БЫЛОЕ И КНИГИ

Александр Мелихов

Конвенции и жизнь

Из мусорного бака я бы не стал доставать, но чистенький картонный ящик с книгами стоял отдельно, а этот том лежал сверху: Шимон Датнер «Преступления немецко-фашистского вермахта в отношении военнопленных во Второй мировой войне». Я с младенчества не мог видеть выброшенные книги — возможно, предчувствовал собственное будущее, — и потому «Преступления немецко-фашистского вермахта...» тоже отнес домой, тем более что на титульном листе синел размытый штамп библиотеки Ленинградского арктического училища, а я всегда питал слабость к полярникам. Хотя книга была издана в 1963 году, интерес ни к ней, ни к автору еще не угас, она есть в Интернете, а он в Википедии: польский историк еврейского происхождения, директор Еврейского исторического института с 1968-го по 1970 год. Книга вполне академическая — цифры, документы, но к общей картине она мало что добавляет. Мы и без того знали про массовые расстрелы, пытки, голод, эпидемии, убийственный и часто бессмысленный труд, медицинские эксперименты на людях в военных целях…

Ну а поскольку военные цели и заключаются в убийствах и разрушениях, то и характер экспериментов нетрудно предугадать: к каким переломам и кровоизлияниям приводит падение с той или иной высоты, как долго остается живым человек в ледяной воде, на какой минуте его еще удается оживить
и какими методами (в том числе и пикантными: переохлажденного укладывают между двумя обнаженными женщинами — это называлось «животным теплом», «animalische Warme»). Ничего личного, не больше, чем к подопытным кроликам. Однако люди далеко не кролики.

«Из бункера вывели двух советских офицеров. Нам запретили разговаривать с ними. Они прибыли после полудня, около 16:00. Рашер приказал им раздеться и войти в бассейн. Проходил час за часом, и, хотя обычно после 60 минут наступало замерзание, эти двое русских спустя 2 часа все еще были в сознании. Все наши обращения к Рашеру сделать им обезболивающие уколы были тщетными. Приблизительно на третьем часу один из русских сказал второму: „Товарищ, скажи офицеру, чтобы нас застрелили“. На это второй русский ответил: „Не надейся на милость фашистской собаки“. Они пожали друг другу руки и сказали: „Прощай, товарищ…“ После этих слов, переведенных с русского в несколько иной форме одним молодым поляком, Рашер вернулся в свою конторку. Молодой поляк попытался облегчить их страдания обезболивающей инъекцией хлороформа, но тут вернулся Рашер. Он пригрозил нам пистолетом и крикнул: „Не смейте вмешиваться и приближаться к ним!“ Эксперимент продолжался по меньшей мере 5 часов, прежде чем наступила смерть. Оба трупа были отправлены в Мюнхен с целью проведения вскрытия в Швабском госпитале».

Уверен, что доктор Рашер не был садистом, когда шел учиться медицине. И тем более не был составлен из садистов персонал образцового интерната для умственно отсталых в пригороде Линца — родного города Гитлера. Они прекрасно ухаживали за «расовым балластом», пока считали это богоугодным и просто достойным делом. Но, когда пришла директива сбросить этот балласт с корабля передового общества, его умерщвлением занялись те же самые люди, которые еще вчера кормили и лечили этих несчастных. И не нужно прятаться за то, что в этих ужасах и мерзостях обнажилась природа того или иного народа, той или иной идеологии, — здесь обнажилась природа человека. Война шаг за шагом приводит к тому, что люди становятся способны на все.

Примерно за полвека до Хиросимы и Нагасаки великий писатель Толстой обратился к великому физиологу Мечникову с просьбой подписать призыв к человечеству отказаться от войн. Мечников ответил, что остановить войны сможет лишь изобретение оружия столь разрушительного, что его применение никому не оставит шанса на победу. После чего Толстой записал в свой дневник, что слова «ученый» и «дурак» означают для него теперь одно и то же: так что же, де, чтобы отвадить людей от проституток, нужно заражать их сифилисом? Да, ответят пессимисты, сексуальной свободе положили некоторый предел не проповеди, а эпидемия СПИДа.

Великий физик Энрико Ферми 2 декабря 1942 года, едва освободившись от почетного звания «подданного враждебной державы», звания, требовавшего передвигаться по стране лишь при наличии специального пропуска, сумел запустить первую расходящуюся ядерную реакцию под трибунами стадиона Чикагского университета. В Лос-Аламосе под именем Эджина Фармера Ферми вновь сделался незаменимым бойцом отборного отряда, в котором превышающую все мыслимые процентные нормы роль играли эмигранты (чтобы не сказать: евреи), бежавшие от Гитлера. Ферми, правда, воспользовавшись нобелевской церемонией, эмигрировал в Америку от сравнительно мягкого Муссолини, но тут уж, как водится, авантюриста простимулировали «умеренные политики». Вторгаясь в октябре 1935 года в Абиссинию, Муссолини рассчитывал, что эта шалость сойдет ему с рук за его последовательную антигитлеровскую позицию, однако тогдашние мировые лидеры, наивные, как все прагматики, понадеялись при помощи экономических санкций ослабить его положение в собственной стране, но вместо этого лишь укрепили у народа чувство общности в противостоянии «международным жандармам». На призыв дуче затянуть пояса итальянские женщины во главе с королевой и при участии жены Ферми Лауры потянулись сдавать в фонд обороны свои колечки и сережки, а дуче, превратившись в изгоя, был вынужден обратиться за поддержкой к другому, главному изгою, которому только что грозил войной из-за предполагаемого аншлюса Австрии, — чтобы через четыре года приветствовать этот самый аншлюс рукоплесканиями. В том же 1938 году был опубликован «Расовый манифест»: во имя защиты итальянской «расы» (?) от единственного неассимилировавшегося народа еврейские дети отчислялись из казенных школ, еврейские учителя увольнялись, еврейские адвокаты и врачи сохраняли право обслуживать только евреев…

Впрочем, «титульную нацию» тоже решили подтянуть: принялись регламентировать форменную одежду для штатских чиновников, стиль дамских причесок, изгнали мужские галстуки, мешающие целиться из ружья, холостякам запрещалось занимать должности в правительственных учреждениях, карьера женщин ставилась в зависимость от их замужества, запрещались браки с иностранцами, а также с евреями…

Энрико последним законом был уязвлен даже больше, чем Лаура, дочь высокопоставленного офицера-еврея. В итоге Муссолини оказался повешенным вверх ногами на той самой площади, куда охваченные патриотическим порывом итальянки сносили свои цацки, а Ферми — в пустыне Аламогордо, где во время первой ядерной вспышки, поразившей своей сверхъестественной красотой даже профессиональных военных, Ферми, не обращая внимания на золотые, пурпурные, малиновые, серебряные и синие переливы, сыпал на землю заранее нащипанные клочочки бумаги, чтобы по их отклонению определить силу ударной волны. Однако после обследования оплавившейся местности в специально оборудованном танке Ферми, обычно не желавший терпеть ни малейшей зависимости от кого бы то ни было, впервые позволил шоферу отвезти себя домой.

В числе четырех наиболее авторитетных специалистов Ферми был включен в Особую комиссию, принимавшую решение: применять ли атомную бомбу против Японии или только попугать ее на каком-то показательном полигоне. Коллективная рекомендация этой «Большой четверки» не отличалась большой оригинальностью или самомнением: «Наш долг перед страной… Для спасения жизни американцев… Не можем претендовать на особую компетентность в решении политических, социальных и военных проблем».

Когда многие потрясенные Хиросимой и Нагасаки физики заговорили о создании мирового правительства, способного удержать контроль над ядерным оружием, — которое, Бог даст, осуществит пророчество Мечникова и сделает войны невозможными, — Ферми оставался при своем обычном скепсисе: никакие ужасы никогда не останавливали людей, все зависит от их решимости и жестокости, а подчиняться мировому правительству человечество еще не готово. Пожалуй, сами попытки создать такое правительство сегодня и порождают во всех соперниках самую опасную решимость и жестокость. И как было бы тепло жить на свете, если бы на чудовищные дела были способны лишь редкие чудовища вроде Гитлера, Сталина, Пол Пота, Мао Цзэдуна и еще нескольких черных звезд мировой величины! Но нет, их тьмы и тьмы, и тьмы…

