НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

 

Борис  Житков

Слово

Рассказ «Слово» был написан в 1934 году. В письме Бориса Житкова (1882—1938) племяннику, Игорю Арнольду, есть такие строки: «Я написал два рассказа. Один — очень классическим штилем. И мне даже показалось, что я кого-то пародирую. Тогда я обозлился и махнул со всего плеча. Налетел сгоряча на такую тему, что все это с горького напору вылетело вон из литературы. Впрочем, суди сам. Это — маленькая вещь, и пробежишь духом. Как-то на два лагеря разбились тут читатели. Одни говорят: печатать. Другие — нет. Ну, поглядим».

Рассказ — автобиографичен. Описанное в нем трагическое событие произошло в Москве летом 1914 года. Неизбывное горе обрушилось на женщину, которую Борис Степанович действительно горячо любил, Елизавету Петровну Бахареву. Умерла от страшной болезни ее маленькая дочь Милочка (в рассказе у нее другое имя — Люба). Находясь в Петербурге, Житков, по его собственным словам, будто слышал стон и крик умирающей девочки, мучаясь от бессилия чем-либо помочь.

Неизвестно, в самом ли деле Житков поехал тогда в Москву, нашел и сказал то единственное слово, которое смогло унять боль и ослабить неутешное горе. Очень возможно, что именно так все и случилось.

Рассказ остался ненапечатанным.

 

 

 

Я, конечно, ждал этой телеграммы. Все ее последние письма были… да какие они были. В них две строчки, два слова были о менингите, но еще не наверно, не наверно и может быть, даже вероятней всего, — ошибка. А потом писала, как смеется девочка, что лежит рядом с Любочкой (Любочке пока еще трудно смеяться): такие славные лягушки из бумаги выходят. «Какое спасибо, что ты научил! Но, может быть, не хорошо, что я Богу молюсь. Но я ночью слушаю ее дыханье и давлю себе пальцы крепко-накрепко, со всей силы, и, понимаешь, когда давлю, она дышет лучше. Мне позволили теперь ночевать в больнице».

Я стискивал зубы тоже со всей силы и раздавил в кулаке коробку спичек.

Надо было ехать, просто сейчас встать от стола и на вокзал. Она не писала, чтоб ехать, я не отец Любочки, и она знала, что стол мой покрыт чертежами, что я надеваю пенсне и гнусь над ними. А потом в одном письме: «Я часто ночью шепчу тебе: что же, что сделать. Ты все знаешь, все можешь. Раз совсем громко стала говорить, на меня шикнули. Ведь это в общей».

Я не ехал, потому что не знал, что поставить против смерти, я видел эти глаза и зажатые пальцы и знал, что нет у меня слов, нет движенья, нет взгляда. Я трусил даже просто стать рядом. Я мог бы только взять за руку и — давить ей изо всей силы пальцы, судорогой отчаянья и боли. Помню, я тогда подумал: что же должен испытывать Бог, если видит все эти вопящие глаза со всего света? А от этого, верно, он оцепенел на веки, вцепившись пальцами в престол.

Почему я теперь пишу вслух, что я не поехал, что трусил. Я знаю теперь, что не я один грешен. Потому мы и улыбаемся, когда вслед за нами падает и другой прохожий на скользкой луже.

Я писал в ответ ерунду. Дрянь какую-то писал. Я юлил пером, чтоб писать что-нибудь. Вот эти письма я не хотел бы, чтоб сейчас положили передо мной.

Как тогда старательно, как проникновенно разрабатывал я все детали моего проекта, любовно, как заботливо принимал в расчет удобства служащих.
И семейств. До обходительной нежности. Я вскакивал ночью, зажигал свет и наносил скамеечки на лестницах: ну а если с ребенком и ей на 4-й этаж! Она жмет в кулаке свои пальчики, и слушает дыханье, и жмет все сильней свои руки. Два месяца  назад я целовал эти ладони и пальцы, я прижимал их к ще-ке, и какие замечательные глупости я им говорил, и, казалось, что сами пальцы смеются и радуются.

Я вскочил, сел на постели: еду! Я встал, чтоб закрыть чертеж газетой, и тут завернул свою дробь в ночной квартире звонок. У меня стало дыханье. Хозяйка звякала дверным крючком. Конечно, она — телеграмма. Ее, как нож, хозяйка просунула в дверь. Я не сразу взял. Потом пальцы сами распечатали, и не духом, а глазами я прочел ее, как старое объявление. У меня поднялись на лбу брови, и я ходил до утра по комнате. Будто в меня вошел холодный штык, и он-то концом поднял мне брови. И холодным дымком плавала досада:
на чуть не успел, не поехал сам.

*  *  *

Я вышел из поезда. Я шел ни с чем. Я думал — выну как-нибудь и положу перед ней свою душу. Как-то наспех думал, что даже механически — выну рукой из груди, вырву оттуда с кровью. Мне казалось, что это есть в запасе. И я шел, продираясь сквозь прохожих, как в кустах. Мне открыла прислуга и опустила глаза как в воду. А она стояла среди комнаты с прижатыми к груди руками и глядела в прихожую. Я шагнул, и вот одни глаза пошли на меня. Раскрытые глаза, которых я вовсе не понимал. Я потом понял: это было первое живое, что она увидела теперь, и шла убедиться, верно ли, живое ли. Никогда больше никто на меня так не глядел.

Если б в безнадежной пустыне вдруг бы пень закивал вам головой и вы шли бы к нему убедиться — подлинно ли живое дает вам знак.

Я тут вмиг понял, что нету слов, что умерли все слова, они высохли и рассыпаются в пыль в сухом рту. Что она не услышит их, что люди открыва­-ют рты, как на экране кино, и жуют пустой воздух. Люди беззвучно плавают в воздухе и сделаны из тумана, чтоб наполнять воздух движеньем. Как будто серые пузыри кружит ветром и нет ничего живого на тысячи километров, на всей земле. И до сих пор был обман в этой пустыне, когда все говорило и приступало к душе. Я один был живой на всей вселенной. А кругом было бесконечное серое мировое пространство и Любочка. «Где она?» — спросил я. «Пойдем, пойдем, она одна осталась». — И она стала спешными пальчиками прилаживать шапочку перед зеркалом.

Она взяла меня под руку, шла среди людей, как в реке, что несет бревна и кокоры, и она сторонилась, чтоб не нанесло. Она громко, на весь трамвай, перекрикивая лязг и грохот, рассказывала мне, не видя любопытства пассажиров.

— Я знаю, знаю, когда она, душа-то, вышла из нее: она два дня уже молчала, закрыв глазки. Потом вдруг под утро крикнула. Ах, как крикнула: «А!» Понимаешь, родной мой, а сейчас она там одна. Я ее оставила только чтоб тебя встретить. Я думаю ничего. А?

Я кивал головой, я не мог смотреть в эти глаза.

Сторож отпер больничную часовню. Посредине стояло возвышенье, на нем гроб. Я боязно глянул еще от дверей. Гроб был пуст. А она хлопотливо пошла в угол. На сером столе с подушечкой под головой лежала девочка в платье, в чулочках. Как она выросла — ей вместо семи можно было дать десять. Бледное спящее лицо.

— Сходи к сторожу, он обещал горячей воды дать, холодная тут есть. Мыло-то, мыло. Экая я дура… Нет! Здесь. Всё, всё здесь.

Она пробовала пальцем, когда я разбавлял воду, она осторожно мылила волосы, чтоб не попало в глаза,  и как бережно держала в руках затылок. Все теми же пальцами, которые я так любил. Она причесывала, любовно глядела. «Потерпи, потерпи, Любочка, сейчас кончу».

Я вышел скорей, я стал есть снег на дворе.

Пришли родные.

Когда я вошел в часовню, Любочка лежала в гробу. Ножки были в новых туфельках. И эти невыносимые бумажные кружева по бортам, которыми укра­шают торты.

Она сидела, опершись на гроб, и глядела на Любочку нежно, пристально, не могла наглядеться. Кукла в соломенной шляпе лежала у Любочки на руке и смотрела вверх синими накрашенными глазами. Какой-то человек ставил в головах гиацинты. И вот запах их поднялся и всей силой ударил меня, как рыданье. Я не люблю с тех пор гиацинтов и не радуюсь им.

 

На кладбище мы бережно везли гроб в карете.

Но ночью мы остались вдвоем в пустой квартире. Есть боль, которой даже понять не может тело и отвечает на нее конвульсией. И когда это выпадает на долю души, то она бьется и содрогается, и нет на миру тех слов, что объяснят душе, что такое смерть. И безумие дает отдых.

Меня только могла она слышать, я говорил впопыхах что попало, я произносил наугад всякие слова, моя душа растрепалась в лоскутья, и их трепало ветром, то скручивало в большой жгут. Я держал ее за руки, и она рвала их и трясла головой, как будто хотела прочь стряхнуть скорей с плеч, и выла голосом, каким стонет глухонемой. Я холодел от этого голоса и наспех вы­крикивал слова, слова, я не мог их увязать в речь. И вдруг какое-то слово — остановило вой, и голова не стала рваться с плеч. Слезы, слезы, горькими потоками, человечьи слезы пошли из глаз. Я забыл это слово и не мог его повторить.

Это все, что у меня вышло: я не посмею сказать — «мог сделать».

 

Публикация и вступительная заметка Геннадия Черненко

 

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»!
Поскольку все типографии остановились на месяц, мы не имеем возможности вывезти уже готовый тираж № 3 и разослать его подписчикам. То же самое очевидно случится и с апрельским номером, который должен был печататься в эти дни. Пока что оба номера мы полностью вывешиваем на сайте «Звезды» и в ЖЗ. Как только типографии возобновят работу, мы вас оповестим. В любом случае все выпуски журнала за этот год будут подготовлены. Сейчас редакция работает над майским номером.
С надеждой на понимание
Редакция «Звезды»
Презентация новой книги Елены Дунаевской "Входной билет" переносится.
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Подписку на журнал "Звезда" на территории РФ осуществляют:

Агентство РОСПЕЧАТЬ
по каталогу ОАО "Роспечать".
Подписной индекс
на полугодие - 70327
на год - 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.
Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru