ПОЭЗИЯ И ПРОЗА

 

 

АЛЕКСАНДР КУШНЕР

 

* * *

                                    И лежу я, околдован…

                                                                И. Анненский

 

Кто ты? Что ты? Кто ты? Что ты?

Это тикают часы.

Философские заботы,

Жизни детские азы.

 

Городского неба розов

Полог в сумерках ночных.

А исканий и запросов

Я не знаю никаких.

 

Роковых перерождений,

Переломов, катастроф,

Вековых нагромождений

Установок и основ.

 

Но часы меня смущают,

Отмахнуться не дают.

Кто ты? Что ты? — повторяют,

Кто ты? Что ты? — пристают.

 

И сижу я, зачарован

Их вопроса прямотой.

Кто же знает, кто он, что он?

Шопенгауэр, Толстой?

 

Не запнутся, не споткнутся,

Им не стыдно, не смешно.

Циферблат у них как блюдце,

И во тьме блестит оно.

 

Я их в комнату другую,

Под шумок перенесу:

Пусть там тикают впустую, —

От тоски себя спасу.

 

 

* * *

Пока Сизиф спускается с горы

За камнем, что скатился вновь под гору,

Он может отдохнуть от мошкары,

Увидеть все, что вдруг предстанет взору,

Сорвать цветок, пусть это будет мак,

В горах пылают огненные маки,

На них не налюбуешься никак,

Шмели их обожают, работяги,

Сочувствующие Сизифу, им

Внушает уваженье труд Сизифа;

Еще он может морем кружевным

Полюбоваться с пеною у рифа,

А то, что это все в стране теней

С Сизифом происходит, где ни маков,

Ни моря нет, неправда! Нам видней.

Сизиф — наш друг, и труд наш одинаков.

 

 

* * *

Поговорить бы тихо сквозь века

С поручиком Тенгинского полка

И лучшее его стихотворенье

Прочесть ему, чтоб он наверняка

Знал, как о нем высоко наше мненье.

 

А горы бы сверкали в стороне,

А речь в стихах бы шла о странном сне,

Печальном сне, печальней не бывает.

«Шел разговор веселый обо мне» —

На этом месте сердце обмирает.

 

И кажется, что есть другая жизнь,

И хочется, на строчку опершись,

Ту жизнь мне разглядеть, а он, быть может,

Шепнет: «За эту слишком не держись» —

И руку на плечо мое положит.

                       

 

* * *

Не говори мне о потомках,

Я плохо вижу их в потемках,

Насколько ж мне понятней предки!

Смотри: на нас глядит Потемкин

В саду Таврическом сквозь ветки.

 

Когда бы мы ему сказали,

Что Крым, как шляпу, потеряли

И Крым плывет под желтым флагом,

Он отвернулся бы в печали,

Пришел бы в ярость — и заплакал.

 

Картины, музыку, романы —

Все это предки сочинили.

Простим им войны и обманы;

Люблю голландские тюльпаны,

Миф о Тезее и Ахилле.

 

Люблю стихи о Незнакомке,

О Саломее и соломке,

Прости, пишу я хаотично.

А что придумают потомки,

Мне почему-то безразлично.

 

 

 

* * *

Февраль. Достать чернил и плакать!

                                                                                       Б. Пастернак

 

Нет, мы не плачем в феврале!

Мы даже в январе не плачем,

Когда метет по всей земле.

Век научил нас жить иначе.

 

Когда в двенадцатом году,

Сто лет назад, стихи слагались

Навзрыд, что он имел в виду?

Грачей, что в лужах трепыхались?

 

Отметим чудный юбилей

Того мальчишеского плача.

Расстроиться из-за грачей?

Какая редкая удача!

 

Как перечитывал он сам

Потом свое стихотворенье:

Не веря собственным глазам?

Смутясь? Утратив к ним доверье?

 

Как заступиться за него?

Как проявить к нему участье?

Как ни с того и ни с сего

Заплакать в феврале от счастья?

 

 

* * *

Что Вергилий про воду в ведре и про лунный луч

Или солнечный в темном, наверное, помещенье

Написал: к потолку прилепляется, как сургуч,

И дрожит и мерцает чудесное отраженье.

 

Этот отблеск порхает, скользит, умиляет взгляд

И, резьбу потолочную сделав волнообразной,

Ходит по потолку, словно призрак, вперед, назад,

Драгоценный, колышется, дышит во тьме, алмазный.

 

Медь ведра и вода в нем, под ярким лучом дрожа,

Демонстрируют на потолке торжество побега.

Разреши мне, Вергилий, добавить, что есть душа

У материи тоже, не только у человека.

 

ТРАГИКИ

1

Как бы ни было, умер Софокл в девяносто лет,

Говорят, что он умер от счастья, афинский трагик.

Его пьесы смягчают жару, проливают свет,

С ними дышится легче, спасибо соленой влаге,

Увлажняющей душу, хотелось бы мне узнать,

Что случилось, какое же счастье его сломило?

День, быть может, сверкал Антигоне его под стать?

Море, может быть, в скалы с особою силой било?

 

Как бы ни было, он полубогом был признан; сын,

С одобренья народа, поставил ему в Афинах

В полный рост его статую, словно и впрямь один

Разобрался Софокл во всех сложностях и причинах,

Понял, чем так людей ужасает и манит рок

И возможно ли сопротивленье иль бесполезно.

Что касается счастья, то это и ветерок

В знойный день, и волна, и когда поступаешь честно.

2

Эсхилу не так повезло, как Софоклу,

Предсказано было ему, что умрет

Под рухнувшей кровлей, о нет, не намокла,

Не рухнула крыша — упала с высот,

Орел уронил на него черепаху,

Как выскользнуть ей удалось из когтей?

Должно быть, вертелась, должно быть, со страху —

И прямо на голову: смерти смешней

Придумать нельзя и неправдоподобней,

Ведь не черепица она, не кирпич!

Что рока таинственней и вероломней?

Как в это мгновенье его не постичь?

Когда-то к экзамену я «Эвмениды»,

Скучая, читал — до конца не прочел.

А смерть — что-то вроде последней обиды.

Держи черепаху покрепче, орел!

3

А третий, третий навсегда

Покинул милые Афины.

Соперничество — вот беда!

Ревнуют женщины, мужчины,

 

И Еврипид возревновал

К Софоклу, к славе и почету.

Тот вознесен на пьедестал

И примерял венки без счету.

 

Они встречались, но не стать

Друзьями топчущимся рядом.

Так жизнь устроена, под стать

Землетрясеньям, камнепадам,

 

Волненью на море, грозе,

Противоборству двух титанов

При встрече на одной стезе,

Вихревращенью ураганов.

 

Афины им не поделить,

И так пришедшие в упадок.

Так как же быть? Уйти, уплыть

От этих статуй, этих складок

 

И беломраморных затей,

Не жалуясь на горький жребий:

Смерть в Македонии милей,

Средь диких гор ее и дебрей.

 

 

* * *

Сам себе говорю: не мешай,

Заслоняешь мне мир этот чудный,

Где цветет по полям иван-чай

И топорщится мох изумрудный.

 

Сам в сторонку себя отведу.

Посреди тишины и свеченья

Ты лелеешь тоску и тщету

И приносишь одни огорченья.

 

Стой тихонько, не двигайся, жди.

Потерпи, я приду за тобою.

О, как поле блестит впереди

С огибающей поле тропою!

 

Как река за ним блещет, слепя,

На стеклянный прилавок похожа!

Я хочу отдохнуть от тебя,

Не терзая себя, не тревожа.

 

Как-нибудь обойдись без меня,

С полчаса потопчись: ты наказан.

О, не порть мне счастливого дня,

Ты ко мне лишь до смерти привязан.

Анастасия Скорикова

Цикл стихотворений (№ 6)

ЗА ЛУЧШИЙ ДЕБЮТ В "ЗВЕЗДЕ"

Павел Суслов

Деревянная ворона. Роман (№ 9—10)

ПРЕМИЯ ИМЕНИ
ГЕННАДИЯ ФЕДОРОВИЧА КОМАРОВА

Владимир Дроздов

Цикл стихотворений (№ 3),

книга избранных стихов «Рукописи» (СПб., 2023)

Подписка на журнал «Звезда» оформляется на территории РФ
по каталогам:

«Подписное агентство ПОЧТА РОССИИ»,
Полугодовой индекс — ПП686
«Объединенный каталог ПРЕССА РОССИИ. Подписка–2024»
Полугодовой индекс — 42215
ИНТЕРНЕТ-каталог «ПРЕССА ПО ПОДПИСКЕ» 2024/1
Полугодовой индекс — Э42215
«ГАЗЕТЫ И ЖУРНАЛЫ» группы компаний «Урал-Пресс»
Полугодовой индекс — 70327
ПРЕССИНФОРМ» Периодические издания в Санкт-Петербурге
Полугодовой индекс — 70327
Для всех каталогов подписной индекс на год — 71767

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27

Владимир Дроздов - Рукописи. Избранное
Владимир Георгиевич Дроздов (род. в 1940 г.) – поэт, автор книг «Листва календаря» (Л., 1978), «День земного бытия» (Л., 1989), «Стихотворения» (СПб., 1995), «Обратная перспектива» (СПб., 2000) и «Варианты» (СПб., 2015). Лауреат премии «Северная Пальмира» (1995).
Цена: 200 руб.
Сергей Вольф - Некоторые основания для горя
Это третий поэтический сборник Сергея Вольфа – одного из лучших санкт-петербургских поэтов конца ХХ – начала XXI века. Основной корпус сборника, в который вошли стихи последних лет и избранные стихи из «Розовощекого павлина» подготовлен самим поэтом. Вторая часть, составленная по заметкам автора, - это в основном ранние стихи и экспромты, или, как называл их сам поэт, «трепливые стихи», но они придают творчеству Сергея Вольфа дополнительную окраску и подчеркивают трагизм его более поздних стихов. Предисловие Андрея Арьева.
Цена: 350 руб.
Ася Векслер - Что-нибудь на память
В восьмой книге Аси Векслер стихам и маленьким поэмам сопутствуют миниатюры к «Свитку Эстер» - у них один и тот же автор и общее время появления на свет: 2013-2022 годы.
Цена: 300 руб.
Вячеслав Вербин - Стихи
Вячеслав Вербин (Вячеслав Михайлович Дреер) – драматург, поэт, сценарист. Окончил Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии по специальности «театроведение». Работал заведующим литературной частью Ленинградского Малого театра оперы и балета, Ленинградской областной филармонии, заведующим редакционно-издательским отделом Ленинградского областного управления культуры, преподавал в Ленинградском государственном институте культуры и Музыкальном училище при Ленинградской государственной консерватории. Автор многочисленных пьес, кино-и телесценариев, либретто для опер и оперетт, произведений для детей, песен для театральных постановок и кинофильмов.
Цена: 500 руб.
Калле Каспер  - Да, я люблю, но не людей
В издательстве журнала «Звезда» вышел третий сборник стихов эстонского поэта Калле Каспера «Да, я люблю, но не людей» в переводе Алексея Пурина. Ранее в нашем издательстве выходили книги Каспера «Песни Орфея» (2018) и «Ночь – мой божественный анклав» (2019). Сотрудничество двух авторов из недружественных стран показывает, что поэзия хоть и не начинает, но всегда выигрывает у политики.
Цена: 150 руб.
Лев Друскин  - У неба на виду
Жизнь и творчество Льва Друскина (1921-1990), одного из наиболее значительных поэтов второй половины ХХ века, неразрывно связанные с его родным городом, стали органически необходимым звеном между поэтами Серебряного века и новым поколением питерских поэтов шестидесятых годов. Унаследовав от Маршака (своего первого учителя) и дружившей с ним Анны Андреевны Ахматовой привязанность к традиционной силлабо-тонической русской поэзии, он, по существу, является предтечей ленинградской школы поэтов, с которой связаны имена Иосифа Бродского, Александра Кушнера и Виктора Сосноры.
Цена: 250 руб.
Арсений Березин - Старый барабанщик
А.Б. Березин – физик, сотрудник Физико-технического института им. А.Ф. Иоффе в 1952-1987 гг., занимался исследованиями в области физики плазмы по программе управляемого термоядерного синтеза. Занимал пост ученого секретаря Комиссии ФТИ по международным научным связям. Был представителем Союза советских физиков в Европейском физическом обществе, инициатором проведения конференции «Ядерная зима». В 1989-1991 гг. работал в Стэнфордском университете по проблеме конверсии военных технологий в гражданские.
Автор сборников рассказов «Пики-козыри (2007) и «Самоорганизация материи (2011), опубликованных издательством «Пушкинский фонд».
Цена: 250 руб.
Игорь Кузьмичев - Те, кого знал. Ленинградские силуэты
Литературный критик Игорь Сергеевич Кузьмичев – автор десятка книг, в их числе: «Писатель Арсеньев. Личность и книги», «Мечтатели и странники. Литературные портреты», «А.А. Ухтомский и В.А. Платонова. Эпистолярная хроника», «Жизнь Юрия Казакова. Документальное повествование». br> В новый сборник Игоря Кузьмичева включены статьи о ленинградских авторах, заявивших о себе во второй половине ХХ века, с которыми Игорь Кузьмичев сотрудничал и был хорошо знаком: об Олеге Базунове, Викторе Конецком, Андрее Битове, Викторе Голявкине, Александре Володине, Вадиме Шефнере, Александре Кушнере и Александре Панченко.
Цена: 300 руб.
На сайте «Издательство "Пушкинского фонда"»


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru

Почта России