В «Преступлениях немецко-фашистского вермахта...» автор особо подчеркивает, что не нужно поддаваться на ту адвокатскую демагогию, что вермахт, мол, сражался по-рыцарски, а все ужасы и мерзости творили негодяи из СД и гестапо: вермахт и сам натворил более чем достаточно ужасов, а главное — именно под его прикрытием орудовали главные чудовища. «Именно вермахт своей вооруженной агрессией создал возможности для совершения всех этих чудовищных преступлений, а затем прикрывал их (как и весь разбойничий аппарат рейха) своей вооруженной рукой». Но все-таки немножко обнадеживает, что эти монстры, открыто, казалось бы, поставившие силу над правом, а целесообразность над милосердием, все-таки и для национального пользования нуждались в каких-то правовых прикрытиях. Фюрер, даже обращаясь к «своим», ссылался на то, что Советский Союз не подписал Женевскую конвенцию 1929 года, а потому советские военнопленные не защищены международным правом, и маршал Тимошенко в предисловии на полном серьезе уличает Гитлера во лжи, «ибо широко известно, что СССР присоединился к Гаагской конвенции 1907 года о законах и обычаях сухопутной войны (которая была положена в основу Женевской конвенции 1929 года), а также к Конвенции Красного Креста».

Так и что, если начальство почему-либо не подписало какую-то бумагу, значит, над людьми можно всячески измываться и уничтожать их в любых угодных масштабах?! Так, что ли?..

Эти международные законы мало того что не защищают, так они еще и открывают всяческие софистические лазейки, они еще и могут порождать иллюзию, будто можно творить самые кошмарные дела, не нарушая никакого писаного закона. В мае 1944-го самому Геббельсу понадобилось опубликовать пространную статью о том, что англо-американцы своим «воздушным террором» ставят себя «вне всяких признанных норм международных законов войны». Поэтому «перед лицом применения таких преступных методов пусть никто не удивляется, что население охватывает безумная ярость. В такой ситуации жизнь сбитых летчиков могло бы спасти только вооруженное вмешательство армии или полиции, но кто имеет право требовать, чтобы с такими летчиками обращались по-человечески, чтобы германская армия и полиция направлялись против германского же населения, если оно поступает с детоубийцами так, как они того заслуживают».

Это было разрешение на самосуд, и вчерашние мирные бюргеры действительно начали забивать сбитых летчиков насмерть. Таковы и есть истинные законы войны. И не нужно надеяться, что они могут чего-то не позволить. Развязывая войну, нужно знать, что положить ей какие-то пределы будет невозможно.

Но все-таки хочется в этой кромешной тьме разглядеть хоть какие-то проблески. Ну хотя бы: «Общее число бежавших из немецкого плена советских военнопленных в 1941—1944 годах составляет ориентировочно около 450 тысяч человек». Количество же помогавших им, рискуя, а часто и расплачиваясь жизнью, тоже измеряется тысячами и тысячами. И это было не просто милосердие. «От внимания народов оккупированной Европы не могло ускользнуть то, что основные усилия и самые большие жертвы принадлежат народам Советского Союза, его победоносной Советской Армии. Реально и конкретно только от этой армии могли ждать свободы народы как Восточной, так и Центральной Европы». Поэтому всякий советский военнопленный становился «как бы символом этой далекой и сражающейся с врагом (их врагом!) великой, непобедимой армии», «ее представителем, ее полпредом». Ему-то, этому символу, и выражали свою благодарность.

Всякая благодарность в любом случае рано или поздно выдыхается, но мы, к сожалению, немало потрудились, чтобы ускорить этот естественный процесс. Зато — и это уже к счастью — вражда тоже рано или поздно выдыхается, если ее не подкреплять новыми устрашениями. На Нюрнбергском процессе заместитель главного обвинителя от США Тэйлор говорил как о страшной и едва ли не вечной опасности не столько нацизме, сколько о германском милитаризме, для уничтожения которого требовалось «полное разоружение и демилитаризация Германии и ликвидация всей германской промышленности, которая может быть использована для военного производства, или контроль над ней». Таков был и дух Потсдамского соглашения 1945 года. А Владислав Гомулка с трибуны ООН еще и в 1960 году взывал к народам мира: «Не раскол Германии является подлинным источником этой угрозы миру. Источник опасности — прежде всего в германском милитаризме, который возродился в Федеративной Республике Германии. Империалистические силы Германии в третий раз на протяжении нашего столетия пытаются завоевать гегемонию в Европе».

Но вот прошло полвека, обе Германии объединились — и служат едва ли не главным хранителем стабильности в Европе, а германский милитаризм давно ни у кого не вызывает ни страха, ни ненависти. Так что и вечной вражды тоже не существует. Однако застарелые страхи исцеляет только покой.

Который, увы, нам только снится.

В одиночной камере крепости Демблин обреченный на смерть красноармеец Оплятов нацарапал на стене наивные строки:

 

Русь! О Русь ты моя, дорогая!

Не вернуться мне больше к тебе…

Кто ж вернется — тот век не забудет,

Все расскажет родной семье.

Все расскажет — покатятся слезы,

Выпьет рюмку — вскружит голова…

Неужели домой не вернуться?

Сжалься к пленному, злая судьба!

 

Все-таки люди — высокие создания! Разве низкие стали бы искать утешения в поэзии среди таких мук и ужасов? Но, может быть, в глазах нацистской расовой науки это и было признаком недочеловечества?

Всем читателям!

Чтобы получить журнал с доставкой в любой адрес, надо оформить подписку в почтовом отделении по
«Объединенному каталогу ПРЕССА РОССИИ «Подписка – 2021»
Полугодовая подписка по индексу: 42215
Годовая подписка по индексу: 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27



Жизнь и творчество Льва Друскина (1921-1990), одного из наиболее значительных поэтов второй половины ХХ века, неразрывно связанные с его родным городом, стали органически необходимым звеном между поэтами Серебряного века и новым поколением питерских поэтов шестидесятых годов. Унаследовав от Маршака (своего первого учителя) и дружившей с ним Анны Андреевны Ахматовой привязанность к традиционной силлабо-тонической русской поэзии, он, по существу, является предтечей ленинградской школы поэтов, с которой связаны имена Иосифа Бродского, Александра Кушнера и Виктора Сосноры.
Цена: 250 руб.




А.Б. Березин – физик, сотрудник Физико-технического института им. А.Ф. Иоффе в 1952-1987 гг., занимался исследованиями в области физики плазмы по программе управляемого термоядерного синтеза. Занимал пост ученого секретаря Комиссии ФТИ по международным научным связям. Был представителем Союза советских физиков в Европейском физическом обществе, инициатором проведения конференции «Ядерная зима». В 1989-1991 гг. работал в Стэнфордском университете по проблеме конверсии военных технологий в гражданские.
Автор сборников рассказов «Пики-козыри (2007) и «Самоорганизация материи (2011), опубликованных издательством «Пушкинский фонд».
Цена: 250 руб.



Литературный критик Игорь Сергеевич Кузьмичев – автор десятка книг, в их числе: «Писатель Арсеньев. Личность и книги», «Мечтатели и странники. Литературные портреты», «А.А. Ухтомский и В.А. Платонова. Эпистолярная хроника», «Жизнь Юрия Казакова. Документальное повествование». br> В новый сборник Игоря Кузьмичева включены статьи о ленинградских авторах, заявивших о себе во второй половине ХХ века, с которыми Игорь Кузьмичев сотрудничал и был хорошо знаком: об Олеге Базунове, Викторе Конецком, Андрее Битове, Викторе Голявкине, Александре Володине, Вадиме Шефнере, Александре Кушнере и Александре Панченко.
Цена: 300 руб.

Алексей Пурин - Незначащие речи


В книге впервые публикуются стихотворения Алексея Пурина 1976-1989 годов.
Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
Цена: 130 руб.

Михаил Петров - Огонь небесный


Михаил Петрович Петров, доктор физико-математических наук, профессор, занимается исследованиями в области управляемого термоядерного синтеза, главный научный сотрудник Физико-технического института им. А.Ф. Иоффе. Лауреат двух Государственных премий СССР. В 1990 – 2000 работал приглашенным профессором в лабораториях по исследованию управляемого термоядерного синтеза в Мюнхене (ФРГ), Оксфорде (Великобритания) и Принстоне (США), Научный руководитель работ по участию ФТИ в создании Международного термоядерного реактора.
В книге «Огонь небесный» отражен незаурядный опыт не только крупного ученого, но и писателя, начинавшего литературный путь еще в начале шестидесятых. В нее вошли рассказы тех лет, воспоминания о научной работе в Англии и США, о дружбе с Иосифом Бродским, кинорежиссером Ильей Авербахом и другими незаурядными людьми ленинградской культуры.
Цена: 300 руб.

Мириам Гамбурд - Гаргулья


Мириам Гамбурд - известный израильский скульптор и рисовальщик, эссеист, доцент Академии искусств Бецалель в Иерусалиме, автор первого в истории книгопечатания альбома иллюстраций к эротическим отрывкам из Талмуда "Грех прекрасен содержанием. Любовь и "мерзость" в Талмуде Мидрашах и других священных еврейских книгах".
"Гаргулья" - собрание прозы художника, чей глаз точен, образы ярки, композиция крепка, суждения неожиданны и парадоксальны. Книга обладает всеми качествами, привлекающими непраздного читателя.
Цена: 400 руб.

Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.

Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.

Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru