БЫЛОЕ И КНИГИ

 

Александр Мелихов    

ИСТОРИЯ МОИХ СОВРЕМЕННИКОВ

В воспоминаниях Игоря Ефимова «Связь времен» — «В Старом Свете» и «В Новом Свете» (М., 2010, 2012) — при всем богатстве «былого» автор­ские «думы» не менее значительны. О детской дружбе: «Только вместе — сплоченно — дружно — мы могли раз за разом — день за днем побеждать нашего общего врага, главного врага моего деревенского детства: удава скуки». О блатных — «страшных, диких и бессмысленно свирепых, но зато таких упоительно свободных, что не желать сделаться одним из них… Нет, невозможно было не мечтать об этом».

Но что среди советской скуки и фальши сумело одолеть эту дикую романтику? «Не только пропаганда про выплавку стали и рекордные урожаи текла из черной тарелки на стене. Чайковский и Бородин, Моцарт и Шуберт, Россини и Верди, Мендельсон и Бизе — эти имена стали знакомы мне с детства». И еще «ХОРОШИЕ книги». «Герои, действовавшие в этих книгах, могли сколько угодно наживаться, любить-блудить, убивать хороших людей на дуэлях, скучать, верить в Бога, лгать, предавать, глумиться над прекрасным, но все эти чудовищные поступки порой не могли ничего поделать с сочувствием и любовью, которую они вызывали...

И мало того, что они не были сожжены, запрещены, спрятаны в подвалы; авторам их повсюду стояли памятники, портреты их глядели на нас со стен класса и страниц учебников, и те самые наставники, которые вбивали в наши головы свое хорошо-плохо, превозносили их как величайших художников». Какой-нибудь Пол Пот лучше сообразил, что «сокровища культуры» несовместимы с партийной диктатурой.

Потом радости математики: «Это незыблемое не враждебно мне, не подавляет, а наоборот — возносит над другими». Но главное — «трепетная нить, протянутая из далекого прошлого к нам — и сквозь нас — дальше, вперед, в будущее».

Энергомашиностроительный факультет, инженерная работа, открывшая нелепости социалистической экономики, столкновение с миром литературных редакций: «Всякая стилистическая новизна, всякая искренность чувства вытравлялись не только в печати, но уже на дальних подступах, в зародыше». Отсюда — «хаос, абсурд представлялись многим предельным выражением писательской свободы».

«Но меня увлечение абсурдом миновало. Почему? Скорее всего потому, что именно противостоявший нам „порядок“ казался мне воплощением абсурда и хаоса». И еще: «Жизнь человеческая плетется из предсказуемого и банального». Хотя и гениальный абсурдизм, добавлю я, рождается тоже из жизни. Герой Зощенко не выдумка, но концентрат. И язык Платонова — тоже концентрированная смесь простонародного и газетно-советского, на которой был вынужден изъясняться архаический человек, загнанный историей в великие вопросы. А потому все, кто пытается писать языком Зощенко и Платонова в наши дни, обречены на эпигонство.

Кстати, забытый земляк Платонова Андрей Новиков писал примерно тем же языком («Ратные подвиги простаков», Воронеж, 2005), но он не творил грандиозных платоновских фантасмагорий: язык не может сделать писателя гением (зато создать ощущение искусственной вычурности очень даже может).

Игорь Ефимов хотел быть прежде всего восстановителем связи времен: брезжила «счастливая, всю жизнь переворачивающая догадка-надежда: может быть, и мы не варварского рода! может быть, и мы каким-то неведомым образом… не только по сердечному тяготению, но и по крови принадлежим к той чудесной стране, обломки которой лежат у нас под ногами?» (Курсив автора.)

И литературная карьера складывалась, — лично я в начале восьмидесятых о подобном не смел и мечтать: мне уже казалось, что культурную прозу наши литначальники ненавидят не из-за идейных догм, а из личной ненависти серых к многоцветным, примитивных к сложным (не скажу, что по­сле падения партийной диктатуры одолели многоцветные и сложные…).

А пока простейшие правили нерыночными методами, спасительной для психики «оказывалась роль пре­ступника поневоле. Я читал и передавал друзьям запрещенные книги, пере­сылал на Запад свои и чужие рукописи, встречался без разрешения с ино­странцами, собирал деньги для семей арестованных и самиздатских пере­печаток, то есть делал все, без чего исчезли бы остатки самоуважения, и что, по прави­лам советской жизни, считалось преступлением... Я никогда не ощущал себя незаслуженно отти­раемым писателем (с полдюжиной опубликованных книг! с радио- и теле­постановками! с переводами на иностранные языки! с идущими в театрах пьесами!), а всегда — удачливым, до сих пор не пойманным шпионом».

С которым как с равным встречаются легендарные Профферы, издающие в Америке запрещенную у нас высокую литературу. «Все же один раз, гуляя с приехавшими Профферами по вечернему Ленинграду и выражая свое восхищение затеянным ими изданием всех романов Набокова, я не удержался и воскликнул:

  Ах, как бы я мечтал работать в подвале вашегоАрдиса“ кем угодно — редактором, наборщиком, корректором!»

И рок подслушал: преуспевающий советский писатель угодил в этот самый подвал в качестве упаковщика…           

«Цепочка мелких унижений порой заставляла меня усомниться в том, что они возникали случайно». А защитного самоощущения удачливого шпио­на уже нет. У детей же нет и воспоминаний о блистательном прошлом. «Ты, с твоим акцентом, с бедными родителями, в немодной одежде, с багажом прочитанных русских — никому здесь не известных — романов и стихов, часто должен довольствоваться положением недоучки, парии, безнадежно отставшего от настоящей жизни... В трех (семьях.А. М.) дети-подростки убежали от родителей, в двух — попали в тюрьму, а число самоубийств среди молодых, кажется, перевалило за десять».

Да и сам автор в больничной бухгалтерии, в суде, в банке переживает потрясения, каких не знал и в КГБ: могущество врага подкрепляет и нашу экзистенциальную защиту. «Я начал тихо сползать по стене». «Как описать взрыв — поток — восторга, который прихлынул из моей груди к горлу, глазам, щекам?» «На меня напала дикая мучительная икота. Плюс бешеное сердце­биение. Плюс нехватка дыхания».

Вернули дыхание ему, я думаю, все те же «ХОРОШИЕ книги», которые он писал сам, продолжая трепетную нить русской литературы и общественной мысли.

Да, трепетная нить воодушевляющей истории несет в себе столько укрепляющей энергии, что нет ничего естественнее желания конкурентов ее ослабить, а то и перерезать друг у друга. И Вячеслав Рыбаков защищает эту трепетную нить уже в общенациональном масштабе («Руль истории», СПб., 2013), отстаивая, в сущности, экзистенциальные нужды тех масс, у которых, в отличие от интеллигенции, нет отдельной службы психологической безопасности. Сам-то Рыбаков, известный писатель, доктор исторических наук, лауреат Госпремии, вполне мог бы устроиться и отдельно от плебса, еще и подпитываясь чувством избранности, и все же — «когда в отношении моей страны говорят или тем паче действуют несправедливо, мне будто дымящимся окурком прижигают душу.

Но при этом именно из-за того же обостренного чувства справедливости я прекрасно понимаю, что Россия сама по себе, как таковая, для очень многих совсем не плохих людей (тем более не принадлежащих к этническим русским), оправданием усилий и мучений быть не может.

Сначала надо понять, а зачем, собственно, Россия.

…Все великие державы современности, их очень немного, столкнулись с необходимостью ответить на аналогичный вопрос так, чтобы большинством граждан ответ был понят и эмоционально принят. В наше время быть крупной державой, опорой хотя бы регионального миропорядка столь трудно и дорого, требует стольких жестко скоординированных усилий и выполнения стольких совершенно не нужных никакому отдельному человеку тяжких дел, что без внутреннего эмоционального оправдания, без единой горячей мотивации, которая одухотворяла бы самых разных людей, это просто невозможно».

А единая мотивация почти невозможна без ощущения коллективной исторической преемственности. Но с коллективной-то историей у нас полный завал: «Умные люди говорят, что Россия — единственная в мире страна с непредсказуемой историей. Мол, во всех странах, которые нормальные, уж если что произошло — так именно это и произошло. И только на Руси каждая власть кроит по себе прошлое, чтобы оправдаться, замазать свои уродства, представить именно себя наследницей каких-то там очередных славных традиций — от которых, вообще-то, у любого разумного и порядочного человека лишь волосы дыбом встают и срабатывает рвотный рефлекс. А мы, дураки, каждой власти верим и раз за разом даем себя обмануть...

Людоедской власти своей, лгущей спокон веку, верим, а искренним бескорыстным доброжелателям, порой жизнями своими рискующим ради того, чтобы вправить нам мозги, — ни в какую».

«Нормальные»-то верят, что они самые мудрые, мужественные и справедливые, исключительно потому, что они и впрямь самые мудрые, мужественные и справедливые…

На деле и самые образцово-показательные народы держат врозь научную историю и ее упрощенный канон: «История, как и религия, дает простор для интерпретационного творчества, как и религия, вызывает нескончаемые споры специалистов-богословов и притом, как и религия, нуждается в верховном утверждении уже бесспорных, базисных основ, которые составляют упрощенный канон».

И каков же должен быть этот канон?

«Всякая религия исходит из того, что тот, кто ее принимает, становится совершеннее. Точно так же и всякая история не может не исходить из того, что она сделала людей, которые ее пережили и продолжают переживать, лучше, нежели они были до нее и были бы без нее.

Только так она в состоянии играть роль цивилизационного и, особенно там, где государство и цивилизация более или менее совпадают (в Китае, в Японии, в России), — национального интегратора. Это не прихоть, не самолюбование, не духовный анальгетик. Как двигатель внутреннего сгорания не заработает, пока в него не поступает горючее, так история не сможет объединять людей и оправдывать их объединение, пока не объяснит им, что они сделали хорошего вместе и по каким параметрам сами они стали лучше, чем были до того, как их нынешняя история началась. Любое высказывание, из которого следует, будто чья-то история не творит добро, а паче того — сотворила больше зла, нежели добра, даже если мотивируется оно потребностями „очищения“, „здоровой критики“ и „присущего любому порядочному человеку стремления восстановить историческую справедливость“ — есть на самом деле однозначный призыв ко всем участникам данной истории разойтись, примкнуть кто куда и больше не собираться вместе во веки веков».

Рыбаков надеется, что и религия не исчерпала свой совершенствующий потенциал: «Когда я слышу, как замечательная наша Жанна Бичевская поет про то, что русские с крестами и иконами все равно поднимутся с колен, меня буквально крючит. С крестами и иконами надо вставать НА колени — чтобы покаяться в собственных грехах, в собственной нетерпимости, неумении понять другого, неумении по тщеславию своему посмотреть на ситуацию в целом, в интересах мира, а не своего узкого круга. А вот вставать с колен лучше всего, например, с учебниками Ландау и Лифшица. Тогда, может быть, встать еще получится. Если вообще уже не поздно.

И ровно так же меня крючит, когда я слышу, как люди, почитающие себя благородными борцами за истину, но понятия не имеющие о том, что такое вера, рассуждают об обскурантизме и мракобесии».

Народные доблести, считает Рыбаков, порождаются не лестью и не обличениями, а историческими задачами, которые их востребуют. И какое же «общее дело» известный фантаст мечтает поставить перед Россией?

«Я вполне могу себе представить государственную идеологию, которая сводится, например, к чему-то такому: „Мы никого ни к чему не принуждаем, мы только спасаем тех, под кем земля разверзается. И ни от кого из спасенных не требуем и не ждем благодарности — собственно, мы все делаем не столько ради них, уж простите за откровенность, сколько потому, что так мы выполняем заветы, заповеданные нашими религиями и сохраненные в наших светских культурах. Потому, что хотим сами становиться лучше“».

Те, кого в книге отпугнут филиппики Рыбакова в адрес обидчиков его любимой страны, надеюсь, разглядят сквозь его гнев оскорбленную мечту о всемирной отзывчивости. Ну, а «споры об истинности или ложности тех или иных догматов лучше оставить богословам. То бишь историкам-специ­алистам. И не стараться выносить эти споры на суд широкой публики. Так ответственнее». Ибо простые люди и реагируют просто — фашизм и есть бунт простоты против мучительной сложности бытия. Оплевывание национальных святынь способно взрастить гиперромантическое движение, которое объявит историю России настолько безупречной и неприкосновенной, что даже праведный гнев Рыбакова покажется эталоном политкорректности и толерантности. Но будет поздно...

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»! Рады сообщить вам, что журнал вошел в график выпуска номеров: июньский номер распространяется, 23-24 июля поступит в редакцию и начнется рассылка подписчикам июльского. Сердечно благодарим вас за понимание сложившейся ситуации.
Редакция «Звезды».
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
31 октября
В редакции «Звезды» презентация книги: Борис Рогинский. «Будь спок. Шестидесятые и мы».
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Всем читателям!

Чтобы получить журнал с доставкой в любой адрес, надо оформить подписку в почтовом отделении по
«Объединенному каталогу ПРЕССА РОССИИ «Подписка – 2021»
Полугодовая подписка по индексу: 42215
Годовая подписка по индексу: 71767

Так же можно оформить подписку через ИНТЕРНЕТ- КАТАЛОГ
«ПРЕССА ПО ПОДПИСКЕ» 2021/1
индексы те же.

Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Мириам Гамбурд - Гаргулья


Мириам Гамбурд - известный израильский скульптор и рисовальщик, эссеист, доцент Академии искусств Бецалель в Иерусалиме, автор первого в истории книгопечатания альбома иллюстраций к эротическим отрывкам из Талмуда "Грех прекрасен содержанием. Любовь и "мерзость" в Талмуде Мидрашах и других священных еврейских книгах".
"Гаргулья" - собрание прозы художника, чей глаз точен, образы ярки, композиция крепка, суждения неожиданны и парадоксальны. Книга обладает всеми качествами, привлекающими непраздного читателя.
Цена: 400 руб.

Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.

Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru