ПАМЯТЬ ТАК УСТРОЕНА

Николай Крыщук

Через Неву на Киновеевское…

В начале ноября гидрометеорологов вызвали в Смольный. Потребовали прогноз погоды на зиму 1941/1942 года. Было отдано предпочтение варианту суровой зимы. Прогноз оправдался — мороз зашкаливал за –50 по Цельсию. Мелководная Шлиссельбургская губа стала покрываться льдом на две недели раньше срока. Ночью 22 ноября, в мороз и пургу, ледовую дорогу преодолела первая автоколонна. Военно-автомобильная дорога (ВАД-101, затем ВАД-1) — Дорога жизни — вступила в строй и действовала до 24 апреля 1942 года, 152 долгих суток…

…Если мы что-нибудь и можем понять про состояние, психологию и быт людей блокадного Ленинграда, то лишь из воспоминаний и дневников. Статистика не способна достичь нашего сознания, притерпевшегося к телевизионным кошмарам. Хотя она чудовищна. Нормы отпуска хлеба по продовольственным карточкам зимой 1941—1942 годов составляла рабочим — 250 граммов хлеба в сутки, служащим, иждивенцам и детям — по 125 граммов. А кроме хлеба — почти ничего. При этом и он состоял из практически несъедобных примесей — целлюлозы, шрота, солода. Всё стало едой: ловили грачей, яростно охотились за уцелевшей кошкой, собакой, крысой, из домашних аптечек выбирали касторку, вазелин, глицерин; из столярного клея варили суп и студень.

Тем не менее уже к концу ноября от истощения умерли больше 11 тысяч человек. «Теперь умирают так просто: сначала перестают интересоваться чем бы то ни было, потом ложатся в постель и больше не встают» (из дневника Е. Скрябиной). Мать моей жены вспоминала, что долго натягивала на деда одеяло, не понимая, заснул он или умер. Вскоре печать смерти научились распознавать даже на лицах прохожих.

 

* * *

Больше семидесяти лет прошло с той первой блокадной зимы—весны. Даль историческая. Всего через пятьдесят лет после Отечественной войны с французами Толстой принялся за «Войну и мир», но это была историческая эпопея.

Когда в детстве мама читала мне роман Германа Матвеева «Тарантул» (недавно переиздан), я слушал эту историю о ловле фашистских агентов в блокадном Ленинграде как ее собственную историю. Мамы уже нет, но и таких, как я, остается все меньше.

Это значит, что история ленинградской блокады читается сегодня большинством как роман. А в романе каждый ловит себя на подлом любопытстве, подходя к страницам ужаса. Не в последнюю очередь его интересует: сломили испытания людей, превратились они в животных или сумели сохранить в себе человеческое?

 

* * *

Характерно, что в наши времена стирающейся нравственности этот интерес к поведению человека в экстремальной ситуации блокады еще более обострился. Одним из ответов на него явилась книга Сергея Ярова «Блокадная этика». Автор показывает, что в блокадных условиях нравственные представления складывались из пристрастного наблюдения за другими людьми и основывались на осуждении неприемлемых поступков.

Примерам бескорыстия и благородства верили не слишком, зато самым ужасным и порой нелепым слухам — безоговорочно.

«Чины, по слухам, жили хорошо», — коротко формулирует А. Змитриченко основную тему частных разговоров. Слухи не нуждались в доказательствах, но умонастроение отражали.

Особенно остро реагировали на привилегии. Например, сотрудникам Академического архива выдавали желтые и красные билеты в столовую. Обладатели последних могли питаться в особом отделении, где столующихся было меньше. Д. С. Лихачев вспоминал, как его друга, литературоведа В. Л. Комаровича, отказались пустить в академическую столовую, хотя прежде у него это разрешение было. Он остановился у столика Лихачева и закричал со страшным раздражением: «Дмитрий Сергеевич, дайте мне хлеба, я не дойду до дому!» Выбор не только у Лихачева, но и у всех присутствующих был трудный. «…Посетители столовой молчали и старались не замечать Комаровича — любой мог подвергнуться той же участи. Не могли не отметить, как он опух от недоедания, — но ни одного движения, ни слова поддержки. Выскажешь их — и надо чем-то помочь, а как на это пойти, если для них академическая столовая стала последней надеждой на спасение».

Прервал цитату и подумал: если продолжу рассуждение дальше, то оставлю без ответа единственный вопрос, который по-настоящему волнует читателя. Поделился все же Лихачев едой или нет? Поделился.

 

* * *

Итак, этика существовала в форме неприязненного отношения к тем, кто выживал любым путем.

Но этика принадлежит все-таки к области суждений. Влияло ли это как-то на поступки людей? Яров пишет: «Было бы преувеличением считать представление о справедливости прочным заслоном против распада человеческой личности в первую блокадную зиму. <…> Но когда люди чувствовали, что именно здесь, в этом кошмаре, кто-то пытается жить лучше, требование справедливости приобретало особый смысл. Оно не являлось лишь частью этикета. Оно стало условием выживания… Имеются десятки свидетельств о том, как бескорыстно отдавали последний кусок хлеба, как стремились в первую очередь накормить больных и немощных. <…> Справедливый человек не мог не считать себя благородным, а значит, и пройти мимо бедствий других».

Вообще говоря, это и есть механизм чести. Так же действовал он в другие эпохи и при других обстоятельствах. Почти невероятно, однако, что не повредился он и в дни блокады.

 

* * *

Расспрашивая родных о блокаде, мы боялись, а отчасти желали столкнуться с запредельной логикой поведения, подозревая, что в каждом живет чужое, не знакомое ему самому существо, и когда же этому существу и проявиться, как не в ежедневном пограничном общении со смертью. Возможно, думали мы, нами только до времени руководят приличия и правила, а придет страшное — с ними легко расстанутся. С детской беспощадностью мы устраивали вторую после блокады проверку нашим близким, да и всему роду человеческому.

Подробности, подробности… Только им мы и верили.

Каннибализм был. Цензура изъяла из «Блокадной книги» Гранина и Адамовича упоминания о нем, пытаясь сохранить тайну, которой не существовало. Но тогда, как и сейчас, у большинства он вызывал ужас и отвращение.

Мама рассказывала мне, что однажды, заработав на обстирывании военных (пересыльный пункт был в нашем дворе), купила на рынке мясо. При разделывании ей показалось, что хрящик напоминает детское ушко. Поколебавшись недолго, мясо она выкинула. На руках у нее в это время были два моих малолетних брата.

Смерть, да, стала бытовым явлением. Дед матери моей жены, который то ли мерз, то ли спал, умер в день рождения Ленина, 22 января. Это запомнили, как и то, что трудовая книжка его закончилась записью 23 января: «Не вышел на работу в связи со смертью».

Хотели похоронить в саду, но тот оказался заполнен смерзшимися штабелями покойников. Повезли через Неву на Киновеевское кладбище. Кладбищенский мужик согласился вырыть могилу за полбуханки хлеба. Дома оставалось ровно столько. Решено было отдать. На всю жизнь девушка запомнила путь за этим хлебом. Обледенелые берега Невы, из которой брали воду. Ранние сумерки. Опасный путь с хлебом обратно (могли отнять).

На этой могиле я был. Рядом с ней похоронена теперь и та, которая ходила за хлебом. Вот и подвиг. Вот, собственно, и весь подвиг.

 

* * *

Родители наши были в блокаду молодыми, а братья и сестры — детьми. Вспоминали иногда сущие пустяки. Например, сброшенные немцами листовки: «Спите спокойно, матрешки! Сегодня не будет бомбежки!» Или слух о том, что бомба попала в зоопарк и из него сбежал медведь. Самое начало блокады. Медведя боялись.

Или (вспоминала мать моей жены, Галя) жизнь в восьмиметровой комнате вчетвером, в которой дядя Саша еще и курил, набивая газетную самокрутку сухими цветами. Он сошел с ума от голода и однажды съел все жилы из супа, который принесла работавшая медсестрой тетя Мария. Подумали на Галю. Эту обиду она помнила всю жизнь.

 

* * *

Мама всю блокаду прожила в городе, как я уже говорил, с двумя моими брать­ями. Наступила весна 1942-го. «Впрочем, — пишет Л. Гинзбург в „Записках блокадного человека“, — слово „весна“ звучало странно. <…> Самые сильные и жизнеспособные уже умерли или выжили. Хилые продолжали замедленно умирать».

Мама рассказывала, как выхватывала из горы картошки, которую разгружали в их подвал, по три-четыре штуки и бежала с ними на четвертый этаж к детям. Как о той истории с выброшенным мясом говорила без гордости, так об этом эпизоде с картошкой рассказывала без чувства стыда или раскаянья. Вспоминался только страх. По тем временам могли и расстрелять.

Мать моей жены, та самая Галя, эвакуировалась одной из последних в апреле через Дорогу жизни. Оттепель сделала дорогу еще более опасной. Вспоминала, как прямо перед ними машина ушла под лед. Они, притормозив, поехали в обход.

На дорогу выдавали буханку хлеба. Какая-то женщина съела ее у машины и тут же умерла. Хотя всех предупреждали, что для голодного человека целая буханка хлеба может оказаться последней — кишечник не справится. Каждый из блокадников вспоминает об этом «отчуждении тела, расщеплении сознательной воли и тела как явления враждебного внешнего мира» (Л. Гинзбург). Поддаться требованиям тела значило погибнуть.

В мокрых валенках (родные приказали не снимать) Галя ехала несколько дней до Урала. На указанной станции никто не встретил. Кто-то подвез на машине с десяток километров и высадил в чистом поле: «Дальше сама». Сил уже не было. Хотелось пить. К счастью, на пути попался колодец. Опустила ведро, зачерпнула, взялась за ручку и поняла: ни за что не поднять. В это время валик стал крутиться сам. Оглянулась — тетя Ната. Спасена.

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»!
Поскольку все типографии остановились на месяц, мы не имеем возможности вывезти уже готовый тираж № 3 и разослать его подписчикам. То же самое очевидно случится и с апрельским номером, который должен был печататься в эти дни. Пока что оба номера мы полностью вывешиваем на сайте «Звезды» и в ЖЗ. Как только типографии возобновят работу, мы вас оповестим. В любом случае все выпуски журнала за этот год будут подготовлены. Сейчас редакция работает над майским номером.
С надеждой на понимание
Редакция «Звезды»
Презентация новой книги Елены Дунаевской "Входной билет" переносится.
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Подписку на журнал "Звезда" на территории РФ осуществляют:

Агентство РОСПЕЧАТЬ
по каталогу ОАО "Роспечать".
Подписной индекс
на полугодие - 70327
на год - 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.
Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru