) о них помыслено. И если внятно, внятно и произнесется: вся суть в словах.

Человек, не умеющий правильно выразить свою мысль, обречен не только на непонимание себя другими, но и на непонимание себя самим собой. Ровно это и происходит с героем «Запутанного дела», с его непрестанным бормотанием: «Да что же я, что же такое? <…> Есть же где-нибудь для меня место! Где же это место, где оно?» Лурье это бормотание цитирует дважды, думаю, не по оплошности. Оно — важнейший пункт истории несчастного Ивана Мичулина. Не он один — никто в повести не может понять, точнее — выразить словами, где это место. Да и критика все напирала то на социальную неустроенность «маленького человека», то на подрыв автором «основ». Дескать, волки, всюду мерещащиеся на петербургских ристалищах Ивану, — это забредший из Парижа призрак фурьеризма, чуть ли не призыв «к топору». За рубежами Российской империи и в самом деле 1847 год, когда в «Отечественных записках» появилось «Запутанное дело», уже был неспокойным. Тут и сам император начал кивать на «вредоносную Европу». Да и сослал заодно начинающего прозаика в Вятку — нашлось «место» подальше от столицы.

И все-таки внятное уразумение творящемуся с Иваном Самойлычем Мичулиным не давалось ни ему самому, ни кому другому. Языка Фурье, кое-как критикой освоенного, недоставало. Не зря Ивану так же постоянно, как вопрос о его месте в коммунальном строю, мерещится странный сон о «вечности», плите на каких-то курьих ножках — вот-вот она придавит его неимоверной своей тяжестью. Его трагедия была выражена позже, уже в ХХ веке, на языке экзистенциализма — как трагедия «заброшенности» человека в мир. Шанс на ее осознание дан пробуждающемуся разуму только в феномене речи, возлагающей на человека ответственность за собственное «бытие-в-мире».

Все это непросто, скорее сложно, но психологическая острота и проникновенность литературной манеры Самуила Лурье основана именно на этом фундаменте — познай язык человека, познаешь и его душу.

К тому же в художественной речи, каковой является речь Самуила Лурье par excellence, то есть по преимуществу и в высшей степени, не менее самих слов важна интонация их произнесения. Когда в определенный период, как, например, в сегодняшний, такие слова как «свобода», «правда», не говоря уж о «демократии», «правах человека» и вовсе вышедших из обихода «великодушии» вкупе с «милосердием», начинают употребляться преимущественно в кавычках, значит, дело из рук вон. Лурье этими кавычками мастерски обряжает потерявшие смысл выражения и столь же мастерски их снимает, можно сказать — срывает. Без кавычек у него гуляет одна пошлость — под ручку с «авторитетом», побившим все рекорды.

Не лезет в кавычки пока что и трагедия. У автора «Обмокни» — это трагедия одинокого человеческого голоса в роевом сообществе. Под чьей бы там пятой это сообщество ни находилось — самодержца ли, парламента ли, может, и просто «нáбольшего лица», как у Салтыкова, — все едино: если голос будет расслышан, он доведет его обладателя до петли.

«Механика гибели» — тема и сюжет большинства книг Самуила Лурье, на удивление дерзких, но не бранчливых. В них чудесным образом соединились авторская неугомонная проницательность с изяществом изложения. Что в наших отечественных писаниях редко когда встретишь. А найдешь, так на тебя — и автора — тут же накинутся: почему-то у нас полагают (то есть даже не «полагают» — это въелось как бессознательный критерий), что глубоко рубить можно только топором. А что вырублено топором, к тому не прикасайся пером.

Самуил Лурье — прикасался. Он был серьезный человек, человек мысли. Мысль же опиралась, я думаю, вот на что: ты и так не оптимист. Чего ж бояться?

Страх и на самом деле ушел.

Разум за себя постоял. Он-то знает, что и как следует преодолевать и каким эмоциям давать волю. Самуил Лурье, несколько лет обдумывая, как лучше написать о Салтыкове-Щедрине, неожиданно принялся сочинять сначала о Мериме, затем — о Шекспире. Плюс к тому вклинился сюжет о Ватсон, кстати срифмовавшейся с Надсоном. Автор и вообще изначально больше интересовался Надсоном, его метил в главные персонажи. Но уже было не до рифм, не до игр на читательском поле. «На полит. географию мне наплевать, но в каком унижении совесть и как упивается своей наглостью подлость. 66‑й сонет, да и только», — размышлял он в совсем близкое от наших дней время. «Но, — сказал поэт, — сонета 66-го не перекричать». Прекрасный случай вступить в свои права разуму. Он и повел в сторону неутраченного покуда времени, издавна научив не поддаваться, когда не надо, игривым соблазнам, тем паче эмоциям. Во всем 66‑м сонете важен теперь был только спадающий на шепот тихий конец последней строчки: «…I leave my love alone». То, чем Самуил Лурье жил, точнее говоря, то, без чего он не мог жить, в конце концов явило себя словесностью. Теперь можно было в этом даже и признаться.

Бывает, найдешь сюжет, не то чтобы «посильнее „Фауста“ Гете», но тот, что тебя самого затрагивает много больше, чем, скажем, повесть о веронских влюб­ленных, печальнее которой, всем известно, на свете не сыщешь. Но кому в чем печаль. В последней завершенной работе Самуил Лурье осмыслил трагедию Шекспира как повествование о Меркуцио… То есть о любви к острым словам и презрении к бесчестному смирению всех без разбора Монтекки и Капулетти. Меркуцио никому из них не родня и не ровня. Ибо читал Петрарку.

Кое-что он надумывал — для быстроты развития сюжета и его остроты. Обычное, в общем-то, право художника, особенно у питерского литературного поколения, в юности увлеченного Юрием Тыняновым и не пропустившего мимо ушей его заявление: «Там, где кончается документ, там я начинаю. <…> Человек не говорит главного, а за тем, что он сам считает главным, есть еще более главное». У Лурье перекрывание документа в поисках «главного» дает эффект резкий, пусть и рискованный. Приведу небольшой пример из «Обмокни». Упоминая имя Григория Александровича Гуковского, историка литературы, труды которого автор читал на студенческой скамье и перечитывал позже, он говорит о нем как о человеке «расстрелянном». Очевидно, Лурье не мог не видеть в разных энциклопедиях и не слышать от близких к знаменитому ученому людей: он умер 2 апреля 1950 года в Лефортово (московской тюрьме). По справкам — «от разрыва сердца». Но что же «за документом»? Художественный разум твердил — смерть была насильственной. Не вынеся второго ареста, Г. А. Гуковский скончался в заключении как раз через три месяца после того, как смертная казнь была вновь введена в СССР. Возможно, угроза следователей довести теперь «дело» до расстрела и привела к сердечному приступу. Документ себя исчерпал (да и известна невысокая цена реабилитационных справок конца 1950-х). Смерть оказалась насильственной.

Ни 66‑й сонет, ни Самуила Лурье не перекричишь. Потому что говорит он негромко и с такой напряженной интонацией, что любой трибун сорвется на второй строчке. Доходчив лишь для тех, кто еще умеет оставаться один на один с книгой. Кому досаждает всякое громкоговорение.

Тексты Лурье по силе выразительности и по усвоенному методу похожи на гоголевские «Записки сумасшедшего». Правда, вскрывающая безумие мира и на него помноженная. Нужно неимоверное напряжение мысли, чтобы так думать и писать. Освобождая себя от этого напряжения, читатель не удержится от хохота. Так подчас писали Достоевский, Гоголь. Словом, писатели, по которым заметно: думать для них значит — жить. Собственно, вся жизнь для Самуила Лурье была непрерывным процессом мышления, включающим и борьбу с разрывами сознания, имеющего при известной дискретности свою логику и последовательность… Путь — от вспышки к вспышке. Если принять и уловить его код или хотя бы направление, найти связующие эту систему слова, то очнемся мы глубоко внутри художественного текста. Разрывы в нем распахивают окна в мир.

Кто только из пишущих-выступающих не цитирует нынче с пиететом Тютчева: «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется…» Полтораста лет тому назад это было мгновенным озарением, выпорхнувшей из-под пера гения «бабочкой». Теперь превратилось то ли в отечественное «авось», то ли в лукавый путь приобщения к «благодати» за чужой счет. Самуилу Лурье дарованы были иные, лучшие права: предугадывать, чтó при помощи слов можно натворить и чтó мы еще при их помощи натворим.



[1] Об этом свидетельствуют несколько растянутые, оставшиеся вне комментария цитаты из Салтыкова на последних страницах очерка, а также две последние его строчки с предполагавшимися вариантами заглавий.

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»! Рады сообщить вам, что журнал вошел в график выпуска номеров: июньский номер распространяется, 23-24 июля поступит в редакцию и начнется рассылка подписчикам июльского. Сердечно благодарим вас за понимание сложившейся ситуации.
Редакция «Звезды».
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
31 октября
В редакции «Звезды» презентация книги: Борис Рогинский. «Будь спок. Шестидесятые и мы».
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Всем читателям!

Чтобы получить журнал с доставкой в любой адрес, надо оформить подписку в почтовом отделении по
«Объединенному каталогу ПРЕССА РОССИИ «Подписка – 2021»
Полугодовая подписка по индексу: 42215
Годовая подписка по индексу: 71767

Так же можно оформить подписку через ИНТЕРНЕТ- КАТАЛОГ
«ПРЕССА ПО ПОДПИСКЕ» 2021/1
индексы те же.

Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Мириам Гамбурд - Гаргулья


Мириам Гамбурд - известный израильский скульптор и рисовальщик, эссеист, доцент Академии искусств Бецалель в Иерусалиме, автор первого в истории книгопечатания альбома иллюстраций к эротическим отрывкам из Талмуда "Грех прекрасен содержанием. Любовь и "мерзость" в Талмуде Мидрашах и других священных еврейских книгах".
"Гаргулья" - собрание прозы художника, чей глаз точен, образы ярки, композиция крепка, суждения неожиданны и парадоксальны. Книга обладает всеми качествами, привлекающими непраздного читателя.
Цена: 400 руб.

Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.

Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru