ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ

1

Глубокоуважаемая редакция!

Я прочитал опубликованные в «Звезде» (№ 4) разговоры М. Харитонова с В. А. Ка­вериным. О Каверине теперь пишут нечасто, и публикация о нем в таком журнале, как «Звезда», — это всегда хорошая новость. Читать было интересно. Но, к сожалению, не все в беседе так, как было на самом деле.

В. А. Каверин не мог сказать «старше меня, храбрей, но глуп» о Зильбере, академике. Чтобы убедиться, что Каверин не мог так сказать, достаточно прочитать главу о старшем брате-академике в «Эпилоге». А вот о другом старшем брате, Александре, композиторе, мог. И даже то и дело говорил. М. Харитонов этих братьев, конечно, не различал. Будем надеяться, что читатели (и, главное, мой двоюродный брат) догадаются.

Когда Каверину в 1941 году трепали нервы в питерском НКВД, он, естественно, не служил на Северном флоте. Он там служил в 1942—1943 годах. В 1941 году он был военным корреспондентом на Ленинградском фронте.

С уважением, Н. В. Каверин

2

Когда я прочла книгу Валерия Попова «Дмитрий Лихачев», я поначалу решила, что она так саморазоблачительна и для ее автора, и для его главных информаторов, что мне нет смысла высказываться по ее поводу. Ну какой порядочный, да и просто здравомыслящий, человек будет использовать знаменитое имя для столь откровенного сведения личных счетов? Какой порядочный человек будет использовать такие «свидетельства», даже если они и могут помочь при продаже книги? Но потом я поняла, что молчать, когда так явно оскорбляется память о покойных, которые уже за себя заступиться не могут, нельзя.

В своих комментариях я хочу остановиться только на некоторых примерах дезинформации, содержащейся в этой книге. Касаться они будут вопросов, связанных с семьей Дмитрия Сергеевича. Это не единственное, что под пером Попова подверг­лось искажению. Автор взялся писать о предмете, которым он не владеет. Хотя он и прочитал некоторые работы Дмитрия Сергеевича, осмыслить он их не смог и, естественно, исказил его идеи. Описания научных дискуссий демонстрируют полное непонимание Поповым не только их сути, но и того, что такое наука вообще.

Каким рисуется образ Лихачева в семье — это важный вопрос из-за нравственного авторитета Дмитрия Сергеевича. Стоит пояснить, что до четырнадцати лет я жила в одной квартире с Дмитрием Сергеевичем. Когда мои родители и я переехали в отдельную квартиру, она находилась столь близко от квартиры дедушки, а моя покойная мать была столь предана своим родителям, что мы приходили к дедушке с бабушкой каждый вечер! Лето мы все вместе проводили на даче в Комарово. В 1981 году я вышла замуж и уехала к мужу в Москву. В 1982 году нас с мужем выслали из страны. Но после начала перестройки, когда Дмитрий Сергеевич получил возможность выезжать за границу, а я — приезжать в Россию, мы виделись очень часто.

Мой отъезд нас поначалу, естественно, друг от друга отдалил. Но когда возобновились регулярные встречи, тепло и близость восстановились.

В первую очередь, я хочу подчеркнуть, что семья для Дмитрия Сергеевича имела огромное, а отнюдь не второстепенное (по сравнению с его научной и общественной деятельностью) значение. Он чувствовал колоссальную ответственность за свою семью и посвящал ей очень много времени. Сила его любви укрепила меня на всю жизнь, и я чувствую к нему за это не только ответную любовь, но и огромную благодарность. Те же чувства испытывали его жена и дочери. Мне кажется, что, когда мы читаем о «тиране Лихачеве», который пренебрегал семьей, мы узнаем не о Дмитрии Сергеевиче, а лишь о том, кто это говорит. Очень жаль, что Попов решил писать о семейной жизни Лихачева со слов человека, который прямо признается, что так его никогда и не понял.

В своей книге Попов дает совершенно искаженное представление об отношении Дмитрия Сергеевича к его жене в последнее десятилетие их жизни. Зинаида Александровна состарилась быстрее, чем ее муж, который до конца жизни сохранял ясную голову и удивительную работоспособность. В мои регулярные приезды в 1990-е годы меня всегда потрясало, с какой любовью и терпением он относился к бабушке, не позволяя другим раздражаться на ее старческие капризы. Уже теряя перед смертью сознание, он звал ее на помощь. Иначе быть не могло.

Неверно отражен в книге вопрос об отношении к религии в доме Лихачевых. Этот вопрос имеет определенное общественное значение, и по его поводу уже были спекуляции в прессе. Через всю жизнь Дмитрий Сергеевич пронес то отношение к православию, которое получил в семье и которое было характерно для значительной части петербургской интеллигенции начала XX века. В этой среде ритуальная часть религии играла незначительную роль. В нашем доме никто никогда не прикладывался к иконам, которых было немного. Мы всегда ходили в церковь на Пасху, но лишь изредка — в остальное время. Перед сном Дмитрий Сергеевич всегда молился. Когда я была маленькая, на Страстной неделе он читал мне каждый вечер, как до этого дочерям-близнецам, соответствующие места из Евангелий.

О моей маме, Людмиле Дмитриевне, Попов пишет в своей книге в абсолютно недопустимом тоне. Попов даже берет на себя смелость делиться с читателем своими домыслами о том, что ее с самого детства любили в семье меньше, чем сестру. Нарисованный на основании единственного, крайне предвзятого устного источника образ моей мамы в книге подвергается систематическому искажению. Снова вернувшись жить в квартиру Дмитрия Сергеевича и Зинаиды Александровны сразу после гибели сестры, с начала 1980-х годов Людмила Дмитриевна полностью посвятила себя своим родителям. Когда в последние годы жизни они нуждались в ежедневной помощи, ее оказывала именно Людмила Дмитриевна. Она так и не смогла пережить смерти отца, уйдя из жизни меньше чем через три года после него. Обо всем об этом Попову узнать было бы нетрудно. Это видели все те многочисленные люди, которые приходили к Дмитрию Сергеевичу в последние два десятилетия его жизни.

К сожалению, в книге Попова опять воспроизводится миф о «тайной папке», которую якобы никто не видел, с текстом воспоминаний Дмитрия Сергеевича о дочери Вере, написанных сразу после ее кончины. Этот текст Дмитрий Сергеевич давал читать членам семьи после его написания. Я прочла его позже других, в середине 1990-х годов, когда он просматривал все свои неопубликованные записки и заметки в связи с тем, что издательство «Логос» готовило переиздание его «Воспоминаний». Обсудив со мной и моей мамой записки о Вере, он принял решение их не печатать из-за того, что описание защиты Вериной кандидатской диссертации могло вызвать скандал. Когда в 2006 году журнал «Наше наследие» напечатал записки о Вере в нарушение воли Дмитрия Сергеевича и закона (я, как единственный обладатель авторских прав на творческое наследие Лихачева, не давала разрешение на публикацию), скандал с неизбежностью разразился. Журнал был вынужден опубликовать мое письмо, где я извинилась перед теми, кого воспоминания Дмитрия Сергеевича оскорбили, и просила их по-человечески понять то, что записки были написаны убитым горем отцом и не предназначались для печати.

 Экземпляр этих записок был передан мной в архив Дмитрия Сергеевича в Пушкинском доме. Доступ к нему закрыт на 30 лет. И вот теперь, спустя шесть лет после скандальной и незаконной публикации, не взяв на себя труд познакомиться с историей вопроса, Попов, словно издеваясь над своим мертвым героем, во всех деталях пересказывает текст, напечатанный против его воли.

История моего отъезда из России злонамеренно искажена. Прокомментирую этот сюжет подробнее, так как, с одной стороны, он представляет интерес с точки зрения понимания прошлой эпохи, а с другой — в него вставлена инсинуация, рисующая Дмитрия Сергеевича в недостойном виде.

Из текста можно подумать, что в 1982 году я приняла добровольное решение эмигрировать. Мало кто сейчас знает, что уже за два года до этого эмиграция из СССР была почти полностью прекращена. Мой тогдашний муж В. С. Тольц был выслан из СССР за то, что он входил в ближайший круг академика Сахарова и Елены Боннер, а также принимал участие в публикации самиздатского бюллетеня о нарушении прав человека в СССР. У меня и Володи был тогда годовалый ребенок. Проверить, почему и как Владимир Тольц покинул СССР, очень просто: достаточно посмотреть в Интернете его биографию. Как понимает любой здравомыслящий человек, ситуация, в которой нужно выбирать между отцом моего сына, с одной стороны, и близкими и любимыми родственниками, с другой, совершенно экстремальна. Извращать то, что на самом деле происходило, и спекулировать на этом — гнусность. Потрясает и заявление: «Дед уговаривал остаться — явно больше беспокоясь о безопасности своей карьеры и его „великих дел“». «Дед» меня не уговаривал остаться, так как предельная мучительность ситуации ему была ясна. О том, как Попов представляет мотивации Дмитрия Сергеевича, можно сказать следующее. Думать в первую очередь о себе, своей карьере мог бы только крайне трусливый, мелкий человек с недоразвитой эмоциональной системой. Я уверена, что большинство читателей понимает, что эти характеристики к Дмитрию Сергеевичу не относятся.

Одним из в высшей степени странных и лживых пассажей является описание ареста моего отца С. С. Зилитинкевича в 1979 году. Фантастическим образом Попов связывает этот арест со знаменитым «хлопковым делом» в Узбекистане, которым, как сообщается в книге, занимались известные следователи Гдлян и Иванов. На самом деле Гдлян и Иванов стали заниматься расследованием «хлопкового дела» через четыре года после ареста моего отца. Чтобы подверстать дело отца к «хлопковому», Бурангулов, младший научный сотрудник Ленинградского отделения академического института, которым заведовал мой отец, объявляется в книге Попова узбеком и заместителем отца. На самом деле этот сотрудник был по национальности башкиром и никаких родственных связей с руководителями Узбекистана не имел. Вместо повторения фантастических рассказов Попов мог бы узнать, по какому делу проходил мой отец и о подлинных причинах его возбуждения, из предисловия извест­ного литературоведа К. М. Азадовского к отрывкам из повести моего отца «Эй, профессор», опубликованным в журнале «Звезда» (№ 1, 1994), и из самой повести.

Представления Попова о научной среде видны по тому, что он включает в текст книги слова своего информатора о том, что С. С. Зилитинкевич сделал научную карьеру на Западе, пользуясь родством с Лихачевым и представляя себя жертвой советских репрессий. При этом в книге признается, что карьера эта была в высшей степени успешной. Попову, по-видимому, не известно, что настоящего признания в физике благодаря биографии и родству не добьешься ни на Западе, ни в России. Полная неосведомленность в том, что такое наука и научный мир, пронизывает всю книгу. Не имея ни малейшего представления о сути предмета, Попов с невероятной самоуверенностью оценивает различные научные позиции и направо и налево раздает оценки ученым, как профессиональные, так и личные. На этом фоне все его восхваления Дмитрия Сергеевича как ученого превращаются в карикатуру.

Книгу Попова нельзя воспринимать как хоть сколько-то достоверный источник о жизни Д. С. Лихачева. Попов систематически демонстрирует непонимание предмета, о котором пишет, делая огромное количество фактических ошибок. В своей книге о Лихачеве Попов использовал приемы, которые характрены для его литературных произведений, где реальность переплетается с фантазией. Но когда пишется биография конкретного человека, читатель ожидает, что автор проделал определенную работу по сбору и проверке своих источников. Читатель биографической книги ожидает, что ему будут предоставлены факты, а не вымыслы. Отсутствие четкой границы между этими двумя вещами недопустимо. Похоже, Попов не понимает, что в подобной ситуации вопрос из литературного превращается в этический.

В. С. Зилитинкевич-Тольц

От редакции

Непроизвольная полемика между двумя публикациями этого номера «Звезды» (эссе А. Мелихова «Благородные старики» и письмо в редакцию В. Зилитинкевич-Тольц) кажется нам типологически существенной:  А. Мелихов обнаруживает в книге Валерия Попова «Дмитрий Лихачев» необходимое для оценки явлений культуры «общее»; В. Зилитинкевич-Тольц полагает, что без достоверной  интерпретации «частного» ни к какой истине не приблизишься. Известная нам позиция самого В. Г. Попова сводится к тому, что весь биографический материал книги зиждется на безусловно существующих свидетельствах, ни в коем случае им не выдуман.

 

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»!
Поскольку все типографии остановились на месяц, мы не имеем возможности вывезти уже готовый тираж № 3 и разослать его подписчикам. То же самое очевидно случится и с апрельским номером, который должен был печататься в эти дни. Пока что оба номера мы полностью вывешиваем на сайте «Звезды» и в ЖЗ. Как только типографии возобновят работу, мы вас оповестим. В любом случае все выпуски журнала за этот год будут подготовлены. Сейчас редакция работает над майским номером.
С надеждой на понимание
Редакция «Звезды»
Презентация новой книги Елены Дунаевской "Входной билет" переносится.
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Подписку на журнал "Звезда" на территории РФ осуществляют:

Агентство РОСПЕЧАТЬ
по каталогу ОАО "Роспечать".
Подписной индекс
на полугодие - 70327
на год - 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.
Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru