УРОКИ ИЗЯЩНОЙ СЛОВЕСНОСТИ

 

Олег Лекманов

ОБ ОДНОЙ ЗАГАДКЕ БОРИСА ПАСТЕРНАКА

БЕЛАЯ НОЧЬ

Мне далекое время мерещится,

Дом на стороне Петербургской.

Дочь степной небогатой помещицы,

Ты — на курсах, ты родом из Курска.

 

Ты — мила, у тебя есть поклонники.

Этой белою ночью мы оба,

Примостясь на твоем подоконнике,

Смотрим вниз с твоего небоскреба.

 

Фонари, точно бабочки газовые,

Утро тронуло первою дрожью.

То, что тихо тебе я рассказываю,

Так на спящие дали похоже!

 

Мы охвачены тою же самою

Оробелою верностью тайне,

Как раскинувшийся панорамою

Петербург за Невою бескрайней.

 

Там вдали, по дремучим урочищам,

Этой ночью весеннею белой

Соловьи славословьем грохочущим

Оглашают лесные пределы.

 

Ошалелое щелканье катится.

Голос маленькой птички ледащей

Пробуждает восторг и сумятицу

В глубине очарованной чащи.

 

В те места босоногою странницей

Пробирается ночь вдоль забора,

И за ней с подоконника тянется

След подслушанного разговора.

 

В отголосках беседы услышанной

По садам, огороженным тесом,

Ветви яблоновые и вишенные

Одеваются цветом белесым.

 

И деревья, как призраки, белые

Высыпают толпой на дорогу,

Точно знаки прощальные делая

Белой ночи, видавшей так много.

 

<1953>1

 

Это стихотворение Бориса Леонидовича Пастернака — само по себе — прозрачное и не требующее разъясняющего комментария, обретает таинственность, будучи прочтенным сквозь призму биографии поэта. Кто послужил реальным прототипом лирической героини стихотворения и есть ли у героини реальный прототип?

Еще большей загадочностью «Белая ночь» окутывается в качестве четвертого стихотворения семнадцатой части пастернаковского романа — поэтической книги «Стихотворения Юрия Живаго»: если не считать мимоходного упоминания о «Курской дуге» (с. 407), название «Курск» не фигурирует в «Докторе Живаго» ни разу. Ни разу действие произведения не переносится в Петербург—Петроград— Ленинград.

Попытаться вписать стихотворение «Белая ночь» в контекст биографии и романа Пастернака — вот в чем состоит главная цель нашей заметки.

I

Конечно, можно было бы предположить, что топоним «Курск» в четвертой строке «Белой ночи» возник исключительно из пастернаковской любви к фонетиче­ским уподоблениям («Ты — на курсах, ты родом из Курска»),3 подобно тому, как далее в стихотворении «соловьи» соседствуют со «славословьем», а в романе «Доктор Живаго» «творение» — с «тварью», «творчеством» и «притворством»
(с. 275).
4  Однако — и вопреки сложившимся представлениям — фонетика у Пастернака, и особенно у позднего Пастернака никогда не властвует над смыслом, но всегда находится у него в услужении. А это заставляет искать более надежные обоснования для появления «Курска» в стихотворении.

Согласно мемуарам Ольги Всеволодовны Ивинской, «в характере Тони» Громеко из «Доктора Живаго» «больше всего от» Зинаиды Николаевны Пастернак, «а Лары — от» самой Ивинской: «В Курске прошли мои детские годы, — и в стихах Б. Л., приписанных Юрию Живаго: — Дочь степной небогатой помещицы, Ты — на курсах, ты родом из Курска».5 Приняв к сведению эти соображения, все же укажем на их очевидную недостаточность. Хотя бы потому, что Ивинская не была «родом из Курска». Единственную, кажется, уроженку Курска среди пастернаковских знакомых мы находим в лице известной переводчицы Риты Яковлевны Райт-Ковалевой (1898—1988). Дочь врача и помещицы по происхождению, она окончила харьковские частные курсы иностранных языков.6 Всю жизнь Рита Райт была страстной почитательницей творчества Маяковского, поэтому нелишне, наверное, отметить, что звуковой каламбур «курс на Курск», отчетливо перекликающийся с четвертой строкой пастернаковской «Белой ночи», встречается в программном стихотворении «Рабочим Курска, добывшим первую руду, временный памятник работы Владимира Маяковского». Однако влюблена Райт была не в Маяковского, а в Пастернака: «Стихи были мои, Пастернак был мой, — цитирует в воспоминаниях Рита Райт строки своего юношеского дневника 1922 года. — Все это называлось Любовь, — с большой буквы, — и почти не имело отношения к живому, реальному Борису Леонидовичу. <...> Я внушила эту любовь всем вокруг, и она окружает меня; отраженная, удесятеренная со всех сторон».7

Комментарием к пастернаковской строке «Ты — мила, у тебя есть поклонники» из «Белой ночи» может послужить следующий фрагмент из воспоминаний Райт: «Больше всего я боялась, что Пастернак «догадается», и для того, чтобы отвести ему глаза, я объявила, что выхожу замуж за своего товарища по студии, Леню Болотина. <...> Он считался моим бессменным „кавалером”».8 Рассказывает Райт-Ковалева в своих мемуарах и о позднем визите Пастернака к ней, «на чердачок», и о последующем исповедальном монологе поэта, длившемся почти всю ночь.9

Но располагался «чердачок» Риты Райт не в Петрограде, а в Москве. И вся история ее взаимоотношений с Пастернаком разворачивалась не в Петрограде, а в Москве. В Ленинград Райт переехала лишь в середине 1920-х годов, и после переезда она «много лет не видела Бориса Леонидовича».10

Зачем Пастернаку могло понадобиться поменять московские декорации на петербургские? Ответ на этот вопрос, на наш взгляд, способно подсказать сопоставление стихотворения «Белая ночь» с романом «Доктор Живаго».

II

Начнем с того, что «петербургский» сюжет глубоко перифериен для прозаических частей романа. В отличие от Москвы, Юрятина и даже Мелюзеева, северная столица предстает в «Докторе Живаго» городом неиспользованных, в том числе и сюжетных возможностей.11 В частности, для «большого петербургского издательства, занимающегося выпуском одних переводных произведений» (с. 351) собирается работать Юрий Андреевич в своей будущей, так и не состоявшейся жизни с Ларой.

Учитывая это обстоятельство, можно предположить, что в основу «Белой ночи» как стихотворения Юрия Живаго мог лечь эпизод, не вошедший в жизнеописание доктора, представленного в романе. Ведь читателю ничего не сообщается о периоде Юриной жизни между «январем тысяча девятьсот шестого года» (с. 46) и «ноябрем одиннадцатого года» (с. 53). Что если четвертое стихотворение живаговского цикла отчасти восстанавливает эту лакуну, расширяя одновременно топо­графическое и смысловое пространство произведения?12  Тогда на место «ты» стихотворения может быть подставлен совершенно неизвестный читателю женский персонаж. Тем более, что «Белую ночь» совсем не обязательно считать образцом именно любовной лирики — «ты» стихотворения балансирует на зыбкой грани между возлюбленной и подругой-конфиденткой. Вот первое объяснение появления «петербургских» декораций в стихотворении.

 Возможно, впрочем, что в «Белой ночи», как в стихотворении Юрия Живаго отразились впечатления от общения и разговоров будущего доктора именно с Ларой. Поэтому в стихотворение проникла одна подробность из Лариной романной биографии — в «Докторе Живаго» несколько раз упоминается о том, что Лариса Гишар окончила «курсы» (с. 77, 78, 105).13 

В целом же, стихотворением «Белая ночь» идеально иллюстрируется общий подход героя пастернаковского романа (и автора этого романа) к реальным жен­ским прототипам своих произведений: «...Лара его стихов и записей, по мере вымарок и замены одного слова другим, все дальше уходила от истинного своего первообраза, от живой Катенькиной мамы, вместе с Катей находившейся в путешествии. Эти вычеркивания Юрий Андреевич производил из соображений точности и силы выражения, но они также отвечали внушениям внутренней сдержанности, не позволявшей обнажать слишком откровенно лично испытанное и невымышленно бывшее, чтобы не ранить и не задевать непосредственных участников написанного и пережитого. Так кровное, дымящееся и неостывшее вытеснялось из стихотворений, и вместо кровоточащего и болезнетворного в них появлялась умиро­творенная широта, подымавшая частный случай до общности всем знакомого» (с. 365).

Здесь, в этом рассуждении о «внутренней сдержанности», не позволяющей «обнажать слишком откровенно лично испытанное и невымышленно бывшее», кроется, как нам кажется, вторая возможная причина, побудившая Бориса Пастернака поменять Москву на Петербург в своем стихотворении «Белая ночь». Не случайно, наверное, «Фонари, точно бабочки газовые» из петербургского стихо­творения «Белая ночь» в романе предстают приметой московского ландшафта, напоминающей о Петербурге: «Петровские линии производили впечатление петербургского уголка в Москве. Соответствие зданий по обеим сторонам проезда, лепные парадные в хорошем вкусе, книжная лавка, читальня, картографическое заведение, очень приличный табачный магазин, очень приличный ресторан, перед рестораном — газовые фонари в круглых матовых колпаках на массивных крон­штейнах» (с. 38).14 

Не придавая этому слишком большого значения, все же отметим, что в московском «Салтыковском переулке на Петровке», на «чердачке», жила Рита Райт.15

Однако мы решительно воздерживаемся от отождествления с Ларой из «Доктора Живаго» предложенного нами реального прототипа этого стихотворения. «Прямое сопоставление героинь романа с реальными женщинами биографии Пастернака не удается», — пишет в своей содержательной статье о биографическом начале в «Докторе Живаго» Е. В. Пастернак, и нам остается только присоединиться к выводу исследовательницы.16

 В стихотворении «Белая ночь» как в микрофрагменте пастернаковского романа петербургская панорама единственный раз выдвигается на первый план, акцентируя, таким образом, внимание читателя на событиях, оставшихся за кадром основного содержания «Доктора Живаго». И за кадром основного биографиче­ского сюжета Бориса Леонидовича Пастернака. Еще и в последний раз процитируем из воспоминаний Риты Райт о поэте: «…прощаясь со мной у трамвайной остановки, перед отъездом в Берлин:

— Мы с вами тоже уедем, мы уедем в Тироль, там никого-никого не будет».17

 

 

 

 1 Текст стихотворения приводится по изданию: Пастернак Б. Стихотворения и поэмы.
В 2-х тт. (БПБС). Л., 1990. С. 59—60, а  роман цитируется по изданию: Пастернак Б. Л. Доктор Живаго/Комм. В. М. Борисова и Е. Б. Пастернака. М., 1994, с указанием номера страницы в скобках.

 2 Работая над ней, мы намеренно удерживали себя от соблазна искать объяснительные ключи к стихотворению Пастернака в текстах других авторов: от Достоевского с его «Белыми ночами» до Ахматовой с ее «Белой ночью». Подтекстный метод, как он понимался
К. Ф. Тарановским и его последователями, по нашему убеждению, очень много дает для понимания «темных» стихотворений акмеистов (Мандельштама и Ахматовой) и несоизмеримо меньше — для прояснения произведений Пастернака. 

 3 Здесь и далее курсив в цитатах везде мой. — О. Л.

 4 Попутное наблюдение: возможно, с упоминанием о Курске в первой строфе «Белой ночи» ассоциативно связано описание соловьиного пения в пятой и шестой строфах стихотворения (вспомним устойчивое словосочетание «курский соловей»). Ср. также в стихотворении Юрия Живаго «Весенняя распутица»: «А на пожарище заката, / В далекой прочерни ветвей, / Как гулкий колокол набата / Неистовствовал соловей», а также в самом романе — о соловьином «щелканье» (с. 226—227). 

 5 Ивинская О. В. Годы с Борисом Пастернаком. В плену времени. М., 1992. С. 214.

 6 См.: Райт-Ковалева Р. «Все лучшие воспоминанья» /Публ. З. Г. Минц // Труды по русской и славянской филологии. IX. Литературоведение. (Ученые записки Тартуского гос. университета. Вып. 184). Тарту, 1966. С. 266. Само по себе обучение на курсах — аргумент тоже, разумеется, еще недостаточный. Ср. с наблюдением Е. В. Пастернак в работе, где героиня романа Пастернака отчасти соотносится с возлюбленной юношеских лет поэта — Еленой Виноград: «Елена Виноград училась на Высших женских курсах («Ты на курсах» — в стихотворении Юрия Живаго „Белая ночь”» (Пастернак Е. В. Лето 1917 года (о «Сестре моей — жизни» и «Докторе Живаго») // Пастернаковские чтения. Вып.2. М., 1998. С. 103).   

 7 Райт-Ковалева Р. Цит. соч. С. 280.

 8 Там же. С. 282.

 9 Там же. С. 285.

 10 Там же. С. 286.

 11 О «петербургской» составляющей «Доктора Живаго» см., например, в комментарии Ренаты фон Майдель и М. В. Безродного в изд.: Pasternak B. L. Doktor Shiwago / Ьbers. von Th. Reschke. Dьsseldorf; Zьrich, 1997. Приведем здесь еще один пример неожиданного возникновения «петербургских» ассоциаций в романе «Доктор Живаго»: «Как перекинутый над городской улицей от дома к дому плакат на большущем полотнище, протянулся в воздухе с одной стороны лесной прогалины на другую расплывчатый, во много раз увеличенный призрак одной удивительной боготворимой головы» (с. 294) — сравним в «петроградской» поэме Ал. Блока «Двенадцать»: «От здания к зданию / Протянут канат. / На канате — плакат / <...> / На что такой плакат, / Такой огромный лоскут?».   

 12 Осторожно сопоставим с биографическими обстоятельствами самого Пастернака: «Ежегодно зимой приезжал в Петербург дядя для устройства своей выставки и останавливался у нас. Лето я проводила обыкновенно с ними. Наезжал и Боря. <...> В Петербурге мы уже не могли оторваться друг от друга» — из воспоминаний одесситки по рождению
О.  М. Фрейденберг, относящихся к лету 1910 года (Пожизненная привязанность.
Переписка с О. М. Фрейденберг. М., 2000. С.20, 29). 

 13 Напомним, что «Высшие женские курсы» в Москве окончила и Тоня Громеко (с. 53).

 14 Ср. также петербургский пейзаж из «Белой ночи» с московским пейзажем, увиденным сверху, из окна, в «Эпилоге» к «Доктору Живаго»: «...однажды тихим летним вечером сидели они опять, Гордон и Дудоров, где-то высоко у раскрытого окна над необозримою вечернею Москвой» (с. 418). Вне связи с сопоставлением Москвы и Петербурга отметим также, что в «Докторе Живаго» мы отыскиваем и «стеклянный сумрак белой ночи» (с. 184). И характеристику «поклонники»: «Россия тоже была в девушках, и были у ней настоящие поклонники» (с. 246). И, наконец, термин «панорама», используемый при видовом описании: «Точно не просто поясною панорамою стояли, спинами к горизонту, окружные леса по буграм» (с. 364). 

 15 Райт-Ковалева Р.  Цит. соч. С. 284. Собственно говоря, о всех возможных далее «сдвигах» Пастернак честно предупреждает читателя уже в первой строке «Белой ночи»: «Мне далекое время мерещится».

 16 Пастернак Елена. Значение автобиографического момента в романе «Доктор Живаго» // Pasternak-Studien. I. Beitrдge zum Internationalen Pasternak-Kongress 1991 in Marburg. Mьnchen, 1993. S. 100.

 17 Райт-Ковалева Р.  Цит. соч. С. 286.

Презентация новой книги Елены Дунаевской "Входной билет" переносится.
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
2 декабря
Джу и Еж в "Звезде".
Юля Беломлинская и Саня Ежов (баян) с программой "Интельские песни".
Вход свободный.
Начало в 19 часов.
Смотреть все новости

Подписку на журнал "Звезда" на территории РФ осуществляют:

Агентство РОСПЕЧАТЬ
по каталогу ОАО "Роспечать".
Подписной индекс
на полугодие - 70327
на год - 71767
Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.
Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru