ПОЭЗИЯ И ПРОЗА

 

Евгений Каминский

                                   

* * *

Молча оттягивал время,

жалко оправдывал ложь,

глядя, как новое племя

старое гонит под нож.

 

Брат, убивающий брата,

сын, предающий отца, —

разве не два постулата

эры начала конца?

 

Сумрак с утра беспросветный,

видно, до смерти теперь…

В сердце печатью офсетной

перечень горьких потерь.

 

Но отчего же так сладко

вдруг замереть посреди

рвов и развалин упадка

с раненым сердцем в груди?

 

Но отчего же не больно

здесь умирать день за днем,

где ваше слово невольно

больше не будет огнем?

 

Где все надежды напрасны.

Где вам предписано впредь

на этот ужас прекрасный,

не отрываясь, смотреть?

 

* * *

Раннею птахой являюсь на свет из балкї:

тихою сапой по небу плывут облака.

Я молодой. Восемь тысяч всего до жены,

а вот живи так, как будто мосты сожжены.

 

Нет, не слетать мне к жене молодой на денек.

Съеден терпенья сухой безысходный паек…

Только во сне к ней и можешь войти, как инкуб,

жадно впиваясь в маслины малиновых губ…

 

Местный начальник не гонит на дальний планшет.

Спирт допивая, клянет Колыму и Тайшет…

(Ммерший так вот, очнувшись уже на Луне,

жизни проклятой грозит кулачищем извне…)

 

Все поучает: первейшее средство тайга,

если жена с лучшим другом наставит рога.

Если не нужен уже на земле никому,

на Колыму, говорит, поменяй Кострому…

 

Спирт допивает, Тайшет с Колымою клянет,

хвалится тем, что внутри отчуждения лед,

и, как ребенок, все ждет, что с повинной сама

на Колыму к нему вдруг приползет Кострома…

 

Все перемелется. Вспомнится только потом,

как он лежит, бездыханный, на койке пластом,

и две слезинки сбегают со скул, не спеша,

волком пока в Костроме его воет душа.

 

* * *

Жил, не вникая. И, видимо, правильно жил.

Плыл, не заботясь, — все в мире к блаженству несло.

К цели стремленье с тугим напряжением жил

лишь порождает уныния тихое зло.

 

Вот и теперь взять бы надо не мудрость в кредит,

а безрассудство. И мнить о себе не моги.

Руку на плуг положивший, назад не глядит —

знай себе тянет из глины сырой сапоги.

 

Что будет завтра? Нет, лучше не думать про то.

Правы счастливые: «завтра» им — до фонаря.

Роль свою, даже напялив чужое пальто,

будешь играть, по наитию текст говоря.

 

Вечностью все уж расписано. Время не трать:

буквы не сдвинешь, хоть выяви всю свою прыть…

Стоит ли жилы в начале отчаянно рвать,

если в конце все равно по течению плыть?!

 

Чем притворяться тут прежним, живот распусти.

Что остается вотще завершающим путь?

Волнам отдаться, как было в начале пути,

и… хоть забыться, уж если нельзя обмануть.

 

* * *

Сколько жара, бывало,

выдавал на-гора…

Только этого мало,

чтоб кричали «ура!»,

 

чтоб на праздник качали,

засучив рукава…

Слишком много печали

у ковавших слова.

 

Не челюскинцев гордых,

не стахановцев, злых

до пьянящих рекордов,

а тишайших немых

 

для сугубого дела

в печь бросает Господь:

чтобы твердь в них звенела,

нужно выжечь их плоть.

 

Сбить их в кровь бездорожьем,

чтоб хоть двое из ста

заблажили на Божьем,

разлепивши уста.

 

* * *

Ощущенье начала конца —

ловкий некогда оксюморон…

Жизнь давно — не на крыльях пыльца,

а картавые крики ворон.

 

Птицы здесь ни при чем. Я про то,

что ведь эта намного грубей

той, в муслиновых платьях Ватто,

не желающей знать, хоть убей.

 

Эта знает, что скоро конец.

Потому и гудит этот пир,

на котором упьется юнец,

и возьмет его теплым кумир…

 

Если уж и вороны с небес

о начале конца говорят,

у любого пройдет интерес,

оптимизма иссякнет заряд.

 

Тут возьмется любой за вино

(не такие ломались умы!),

если в воздухе растворено

каждый вечер предчувствие тьмы.

 

И, отчаявшись, вспомнит про то,

что нам снилось от двух до пяти, —

как хватают за хлястик пальто,

а ты сам себе шепчешь: лети!

 

* * *

Что-то голубое распознав в серых небесах, на склоне дня

жгли костер бродяги — допоздна душу вынимали из огня.

С тяжким притяжением борясь, дыма искривленная душа,

попирая мартовскую грязь, в небо забирала, не спеша.

 

То несло арбузом от реки, то печеной бульбой от костра…

«Выжили!» — смеялись синяки, черные до самого нутра.

Жизни вольной ниточка тонка. Да зима еще тут как назло…

Если от звонка и звонка отмотали, значит, повезло.

 

Ты-то сам мотал по жизни срок или все же жил? И нет и да…

Хорошо тому, кто одинок, в небо отправляться навсегда.

Хорошо тому, кто не имел в жизни и понятия о том,

что такое жизнь: бела как мел для такого смерть с открытым ртом.

 

Словно угли черные во мгле, скалили, смеясь, бродяги рты,

не вникая, сколько по земле им еще отсюда до черты…

Еле брезжил в сумерках костер. Ежились бродяги на ветру…

Жизнь, как уголек: взял и растер. Просто… Но ведь я-то не умру?

 

* * *

Поблизости где-то живет воробей

счастливый премного.

Ну что тому тяжкое бремя скорбей,

кто славит здесь Бога?!

 

Он ту же пластинку заводит с утра

под крышей палаццо.

Прислушаться если — сплошное «ура!»

и «рады стараться!».

 

И все оттого, что ликует душа,

живущая духом,

зело городского сего крепыша

под ангельским пухом.

 

Ах, этот беспечный, не битый рублем

лишенец пернатый

не знает и сам, отчего так влюблен

в родные пенаты.

 

Нет, тем, кто по жизни не прет напролом,

напором пугая,

не сделаться в будущей жизни орлом

с душой попугая.

 

Ведь тем и овчины копеечный клок

великое благо,

кто зрит в каждой малости к счастью предлог

и Бога живаго.

 

* * *

От слов отрекаясь навзрыд,

просить себе долю иную?!

Ты в землю еще не зарыт

и можешь являться в пивную:

 

с упорством святым соловья,

всю белую ночь не стихая,

стихи распевать для жлобья:

наряда ментов, вертухая,

 

отравленных водкой бродяг,

сквозь дым сигаретный вчерашний,

красивый, как крейсер «Варяг»,

и, как Откровение, страшный!

 

Не бойся, не верь, не клянись,

когда, как враги, озверело

они захрипят: «Отрекись

от этого гиблого дела!»

 

Что толку на старости лет

сдаваться на милость природе,

пусть даже ни строчки, поэт,

твоей не осталось в народе?!

 

Ни сердцу пускай, ни уму

слова твои грустные эти,

и, честно сказать, никому

уже ты не люб на планете…

 

Но только на этой… На той,

где ангелы смотрят сурово,

любим будешь, мой золотой,

за то, что не предал ни слова.

Анастасия Скорикова

Цикл стихотворений (№ 6)

ЗА ЛУЧШИЙ ДЕБЮТ В "ЗВЕЗДЕ"

Павел Суслов

Деревянная ворона. Роман (№ 9—10)

ПРЕМИЯ ИМЕНИ
ГЕННАДИЯ ФЕДОРОВИЧА КОМАРОВА

Владимир Дроздов

Цикл стихотворений (№ 3),

книга избранных стихов «Рукописи» (СПб., 2023)

Подписка на журнал «Звезда» оформляется на территории РФ
по каталогам:

«Подписное агентство ПОЧТА РОССИИ»,
Полугодовой индекс — ПП686
«Объединенный каталог ПРЕССА РОССИИ. Подписка–2024»
Полугодовой индекс — 42215
ИНТЕРНЕТ-каталог «ПРЕССА ПО ПОДПИСКЕ» 2024/1
Полугодовой индекс — Э42215
«ГАЗЕТЫ И ЖУРНАЛЫ» группы компаний «Урал-Пресс»
Полугодовой индекс — 70327
ПРЕССИНФОРМ» Периодические издания в Санкт-Петербурге
Полугодовой индекс — 70327
Для всех каталогов подписной индекс на год — 71767

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27

Владимир Дроздов - Рукописи. Избранное
Владимир Георгиевич Дроздов (род. в 1940 г.) – поэт, автор книг «Листва календаря» (Л., 1978), «День земного бытия» (Л., 1989), «Стихотворения» (СПб., 1995), «Обратная перспектива» (СПб., 2000) и «Варианты» (СПб., 2015). Лауреат премии «Северная Пальмира» (1995).
Цена: 200 руб.
Сергей Вольф - Некоторые основания для горя
Это третий поэтический сборник Сергея Вольфа – одного из лучших санкт-петербургских поэтов конца ХХ – начала XXI века. Основной корпус сборника, в который вошли стихи последних лет и избранные стихи из «Розовощекого павлина» подготовлен самим поэтом. Вторая часть, составленная по заметкам автора, - это в основном ранние стихи и экспромты, или, как называл их сам поэт, «трепливые стихи», но они придают творчеству Сергея Вольфа дополнительную окраску и подчеркивают трагизм его более поздних стихов. Предисловие Андрея Арьева.
Цена: 350 руб.
Ася Векслер - Что-нибудь на память
В восьмой книге Аси Векслер стихам и маленьким поэмам сопутствуют миниатюры к «Свитку Эстер» - у них один и тот же автор и общее время появления на свет: 2013-2022 годы.
Цена: 300 руб.
Вячеслав Вербин - Стихи
Вячеслав Вербин (Вячеслав Михайлович Дреер) – драматург, поэт, сценарист. Окончил Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии по специальности «театроведение». Работал заведующим литературной частью Ленинградского Малого театра оперы и балета, Ленинградской областной филармонии, заведующим редакционно-издательским отделом Ленинградского областного управления культуры, преподавал в Ленинградском государственном институте культуры и Музыкальном училище при Ленинградской государственной консерватории. Автор многочисленных пьес, кино-и телесценариев, либретто для опер и оперетт, произведений для детей, песен для театральных постановок и кинофильмов.
Цена: 500 руб.
Калле Каспер  - Да, я люблю, но не людей
В издательстве журнала «Звезда» вышел третий сборник стихов эстонского поэта Калле Каспера «Да, я люблю, но не людей» в переводе Алексея Пурина. Ранее в нашем издательстве выходили книги Каспера «Песни Орфея» (2018) и «Ночь – мой божественный анклав» (2019). Сотрудничество двух авторов из недружественных стран показывает, что поэзия хоть и не начинает, но всегда выигрывает у политики.
Цена: 150 руб.
Лев Друскин  - У неба на виду
Жизнь и творчество Льва Друскина (1921-1990), одного из наиболее значительных поэтов второй половины ХХ века, неразрывно связанные с его родным городом, стали органически необходимым звеном между поэтами Серебряного века и новым поколением питерских поэтов шестидесятых годов. Унаследовав от Маршака (своего первого учителя) и дружившей с ним Анны Андреевны Ахматовой привязанность к традиционной силлабо-тонической русской поэзии, он, по существу, является предтечей ленинградской школы поэтов, с которой связаны имена Иосифа Бродского, Александра Кушнера и Виктора Сосноры.
Цена: 250 руб.
Арсений Березин - Старый барабанщик
А.Б. Березин – физик, сотрудник Физико-технического института им. А.Ф. Иоффе в 1952-1987 гг., занимался исследованиями в области физики плазмы по программе управляемого термоядерного синтеза. Занимал пост ученого секретаря Комиссии ФТИ по международным научным связям. Был представителем Союза советских физиков в Европейском физическом обществе, инициатором проведения конференции «Ядерная зима». В 1989-1991 гг. работал в Стэнфордском университете по проблеме конверсии военных технологий в гражданские.
Автор сборников рассказов «Пики-козыри (2007) и «Самоорганизация материи (2011), опубликованных издательством «Пушкинский фонд».
Цена: 250 руб.
Игорь Кузьмичев - Те, кого знал. Ленинградские силуэты
Литературный критик Игорь Сергеевич Кузьмичев – автор десятка книг, в их числе: «Писатель Арсеньев. Личность и книги», «Мечтатели и странники. Литературные портреты», «А.А. Ухтомский и В.А. Платонова. Эпистолярная хроника», «Жизнь Юрия Казакова. Документальное повествование». br> В новый сборник Игоря Кузьмичева включены статьи о ленинградских авторах, заявивших о себе во второй половине ХХ века, с которыми Игорь Кузьмичев сотрудничал и был хорошо знаком: об Олеге Базунове, Викторе Конецком, Андрее Битове, Викторе Голявкине, Александре Володине, Вадиме Шефнере, Александре Кушнере и Александре Панченко.
Цена: 300 руб.
На сайте «Издательство "Пушкинского фонда"»


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru

Почта России