ПОЭЗИЯ И ПРОЗА

Владимир Михеев

Рассказ об одном дне с Полиной,
которая любила ритуалы

Я вспоминаю один из тех дней в прошлом…

Я жил тогда в маленьком городке в горах, в котором когда-то давно прошло мое детство. Я приехал сюда много лет спустя и не думал, что надолго задержусь.

Что за странный город! Все здесь было таким, как я запомнил. Здесь холмы и горы кажутся серо-зелеными, небо выгоревшим, по утрам бывают густые туманы, на старой плотине всегда шумит вода и со своими удочками сидят рыбаки, а в узких мощеных улочках, ползущих вверх по склонам, в летний день пахнет старым деревом, как на чердаке, а еще пахнет камнем, травой — ей заросли дворы — и дымом от летних печей… Все в этом городке обветшало: дома и флигели, каменные стены. Куда бы ты ни шел, всегда внизу видно старые крыши, покрытые серыми пятнами лишайника; а ночью у тебя над головой полыхают звезды и издалека видно, как где-то ползет по улицам луч фонарика. Это кто-то далеко за полночь возвращается домой…

Сказать по совести, я уже плохо помню то время. Помню, что жил как во сне. По большей части бездельничал, много читал, бродил по окрестным лесам. Случалось, и работал: на почте, в местных газетах или в лесхозе на очистке леса. Меня такая жизнь вполне устраивала.

Но иногда я как будто просыпался.

Я думал: «Господи! Что со мной происходит? Что я здесь делаю? Я живу здесь уже много лет, и сам не знаю зачем? Может быть, я сошел с ума? Или, может быть, я не уезжаю только из-за Полины?..»

Вот и в тот день, о котором я хотел рассказать, опять мне пришли в голову эти мысли. А началось все просто. Я пришел к Полине и курил, стоя у окна. Смотрел, как дым вытягивается в форточку.

— Ну, что ты замолчал? Рассказывай, что видишь, все подряд, — сказала она. — У тебя взгляд не замыленный. А я ничего не вижу, потому что давно здесь живу.

— Ладно, — сказал я.

Но рассказывать мне ни о чем не хотелось. Конечно. Глаз у нее замыленный. Я-то знал, что если она кого и считает способным «видеть», то именно себя. И не важно, сколько она здесь живет. Меня не обманешь. Женщину, уверенную в себе, самолюбивую, которая только на словах готова признать преимущество другого человека, особенно мужчины, сразу видно. И в тот день мне казалось, что я это вижу особенно ясно. Может быть, потому казалось, что в наших отношениях давно для меня не было ничего нового.

Все повторялось. Я приходил к ней, она вскакивала с дивана, на котором лежала целыми днями, читая французских поэтов, и как ошпаренная начинала бегать по своей мастерской. Засовывала в шкаф вещи, раскиданные повсюду, все эти лифчики, блузки, колготки. Или, когда места в шкафу на хватало, засовывала их в коробки на шкафу. У нее была куча коробок из-под обуви (и где она их брала?), а в них — белье, одежда, разная ерунда.

Она собирала грязную посуду со стола, гремя ложками и стаканами. Краснея, говорила мне:

— Иди быстро к окну! Давай. Видишь ведь, я не одета и у меня не прибрано! Всю ночь работала. Надо к выставке готовиться.

Я шел к окну, слыша, как у меня за спиной она сваливает посуду в раковину и начинает переодеваться. Огромное окно в ее мастерской было похоже на фонарь; когда-то лет сто назад в этом доме жил купец, который очень любил солнечный свет, и все окна в его доме были такие; а при большевиках дом отдали местному отделению Союза художников, превратившему дом в мастерские. В этой комнате она и работала и жила. Я знал, что Полина не местная, училась где-то в Питере, была там и замужем, но с мужем не ужилась и в конце концов оказалась в этом городке. Первая молодость, как впрочем и вторая, уже прошла, ей было за тридцать, жизнь сложилась не очень удачно, и хорошо хоть удалось как-то получить эту мастерскую от местных властей (она работала художницей в муниципалитете).

— Я знаю, о чем ты думаешь, — говорила она. — Ты думаешь, я неряха… Вот!

— Да брось, — говорил я.

Я и в самом деле ни о чем таком не думал. Тем более что иногда она наводила у себя идеальный порядок. Я слышал, как Полина надевает джинсы и застегивает молнию. Молния что-то прищемляла ей. Полина шипела, тихо ругалась: «…твою мать! Лядский зиппер…»

Потом говорила, справившись с молнией:

— Ладно, лучше расскажи, что видишь в окно. А я пока приберусь.

Она подходила, целовала меня в щеку. Я пожимал плечами: ладно, мол, уговорила, расскажу.

Помню, раз я пришел к ней, и она, как обычно, заставила меня стать у окна. И пока я шел к окну, я обратил внимание на удивительное освещение: в комнате становилось то темнее, то светлее, по стенам двигались какие-то тени… А на улице, когда я посмотрел за окно, был туман; он клочьями плыл, то закрывая, то открывая дома, деревья. До чего же это было красиво! Но самое странное, что минуту назад я шел по улице и едва обратил на это внимание. Пожалуйста — точка зрения, с которой можно ничего не видеть. И когда я подвел Полину к окну, она только плечом пожала.

— Ничего особенного, — сказала с легкой гримаской.

«Много ты понимаешь», — подумал я. Полина вообще особа высокомерная, ей редко что нравится, а фраза «в этом нет ничего особенного» — из числа ее любимых.

В другой раз я приходил дня три подряд, и каждый день видел, как по улице проходит страшно толстый мужчина. Он едва переступал, тяжело и грузно, и в руке у него было красное пластмассовое ведерко, полное яиц. Не знаю почему, но мне этот мужчина со своим ведерком на фоне старых домов, ветхих фасадов показался очень интересным. Была в нем какая-то загадка. Я долго провожал мужчину взглядом.

Но она только глаза презрительно прикрыла, когда я ей указал на него.

— Ты не художник, — сказала она. Это была ее вторая любимая фраза.

«Нет, не художник, — подумал я. — Но в отличие от тебя глаза у меня на месте».

Бывало, однако, что Полине нравилось что-то. Помню, раз я увидел нескольких цыганок из табора, которые сидели со своими детьми возле магазина «Всё на продажу!» (был в городе такой). Сидели как-то удивительно неподвижно. Она согласилась, что это очень живописная картинка, но сказала, что это не ее. («Это не мое» — была третья ее излюбленная фраза.) А я подумал, что еще недавно эти цыгане были где-то далеко и, может быть, уже завтра опять исчезнут из города, и уже никогда здесь не появятся…

Когда мы с Полиной познакомились, у нас был такой разговор после первой постельной сцены.

— Знаешь, Владимир, я сейчас почувствовала, что скоро выйду замуж, — сказала она серьезно. — Но не за тебя! — тотчас добавила, рассмеявшись.

Я что-то пошутил в ответ, а сам подумал, что это обычные женские штучки; но самое смешное, что именно так и случилось, и через пару недель Полина действительно вышла замуж. Я ее не видел около года. Потом с почты принесли записку в синем конверте: «Я выгнала его! Приходи…» Я пришел и снова «выдал ее замуж». Так у нас и пошло. Примерно раз в год или в полгода после очередного ее развода мы занимались любовью, и она благополучно находила себе следующего мужа. Мне тогда казалось, что наши отношения меня вполне устраивают…

Теперь я часто вспоминаю то время, вспоминаю Полину, ее выгоревшие за лето волосы, озорное, как у мальчишки, лицо, которое в другое время могло быть серьезным, даже саркастичным, а иногда печальным — это когда она вдруг задумывалась о чем-то и неопределенная улыбка скользила у нее по лицу. Полина считала себя современной женщиной, и это было трудно оспорить, и к тому же человеком свободным — что, на мой взгляд, является неточным обозначением чего-то другого, к свободе, собственно, никак не относящегося…

Помню, мне тогда казалось, что я хорошо понимаю ее и себя. Но так ли это было? Ведь все время, пока мы были знакомы, я не переставал присматриваться к ней; безотчетно стремился рассмотреть в ней, а значит, и в наших отношениях, а может быть, и в жизни вообще, то, что от меня постоянно ускользало. Но что это было? Я этого до сих пор не знаю…

Не вполне понимаю я и то, какие у меня были к ней чувства. С одной стороны, когда она надолго исчезала, мне не хватало ее и моя жизнь начинала мне казаться пустой и бессмысленной. Но стоило нам опять ненадолго сойтись, и я тотчас становился спокоен с ней, даже насмешлив. Видимо, в то время и я был современным и свободным человеком…

Ну а женщины, даже свободные, любят ритуалы. В постели Полина всегда говорила:

— Шею и лопатки, дорогой… — и поворачивалась спиной ко мне.

Это значило: сначала я должен сделать ей легкий массаж. Я человек не строптивый. Массаж так массаж.

К массажу, она рассказывала, ее приучил первый муж, медик по образованию и немец по характеру. Кроме массажа одним из ритуалов их отношений были частые драки, притом опять же в постели. Драки обычно затевала она: Полина чувствовала себя оскорбленной, когда после любовных ласк ее немец быстро засыпал.

— Ты душка, просто прелесть, — говорила она мне.

(Смешки, шевеление лопаток, взгляд через плечо, слабый стон…)

Полина имела ввиду, что я-то не страдаю сонливостью. А я соображал, как мне повезло: перспектива драки в постели не казалась мне забавной.

В холодильнике у нее всегда было пусто, поэтому я приходил с продуктами. И вот после горячих объятий я вставал у плиты, жарил рыбу, которую она любила, отваривал на гарнир картошку, резал лук, огурцы, помидоры. Это был еще один ритуал в наших отношениях.

Полина в это время лежала, полузакрыв глаза. Ей быть сонливой не возбранялось. «Ты забавный», — бормотала она голосом тихим, мурлыкающим… Я поливал цветы, которые она поливать забывала, потом накрывал на стол.

— Сейчас будем есть, — говорил я, доставая из пакета бутылку вина. — Полина, ты что, спишь?

— Отстань, не зли меня…

Не злить так не злить. Я гордился своей кротостью (на самом деле тем, как умело скрывал уязвленное самолюбие, приступы которого испытывал в таких случаях).

Я садился, наливал себе вина. Я смотрел за окно, отпивая из бокала. Наискосок через улицу лежали на булыжной мостовой тени кленов и тополей. На крышах домов сидели голуби. Эти картины старого города действовали на меня умиротворяющее… В конце концов наши отношения действительно не были лишены забавности. Тем более я ведь знал, что скоро Полина опять выйдет замуж.

Я чувствовал на своем лице усмешку.

— Скоротечность наших отношений делает их почти метафорой жизни человеческой… — говорил я себе.

Вот и в тот день, о котором я начал рассказывать (хотя времени на рассказ у меня, кажется, остается мало), я подумал об этом. И вдруг начал себе представлять то, что будет лет через тридцать.

Я увидел раннее утро. Солнечные лучи потоком льются через громадное окно. Полина, уже старуха, стоит посреди комнаты; седые волосы нечесаны, глаза широко открыты, и в них удивление, страх.

— Да, тот мужчина-толстяк с красным ведерком, а в ведерке яйца… — бормочет она беззубым ртом, тяжело дыша. — И цыганки с детьми, и туман…

Вдруг ей станет все понятно. Кровь отхлынет у нее от сердца. Полина посмотрит вокруг себя диким взглядом: пролежанный диван, шкаф, на котором громоздятся коробки из-под обуви, набитые всяким хламом, потемневшее зеркало, штора, и за ней в беспорядке сваленные холсты, свернутые в трубку, мольберт, заляпанный краской пол…

— И это я?.. это всё?..

Не знаю, почему я представил себе это. Но хорошо помню, что в ту минуту мне стало очень больно… А потом я заснул, сидя у окна, и мне приснился странный сон, который я буду вечно помнить. Я шел по ночной улице, фонари не горели; я слышал свои шаги по каменной мостовой. Вдруг раздался крик: вдалеке кричала женщина, и голос ее показался мне знакомым. Я побежал на этот крик, то спускаясь вниз, то поднимаясь по кривым узким улочкам; в это время из-за гор поднялась луна, и я увидел впереди брошенный дом с провалами окон… Женский крик не умолкал. Стараясь не шуметь (мне было страшно,
я знал, что в пустом доме она и еще Кто-то), я подошел к дому и, затаив дыхание, заглянул в провал окна. Но в доме, давно оставленном хозяевами, с ободранными стенами, с разным хламом на полу, была только она (я до сих пор не знаю, была ли это Полина; во сне ведь так и бывает). Она лежала на полу, кричала и судорожно двигалась — как будто пыталась оттолкнуть от себя кого-то невидимого, лежавшего на ней…

Я был не в силах сдвинуться с места. Даже во сне я слышал, как громко бьется мое сердце.

И вдруг я почувствовал (именно почувствовал) сквозь этот стук, который глухо раздавался у меня в ушах, и сквозь женский непрекращавшийся крик — почувствовал, как тихо вокруг дома. Я почувствовал в ночном мраке движение ветерка у себя за спиной. И услышал за домом, там, где, я знал, был старый заглохший сад, слабый шум голых деревьев…

И здесь я проснулся. В комнате, пока я спал, все переменилось: стало сумрачно, по стенам ходили какие-то тени… Полина все еще спала и улыбалась во сне, но диван был заправлен, а на ней были голубые джинсы и что-то вроде легкой туники (сочетание, которое мне нравилось). Мне это показалось странным. Ведь я хорошо помнил, что, когда засыпал, Полина раздетая лежала под одеялом…

И другая странность. Я уж говорил, что всегда пытался понять загадку наших отношений. Так вот: во сне я наконец все понял. Но как это бывает, проснувшись, успел я схватить только краешек этой разгадки, да и этот краешек стал быстро таять…

И тогда я почувствовал, как по моим щекам текут слезы…

Сам не понимаю, зачем я это рассказываю. Ведь прошло столько лет. Я давно уехал из того городка и знаю, что Полины там тоже нет. Я это узнал из открытки, которая пришла недавно от одного моего знакомого.

Да, было это давно, и я многое уже забыл. Но все-таки бывает, что я вспоминаю те узкие улочки, запах дерева, камня, запах дыма от летних печей. Еще вспоминаю, как, бывало, наблюдал по ночам луч фонарика вдалеке и знал, что это кто-то возвращается домой.

Но почему теперь мне кажется, что это я сам — я и есть тот запоздалый путник, который идет и скоро уже придет (осталось совсем немного) к своему дому — давно брошенному, с темными провалами окон...

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»!
Рады сообщить, что № 3 и № 4 журнала уже рассылается по вашим адресам. № 5 напечатан и на днях также начнет распространяться. Сердечно благодарим вас за понимание сложившейся ситуации!
Редакция «Звезды»
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
31 октября
В редакции «Звезды» презентация книги: Борис Рогинский. «Будь спок. Шестидесятые и мы».
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Всем читателям!

Чтобы получить журнал с доставкой в любой адрес, надо оформить подписку в почтовом отделении по
«Объединенному каталогу ПРЕССА РОССИИ «Подписка – 2021»
Полугодовая подписка по индексу: 42215
Годовая подписка по индексу: 71767

Так же можно оформить подписку через ИНТЕРНЕТ- КАТАЛОГ
«ПРЕССА ПО ПОДПИСКЕ» 2021/1
индексы те же.

Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Мириам Гамбурд - Гаргулья


Мириам Гамбурд - известный израильский скульптор и рисовальщик, эссеист, доцент Академии искусств Бецалель в Иерусалиме, автор первого в истории книгопечатания альбома иллюстраций к эротическим отрывкам из Талмуда "Грех прекрасен содержанием. Любовь и "мерзость" в Талмуде Мидрашах и других священных еврейских книгах".
"Гаргулья" - собрание прозы художника, чей глаз точен, образы ярки, композиция крепка, суждения неожиданны и парадоксальны. Книга обладает всеми качествами, привлекающими непраздного читателя.
Цена: 400 руб.

Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.

Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru