От редакции

У нас нет ни малейшего желания ставить под сомнение научную и общественную репутацию Ирины Левинской, ее этические представления. В противном случае пришлось бы говорить о подтасовке. Но в данном случае мы склонны считать, что произошло недоразумение. Обширная реплика Ирины Левинской формально написана по поводу двухтомника П. А. Дружинина, а на самом деле вовсе о другом.

Едва ли не половина реплики посвящена личности и научной судьбе Ольги Михайловны Фрейденберг, записки которой часто цитирует автор двухтомника, но которая отнюдь не является центральным персонажем этого монументального труда. Между тем, у читателя Ирины Левинской, не знакомого с двухтомником Дружинина, может сложиться впечатление, что именно Ольге Михайловне, ее идеям, ее взаимоотношениям с коллегами и посвящена книга.

Ирина Левинская: «„Дух этих записок во многом определяет тональность настоящей работы“, — пишет Дружинин, и действительно, обширные цитаты из воспоминаний  Фрейденберг служат каркасом его книги».

Ничего подобного. «Дух» и «тональность» — это одно, а «каркас» — совершенно другое. Очевидно, Левинская непроизвольно подменяет понятия.

Что движет оппонентами? Дружинин на гигантском, часто впервые вводимом в оборот материале воссоздает портрет страшной эпохи.

Левинская пытается доказать нам, что Дружинин, опираясь на записки Фрейденберг, не только оскорбил ряд замечательных и достойных людей, но и исказил ситуацию в сфере классической  филологии.

Когда мы говорим о недоразумении, то имеем в виду эту принципиальную разность задач. Реплика Левинской имеет чрезвычайно малое отношение к труду Дружинина, Левинская решает собственную задачу — доказать научную и человеческую несостоятельность Фрейденберг и защитить классическую филологию — все остальное побочный эффект.

Однако эффект этот, если принимать всерьез обвинения Левинской, весьма сокрушителен. «... Он (Дружинин.Ред.) отказывает ее (Фрейденберг. — Ред.) научным противникам в профессиональной состоятельности и этическом поведении и ставит их на одну доску с идеологами гонений на филологическую науку в Ленинграде 1940-х годов» (выделено нами.Ред.). Тяжкое обвинение, но ничего подобного в книге Дружинина нет. Там, действительно, имеется несколько резких и несправедливых высказываний Ольги Михайловны о ее научных оппонентах, там действительно имеются совершенно несправедливые выпады против Жирмунского. Но читатель, незнакомый с книгой Дружинина, не должен думать, что эти выпады, без которых и в самом деле можно было обойтись, —и прежде всего без заключительного эпизода 1974 года, — составляют основную часть цитат. Это отнюдь не так.

Во-первых, во введении Дружинин пишет: «...необходимо оговорить то обстоятельство, что в личностных характеристиках она (Фрейденберг. Ред.) может быть излишне категоричной».

Во-вторых, он ясно объясняет — с какой целью он обращается к запискам Ольги Михайловны: «... Быть может, нам удастся хотя бы посредством цитат передать толику той атмосферы, в которой вынуждены были существовать участники событий — „в это дикое время, среди этого мракобесия, лакейства и подлости“». И Дружинин прав, когда утверждает что Фрейденберг «точно, и бесстрашно <...> диагностирует эпоху».

Больше того. Дружинин изначально готов признать правоту С. А. Жебелева, отозвавшегося на одно из сочинений Фрейденберг: «„Ваша работа переполнена материалом, фактов чересчур много, но ни одной мысли!“ Осознавая эту особенность, лишь скажем, что именно подробная филологическая скрупулезность послужила твердым основанием для документального исследования и обоснованных выводов». То есть цель его фундаментального труда состоит в том, чтобы дать по возможности точное описание патологического сосуществования в послевоенные советские годы «филологии» и «идеологии».

(Сошлемся и мы на Жебелева — вполне сознательно. Его апология в реплике Левинской к обсуждаемому труду  отношения не имеет: в двухтомнике он упоминается всего два раза —  совершенно безоценочно. Что же касается И. И. Толстого, то вот и Б. М. Эйхенбаум записывает: «О. М. вела себя с большим достоинством, но было жалко ее — тем более что против нее очень глупо говорил И. И. Толстой». Подразумеваются тут не ученые споры, а как раз обстоятельства, составляющие основной сюжет исследования Дружинина.) Так что если Левинская обширно цитирует негативные высказывания Фрейденберг о том же Жирмунском, нужно бы читателям сообщить и об их резюме: «Когда прорабатывали Жирмунского и поручили мне выступленье против него, я, несмотря на „недопустимость“ такого отказа, не пошла на подлость». Некорректно поэтому мимоходом умозаключать, как это позволяет себе Левинская: «…здесь О. М. оказывается в одной компании с борцами с низкопоклонством…» Не оказывается. 

Дружинин на огромном материале демонстрирует трагедию отнюдь не только советской филологии, воплощенную в судьбах лучших ее представителей. На основе мощного комплекса архивных документов он рисует общую политиче­скую картину со всем ее уродством. И убийственные в своей точности наблюдения Фрейденберг, современницы событий, не влияя на сюжет, конечно же, придают этой картине горькую достоверность.

«Дело не в диктатуре пролетариата — ее и в помине нет. Дело не в господстве „низших“, нет, господствуют потомки крепостничества, жестокая, хамская, бездушная сила тех мужиков, которые били и будут бить народ. Сталин призвал к власти этих управителей, помещичьих хозяйчиков, жандармерию, становых, кулаков, кабатчиков. <...> Мы отданы на откуп этой силе. <...> То, с чем боролась культура в течение веков, вся невежественная сила этих ростовщиков и кабатчиков — наши цензоры, бытоустроители, воспитатели наши». (Можно спорить о социальном составе «сталинских соколов», но важна острота ощущения происходящего).

И дальше Фрейденберг пишет о попытках крупных ученых приспособиться к этой ситуации. Никто не бросит камень в людей, пытавшихся создать себе человеческие условия существования. Дело не в этом, а в отвратительной практике подкупа интеллигенции, покупки лояльности.

И оказалось, что лояльность не спасает.

С яростной точностью Ольга Михайловна анализирует наступающую катастрофу: «Гуманитарная интеллигенция, занятая собой, самонадеянная, безрассудная, думала смутно, так себе, неотесанные парни... А между тем шла там своя внутренняя жизнь — к ней никто не считал нужным присмотреться, — исполненная злобы и вожделений. Интеллигенты думали сквозь туман: ну, при всей неотесанности, они не могут не понимать, что науку делают образованные. Эту аксиому пришлось как-никак признать.

Доверие к неприязненной аксиоме погубило многих. Своевременно не угадавших, что люди 49-го не были самотеком, но людьми системы, которая, включив гуманитарий в свой идеологический механизм, меньше всего нуждалась в ее научной продукции. <...>

Люди фланировали над бездной, кишевшей придавленными самолюбиями. Пробил час — они вышли из бездны. Проработчики жили рядом, но все их увидели впервые — осатаневших, обезумевших от комплекса неполноценности, от зависти к профессорским красным мебелям и машинам, от ненависти к интеллектуальному, от мстительного восторга <…> увидели вырвавшихся, дорвавшихся, растоптавших».

Вот эти тексты были нужны Дружинину как камертон, а не примеры столкновения научных самолюбий. Ибо эти свидетельства современницы, рисковавшей жизнью, занося все это на бумагу, очеловечивали мертвый мир документов.

В пятидесятые—шестидесятые годы перечисленные Дружининым поименно погромщики в силе и славе, получавшие научные звания, восседали на ученых советах рядом с теми, кого они не так давно топтали.

Дружинин ставит перед собой, вопреки мнению Ирины Левинской, и еще одну нелегкую задачу — показать, как безжалостное давление власти искажает поведение вполне достойных людей, поскольку деформирует их сознание и вынуждает к мимикрии.

Труд Дружинина замечателен тем, что он являет нам два жизненных слоя — чисто политический — в частности, подготовка «ленинградского дела» и само «дело», — и вырвавшийся на свет божий мир «научного» подполья (в достоев­ском смысле). Дружинин демонстрирует органичную родственность этих пластов, неизбежную связь погрома политического и погрома в сфере науки. Чудовищный мир торжества аморальности, коварства, патологической жестокости.

Двухтомник Дружинина — многослойная картина насилия худших над лучшими, — насилия политического, экономического (что важно!), интеллектуального.

По мнению Ирины Левинской, «репутации ученых, о которых он пишет, Дружинина, как видно, совершенно не беспокоят, <...> он, не церемонясь (!), выуживает из мемуарной литературы всевозможные истории, бросающие тень на их нравственный облик». Не кажется ли Ирине Алексеевне, что в данном случае, как, впрочем, и в ряде других, ее стилистика напоминает по резкости стиль нелюбимой ею Ольги Михайловны? Иллюстрирует Ливинская это «выуживание» печальным эпизодом с Александром Зайцевым, который, встретившись с Фрейденберг после семи лет тяжелых испытаний «не узнал» ее. Но объяснение Левинской более чем странное. Она повторяет предположение ученицы Фрейденберг, что пребывание в «застенке» ослабило память Зайцева. Стало быть, интеллект сохранился — Зайцев стал выдающимся ученым, — а память пострадала настолько, что он не мог вспомнить хорошо знакомого человека, сыгравшего в его судьбе немалую роль? Но ведь других своих коллег он узнавал. «Он не узнал не учителя, а кафедральную начальницу», — пишет Левинская. Значит, «учителя» все же узнал? Мы никогда не поймем, что заставило Зайцева поступить именно так, но изъяны памяти здесь не при чем. И этот эпизод отнюдь не выглядит как попытка Дружинина скомпрометировать Зайцева. Речь идет о сложности человеческих отношений. Тем более что и мы вместе с Ириной Алексеевной убеждены: органы преднамеренно объявили А. И. Зайцева «сумасшедшим», каковым он ни одной минуты не был.

Труд Дружинина остро актуален сегодня, когда происходит опасная идеализация прошлого. И потому мы считаем недоразумением решительную и наверняка искреннюю попытку Ирины Левинской подменить истинный смысл этой фундаментальной, как по материалу, так и по смыслу, книги сюжетом из истории классической филологии.

При всем уважении к Ирине Левинской, мы не убеждены в ее праве распространять свой обличительный пафос на отечественную «неклассическую» филологию в целом. Дескать, ей еще в студенческие годы ясна была порочность метода Фрейденберг, получившего признание «главным образом среди структуралистов». Как будто не структурализм в самую застойную совесткую пору привлек к себе бóльшую часть одаренной филологической молодежи и вывел нашу науку о литературе на достойный мирового признания уровень.

Не убеждены мы и в том, что у Ирины Алексеевны есть основания для высокомерно-назидательного тона, которым она поучает сорокалетнего историка, автора многих книг и статей, в том числе по источниковедческим проблемам.

На наш взгляд, книга Дружинина «Идеология и филология» должна стоять на полке у каждого переживающего за судьбы отечественной культуры читателя. На расстоянии вытянутой руки.

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»!
Поскольку все типографии остановились на месяц, мы не имеем возможности вывезти уже готовый тираж № 3 и разослать его подписчикам. То же самое очевидно случится и с апрельским номером, который должен был печататься в эти дни. Пока что оба номера мы полностью вывешиваем на сайте «Звезды» и в ЖЗ. Как только типографии возобновят работу, мы вас оповестим. В любом случае все выпуски журнала за этот год будут подготовлены. Сейчас редакция работает над майским номером.
С надеждой на понимание
Редакция «Звезды»
Презентация новой книги Елены Дунаевской "Входной билет" переносится.
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Подписку на журнал "Звезда" на территории РФ осуществляют:

Агентство РОСПЕЧАТЬ
по каталогу ОАО "Роспечать".
Подписной индекс
на полугодие - 70327
на год - 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.
Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru