ЭССЕИСТИКА И КРИТИКА

Вл. Новиков

Книга книг

«Верховный Час» в судьбе поэта Виктора Сосноры

1

В 1979 году Виктор Соснора создает книгу стихов «Верховный Час», включающую сорок одно произведение. Этот год у поэта — пик продуктивности; для сравнения: предыдущая книга — «Хутор потерянный», писавшаяся в течение трех лет, с 1976-го по 1978 год, включает тридцать стихотворных текстов. После «Верховного Часа» у поэта долго не рождаются новые стихи. В 1983 году появляется цикл «Мартовские иды» (в нем семнадцать стихотворений), после чего наступает продолжительное молчание — вплоть до книги «Куда пошел? И где окно?» 1999 года. Выступая в 1991 году перед студентами Литературного института, Соснора на довольно наивный вопрос одного из слушателей: «Сколько надо написать стихов, чтобы стать поэтом?» — дает парадоксально-саркастический ответ: «Не знаю. Сам я в настоящий момент стихов не пишу и, стало быть, поэтом не являюсь».

«Верховный Час» — вторая после «Всадников» книга Сосноры, явившаяся читателю под авторским названием и в адекватном составе. Первая его публикация состоялась в 1987 году: американское издательство «Ардис» выпустило объемное «Избранное», где циклы-книги размещаются в обратном хронологическом порядке (удачное для того момента композиционное решение) — от «Верховного Часа» до «Двенадцати сов» (1963). Затем в 1998 году в издательстве «Петербургский писатель» вышел сборник «Верховный Час», куда входят «Совы», «Хроника 67», «Знаки», «Хутор потерянный» и «Верховный Час» (к заглавному циклу по явному недоразумению подверстаны пять стихотворений 1963 года). Наконец, в объемной и приближающейся к академическому формату книге «Стихотворения», выпущенной в 2006 году петербургской «Амфорой» (составитель С. Степанов), «Верховный Час» занимает свое законное место в хронологическом ряду между «Хутором потерянным» и «Мартовскими идами».

Книга открывается стихотворением, которое поначалу не имело названия (в ардисовском издании оно не обозначено в «Содержании»), а в последующих — усеченно названо «Новая Книга — ваянье…». В устном чтении поэта заголовок был таков: «Верховный Час. Пролог». Это текст, эквивалентный книге в целом
и написанный сверхдлинными стихами. В первом из них — десять ударных слов:

 

Новая Книга — ваянье и гибель меня, — звенящая вниз на Чаше Верховного Часа!

Сюжет пролога — Поэт на фоне города-мира. Стихотворение замыкается в кольцо, завершаясь таким финалом:

ЕЩЕ ОБЕЩАЮ ОБЩИНАМ:

                                                Я знаю ЗНАМЕНЬЯ;

— Я — камень-комета, звенящая вниз на Чаше Верховного Часа!

 

Пролог этот — еще и своеобразный этюд к будущему роману «День Зверя», который Соснора напишет в 1980 году. Это будет прозаический аналог «Верховного Часа». Тоже о художнике, живущем в городе-мире (названном Столицей с большой буквы). То же пространство: Невский проспект, Фонтанка и Аничков мост, памятник Екатерине II, улица Зодчего Росси (где в доме номер два, «Доме балета», в комнате коммунальной квартиры проживал тогда автор).

«Верховный Час» и «День Зверя» объединены также лично-любовным сюжетом. Лирический лейтмотив «Верховного Часа» — плач по ушедшей возлюбленной («Увел тебя от воли твой Сусанин»), в «Дне Зверя» история самоубийства бывшей жены поэта Марины Вельдиной претворена сюжетно. Отметим, что в ардисовском издании на обороте шмуцтитула воспроизведен графический портрет Марины, выполненный автором (рисунок тушью), а на следующей странице начинается текст пролога.

В одном из машинописных «списков» книги имелся эпиграф: «Ты — одиночества верховный час!» — последняя строка стихотворения М. И. Цветаевой «Есть некий час — как сброшенная клажа…» (из цикла поэтессы «Ученик» 1921 года). Принадлежность самого словосочетания «верховный час» Цветаевой существенна. Вместе с тем Соснора в устной беседе определял название книги как «гетевско-цветаевское», имея в виду, наверное, слова Императора из четвертого акта второй части «Фауста»: «Что я облюбовал для каждого из вас, / Я устно объявил в высокий этот час» (перевод Б. Пастернака).

 

 

 2

Соснора, по его собственному призванию, подумывал о том, чтобы наименовать книгу «Криптии» (карательные экспедиции спартанцев против илотов, описанные во входящем в «Верховный Час» стихотворении «Дельфиец»), чтобы не преувеличивать роль цветаевского претекста, который был более значим прежде: например, в книге «Тридцать семь» 1973 года стихотворение «Я тебя отворую у всех семей, у всех невест…» — очевидный палимпсест на основе цветаевского «Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес…» (1916).

Что же касается «Верховного Часа», то он насыщен самыми разнообразными литературными именами, цитатами и реминисценциями. Помимо Цветаевой это отечественные писатели: Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Анненский, Бунин, Блок, Кузмин, Крученых, Мандельштам, В. Катаев, Федин, Симонов, переводчица Т. Гнедич, филолог Р. Якобсон, иностранные авторы Алкей, Аристофан, Шекспир, Гете, Шиллер, Байрон, Мицкевич, Эдгар По, Верлен, Аполлинер, Кафка, Гашек, Ионеско, Галчиньский, Беккет… Иные просто упомянуты, с некоторыми Соснора вступает в основательный интертекстуальный диалог.

В этом контексте особо значима «Баллада Эдгара По» — произведение, завершающее линию постмодернистских палимпсестов, начатую циклом «Ямбы, темы, вариации» 1965 года. Там, в частности, были: небольшая травестийная поэма «Цыгане», где Земфира изменяла Алеко с милиционером, максималистский манифест «Парус», поэтическая исповедь «Февраль» (название отсылало к Пастернаку) и «Баллада Оскара Уайльда», которая в советское время маскировалась под «вольный перевод» «Баллады Редингской тюрьмы».

С последней отчетливо перекликается «Баллада Эдгара По», написанная по мотивам знаменитого «Ворона», но также являющая собой свободную творческую вариацию на тему вечной трагедии поэта в дисгармоничном мире. Метрика и строфика оригинала модифицированы: за пятью стихами восьмистопного хорея следует четырехстопная строка, а в завершение добавляется стих из одного односложного слова. Каждая из восемнадцати строф в итоге приобретает внутреннюю драматургию с завершающим пуантом:

 
Бил Верховный Час: двенадцать! Думается, что мне делать
над финалом фолианта Знаний Индии и Дня?
Змийка с глазиком бурлила в колбе винного бокала.
Глаз-фиалка, глаз-фиалка заморгался у меня.
«Древо Знанья» — дурь за темя: «Мир лишь звон, а мы лишь звенья»...
                    Вот ворвется с тростью Зверя
                                    Гость!

Баллада начинается с того, что автор на своем специфическом языке рассказывает поэтическому «брату» Эдгару По о трагической истории России и о судь­­бах русских поэтов:

 

Вот грядет он в бакенбардах, вот грозит Кавказу в бурках,
в лодке-люльке на Лубянке пишет с пулей: «не винить...»
Вот он в «Англетере» вены водит бритвой, — мы виновны,
напустили крови в ванны и купаемся во вних.
Наши женщины Елабуг, Рождества и в петлях елок,
                    А не Аннабели Яблок
                                    ведь...

После появления Ворона автор переходит к рассказу о собственной судьбе. Россия, Европа, Америка образуют некое единство: так друг на друга накладываются образы Марины и Линор.

«Баллада Эдгара По» отмечена чрезвычайной интенсивностью языковых трансформаций. Она написана словно на особенном языке — особенном даже по отношению к прихотливому и индивидуализированному языку Сосноры. Л. В. Зубова, касаясь в своей обстоятельной работе «Виктор Соснора: палеонтология и футурология языка» таких поэтических причуд, как «птиц-заика» и «мой Рим рукоплескала», предлагает убедительное решение: «Для понимания всего текста важно, что автор объясняет косноязычие попыткой своего существования в разных языковых пространствах. <…> Он говорит с вороном „на птичьем языке“ — это выражение обозначает язык непонятный и часто звучит в упрек поэтам, чьи стихи непросты для восприятия».[1]

Продолжая эту мысль, можно заметить, что в таком необычно-парадоксальном языке возникают странные отношения между словами «никогда» и «всегда». Они становятся не антонимами, а контекстуальными синонимами. «Всегда» — это как бы то же самое «Nevermore», только более трагическое и безнадежное. В этом мире всегда торжествует зло:

 

Вран «всегда» сидит на бюсте, я «всегда» пишу в бумаге
тыща первый и две тыщи семьдесят девятый год.
Он с глазами, я с глазами. Оба смотрим в оба: гири
на Часах!.. И с градусами в наших чашах го-о-лод.
И «всегда» Линор из ситца яды пьет в Нью-Йорке секса,
                    И Священного Союза
                                    гимн!

Таков страшный итог. Кстати, в магнитофонной записи авторского чтения последние два стиха звучали: «И Советского Союза / Гимн!». «Священный Союз» в авторской машинописи был данью осторожности, но в таком виде текст приехал в 1987 году в Нью-Йорк, оттуда в Анн Арбор — и далее везде. Считаю необходимым зафиксировать этот вариант для будущих комментаторов издания Сосноры в «Библиотеке поэта».[2]

Интертекстуальность «Верховного Часа» тесно смыкается с его билингвизмом. Соснора вспоминает о своих этнических корнях. В стихотворении 1974 года «Жизнь моя» первые три строфы начинались соответственно строками: «Вот идет моя жизнь, как эстонка…», «Вот идет моя жизнь, моя полька…», «Вот идет моя жизнь, как еврейка…», а в четвертой строфе говорится: «триединство мое, троекровье». В советском паспорте, однако, требовалось указать национальность однозначно, и у Сосноры там было, по всей видимости, написано: «поляк».

Польская тема представлена в «Верховном Часе» четырьмя произведениями, следующими друг за другом. Это реквием-речитатив «Польское» о короле Яне Казимире, предвидевшем распад страны (прозаический текст со ссылкой на историка В. Бильбасова), затем стихотворный текст «Польское» на ту же тему и две экспериментальные вариации на основе произведений К. И. Галчиньского: «Завороженные дрожки» и «SERWUS MADONNA». Последние две вещи можно с некоторой степенью условности назвать переводами — но не просто на русский язык, а, как и в случае с «Балладой Эдгара По», на поэтический язык Сосноры. Полонизмы здесь соседствуют с абсолютными «сосноризмами». Приведем вторую строфу из «SERWUS MADONNA»:

 

Не мне книг алтарность, альковность,
труд у лун, Венец из ценность-металла,
Tylko noc, noc deszowa i wiatr, i alkohol –
Serwus, madonna.

 

Третий и четвертый стих демонстративно воспроизводят оригинал Галчиньского без изменений, зато первые два стиха совершенно неканоничны (для сравнения приведем более «ровный» перевод Д. Самойлова: «Не для меня спокойных книг свеченье, / и солнце, и весна, и луг благовонный, / для меня — дождливая ночь, и ветер, и опьяненье, / сервус, мадонна»).

К этому роману Сосноры с польским языком добавляется роман с языком украинским: он явлен в стихотворении «Як ти мiг дочекатись, чи справдиться слово твое...». Оно сопровождается тремя эпиграфами из книги Сосноры «Всадники», где лирический герой — житель Киевской Руси:

 

До свиданья Русь моя во мне!
До свiтання промiння во мгле!
Отзвенел подойник по делам, —
поделом!..
                     Пойдемте по домам.

 

Поэтический билингвизм Сосноры, его славянское художественное многоязычие — тема, заслуживающая особого исследования.

 

 

3

Среди интертекстуальных «персонажей» «Верховного Часа» есть автор самодеятельных строк, вынесенных в эпиграф к стихотворению «Дон Жуан»: «Дождь идет, дождь идет, / дон Жуан! / >М. С.».

За инициалами — имя Марины Сосноры (Вельдиной), добровольно ушедшей из жизни в начале 1979 года. К этому моменту поэт и его первая жена уже расстались, и ее трагическая смерть заставляет его заново пережить историю их страстных, сложных и драматичных отношений. Вслед за прологом в «Верховном Часе» следует своеобразный лирический триптих из пронзительно-эмоциональных стихотворений: «У моря бежала у моря бежала… не ближе…», «я лишь просил: не нужно! не удержим!..», «Кто Вас любил? Да Вас! — да всяк!..». Последнее содержит пушкинские реминисценции:

 

Кто Вас любил? Да Вас! — да всяк!
Зачем вы замки в воздусях?

Зачем Вы жили скрипкой жил,
дочерний Дух Вам не служил?

Зачем звучали, мой немой?
Зачем любили многих — мной?

Вам ясен яд. Но чьи цветы
и чьей погибелью — новы?
Прости, что милый, не на ты,
все в жертву памяти — на Вы.

Все спутал, — жизнь, себя, жена.
В местоименьях имена.

У нас живых лишь дрема драм.
Болезнь морская — кораблю.
Дай Бог, чтоб Вас любили там,
как я без Вас тебя люблю.

 

Здесь отсылки к пушкинским стихотворениям «Я вас любил: любовь еще, быть может…» (его Соснора обыгрывал и прежде, в 1973 году, соединяя с ритмикой блоковского «На поле Куликовом. 1»), «Всё в жертву памяти твоей…», «Ты и вы». Однако эта повышенная «литературность» отнюдь не мешает свободному выражению подлинного чувства. Нарушение синтаксических связей («Все спутал — жизнь, себя, жена…») передают ощущение спонтанно-сбивчивой речи и трагической растерянности. А поэтическая игра с местоимениями в финальном стихе создает мощный катартический эффект. Убедительное свидетельство того, что языковой эксперимент, смелые речевые трансформации могут способствовать воплощению искреннего и высокого чувства.

Соснора — обладатель большого поэтического «Я». В «Верховном Часе» выкристаллизовалось столь же значительное лирическое «ТЫ». Оно, конечно, по смыслу шире, чем обозначение одной конкретной женщины. Оно вбирает в себя женские образы всех книг поэта. И не только.

 

 

4

Показательно, что вслед за тремя стихотворениями о Марине и близким к ним по тональности стихотворением «Памяти…» следует обращение к Всевышнему. С ним Соснора, случалось, беседовал и на «вы»: «…мстите, Господи. Я готов» («Пьяный ангел», 1969); «Вы в Бога веруете, Бог?» («Закат в дождь»
в книге «Хутор потерянный»). Теперь же он продолжает разговор, начатый во «Всадниках» в 1959 году («Обращение»): «Подари мне еще десять лет…»

«Семнадцать лет спустя. Обращение» — это развернутая автореминисценция, палимпсест на основе собственного прежнего стихотворения:


 Десять книг
                        да в степи
                                          да в седле,
 десять шей и ножей отвидал.
«Подари мне еще десять лет», —
 отписал.
 Ты семнадцать отдал.

 

Сочетание в лирическом «ты» женщины, Музы и Бога — традиция, отчетливо восходящая к Блоку. Выходя на высший метафизический уровень, поэт бросает упрек в непонимании его произведений самому Вседержителю:

 

Отнял степь

                         да седло
                                         да жену.
Книги вервьем связал. Не листал.

 

 Помимо поэтической дерзости в этом еще и предвидение того времени, когда бедой поэтов станут не цензурные ограничения, а читательское равнодушие. См. в рассказе Ольги Новиковой о Сосноре «Питер и поэт»: «Жестокое и прекрасное бытие, безжалостное ко всем пишущим, вдруг узнавшим, что непечатание — не последняя преграда. Нечтение — вот напасть». Увы, высшие силы сегодня не удостаивают поэтические книги даже пролистывания.

Оглядка на ранее написанное (и прожитое) то и дело обнаруживается в «Верховном Часе». Мотивы античные и древнерусские, тема Гамлета, Париж Сосноры и его эстонский хутор (ставший символическим Хутором с большой буквы) — все это пересматривается и обновляется. Полагаю, что восприятие предшествующих стихотворных и прозаических книг поэта без «поправки» на «Верховный Час» будет не вполне адекватным.

 

 

5

Но не меньше, чем в прошлое, «Верховный Час» обращен в будущее. И прежде всего своей эстетической новизной. Книга изобилует стиховыми изобретениями, свежими ритмическими ходами, строфическими инновациями. Взять хотя бы «Был август…» с ошеломляющим чередованием стихов из одного слова со стихами протяженными:

 

               БЫЛ АВГУСТ

с уже леденяще еще дешевизна дождем.

               БАЛЛАДА

шел дождь и дрожал наш египетский дом.

 

В «Верховном Часе» разработан небывалый для русской поэзии вид рифмы. Об этом Соснора извещал нас с О. Новиковой в письме от 19 октября 1979 го­да: «Книга продолжается в писании — в никуда. Написал еще две баллады длинных эстонских без рифм и набросал около десятка стихотворений, зарифмованных по новому — странному для меня методу вроде „свечи — сутки“, „конь — кровь“, то есть рифмовка первых и последних букв. Это иногда дает поразительный эффект. Впрочем, это всегда штуки случайно найденные, и я никогда не придавал значения внешним эффектам, так получалось, так — было необходимо или есть моему органону».

Новый тип рифмы системно представлен в «Балладе Эдгара По»: «двенадцать — делать», «бурлила — бокала», «смеяться — сердцебиенья», «тучи — трости», «бинокле — бюсте», «бюсте — бумаге», в стихотворении «Прощай, книга!»: «лавр — лир», «рук — рыбак» и т. п. Найдут они потом эпизодическое применение в «Мартовских идах», в книге «Куда пошел? И где окно?» (например, «лунь» — «лохань», «муляж» — «мятеж»). Очевидно, «сосноровская» рифма подлежит стиховедческой фиксации, поскольку это реальное расширение рифменного арсенала русской поэзии.

 Богат спектр поэтической семантики «Верховного Часа»: от предельно простой притчи «Овечья баллада» (где автор видит себя вечным эстетическим диссидентом, «черной овцой») до таких прихотливых построений, как «Прага-76» или «Дидактическая поэма». Апофеоз смысловой сложности — «Третий Париж».

С виду это поэтическая хроника поездки во Францию в 1979 году, а на деле — замысловатая семантическая игра, полная иронических подвохов. Читателю нелегко догадаться, чтó здесь надо понимать буквально, а чтó — «ровно наоборот»:

 

«Верлен и верлибр!» — срифмовал бы и новый папа-итальянец.
А «Аполлинер и апрель» — я в Варшаве еще рифмовал.

 

А чуть ранее:

 

…Весна. Все уже заговорили по-польски.
Я загоревал: ведь французский я знал наизусть.

 

Римским папой незадолго до того был избран поляк. В Париже все, естественно, говорят не по-польски, а по-французски. Такая преднамеренная путаница — знак извечного несовпадения реальности житейской и поэтической.

Языковая и стилистическая позиция Сосноры в момент завершения «Верховного Часа» так сформулирована им в уже цитированном письме от 22 января 1980 года: «Однако я успешно совмещаю пушкинский прием стихосложенья (все же!) с косноязычием нынешнего немого языка, когда помимо звуков и смысловых экзальтаций нужно еще объяснение на пальцах».

«Верховный Час» — многозначно-неисчерпаемый символ. Это и апокалиптический последний час, и миг высшего творческого прозрения, и время диалога с мирозданием, с Творцом всего сущего.

«Верховный Час» — это и предварительный итог творческих поисков Сосноры по состоянию на 1979 год, и — потенциально — окончательный итог его творчества. Здесь по крайней мере два стихотворения можно считать поэтическими завещаниями: «До свиданья, Книга...» и «И УВИДЕЛ Я НОВОЕ НЕБО И НОВУЮ ЗЕМЛЮ...» — вариацию на тему Откровения Иоанна Богослова. Последние строки книги:

 

ПРЕЖНЕЕ НЕБО И ПРЕЖНЯЯ ЗЕМЛЯ
МИНОВАЛИ

И МОРЯ УЖЕ НЕТ

 

6

«Меня нужно читать, как я пишу, — книгами», — указывает способ освоения и постижения своего творчества сам Соснора в «Доме дней». При этом, однако, он не настаивает на чтении книг стихов и прозы в строго хронологическом порядке. Почему бы не начать с середины, с >mezzo> del cammin? Думается, именно «Верховный Час» дает идеальную точку обзора, ориентируя нас в том новом художественном пространстве, что открыто самым радикальным художником слова в русской литературе второй половины ХХ века.

 

 



[1] Зубова Л. В. Языки современной поэзии. М., 2010. С. 27.

[2] Кстати, в конце процитированной выше строфы о русских поэтах в первоначальной рукописи и в фонограмме домашнего чтения было: «А не Аннабели — е. их / ведь...». В письме Сосноры
к О. и Вл. Новиковым от 22 января 1980 года по этому поводу говорится: «В „Балладе Э. По“ совершенно ничтожно и незакономерно звучит строка А не Аннабели — е. их / ведь… и т. д. <…> То, что на месте и точно в „Мой милый“, или в „Дне Будды“, — никак не подходит к сей „Балладе“. Пожалуйста, замени: А не Аннабели Яблок… это и в звуковом отношенье и в смысловом — тоньше и ироничнее. Здесь лобовой удар — пошловат, в общем-то не по возрасту (стиха!)».

Подписку на журнал "Звезда" на территории РФ осуществляют:

Агентство РОСПЕЧАТЬ
по каталогу ОАО "Роспечать".
Подписной индекс
на полугодие - 70327
на год - 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru

Интернет-подписка на журнал "Звезда"
Интернет подписка

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27
ВНИМАНИЕ!
Открыта льготная подписка на серию
"Государственные деятели России глазами современников"


1 июля
Литературный вечер: Александр Жолковский, Лада Панова.
Начало в 18:30
Вход свободный.
23-26 мая
Журнал "Звезда" - на XIV Санкт-Петербургском Международном книжном салоне.
Наш стенд - 523.
Адрес: Санкт-Петербург, Манежная пл., 2 (Зимний стадион).
7 апреля 2019 года с 12 до 18 часов мы принимаем участие в Дне Еврейской книги в Большой Хоральной Синагоге Санкт-Петербурга (Лермонтовский пр., д. 2).
Вход на ярмарку свободный.
"
Смотреть все новости


Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru