ИЗ ГЛУБИНЫ (ПРОЗА)

 

Эрвин  Лазар

Полынь

Их тут же окружила толпа любопытных. Сонные глаза женщин оживились. Дети с интересом выглядывали из-за юбок матерей. В центре круга стоя­ли два растерянных старика. Мужчина и женщина. В руках узелки, в волосах и одежде запуталась солома. Жена Сотери посмотрела на завязанную узлом скатерку, и в душе ее проснулась неуловимая боль детских воспоминаний.

  А я говорю, что они свою судьбу заслужили, — сказал Дюла Хубер.

  Нечего тут говорить! — огрызнулся на него Андраш Пригер, хотя и понимал, что Хубер имеет в виду вовсе не этих стариков, а швабов вообще. Но сейчас-то речь идет не о швабах, а об этих двоих. О Конраде Памере и его жене Лизи Хоффман. Утром Андраш Пригер пошел открывать хлев и нашел их там, в устроенной из соломы постели…

  Так кто вы такие?

  Мы из Деркеня, — сказал Конрад Памер. Женщина попробовала улыбнуться, но ее тонкие напряженные губы лишь сложились в какую-то гримасу.

Андраш Пригер заметил, что старики напуганы, и попытался их успокоить:

  А я вас помню с дорогского рынка.

  Ну вот, правда же? — Лизи наконец улыбнулась, показав блестящую золотую коронку на зубе. Ее обнадежили.

  Ведь это вы были? — спросил Андраш Пригер.

Конрад Памер кивнул, но заговорить не осмелился — боялся, что задрожит голос.

 Вчера вечером к Памерам заявился Иштван Хатала. Повалился на стул, ударил кулаком по столу, и Лизи заметила, что столешница треснула под его тяжелой рукой. Муж ничего не сказал — не знал, с чего начать. Они забыли предложить гостю чаю.

  Ночью деревню окружат, — сказал Иштван Хатала. — Всех отправят в Германию. В Надьдорог уже подали вагоны.

Взгляд Лизи устремился к буфету, где стояла старая зингеровская швейная машинка.

  А дом?

  Вы можете взять с собой столько имущества, сколько унесете в руках.

Они помолчали. Иштван Хатала убрал кулак со столешницы и опустил голову.

— Я стою в карауле у винодельни, — сказал он робко.

К винодельне пробирались огородами. Тогда никто еще ничего не планировал. Они просто решили сбежать. На полевой дороге, ведущей к Бикачу, вспомнили о Распацэгреше. Богом забытое место. Уж там-то их никто не будет искать. Они обошли Бикач, перешли скрипучий деревянный мост через Шарвиз, миновали остров и Шио. На них навалилась ночь, полная тумана и слез. Вокруг были неизвестные звуки и запахи, старики дрожали. На одной из тропинок Лизи показалось, что в кустах что-то шевелится.

— Смотри, кто там? — прошептала она.

Мгновение оба стояли неподвижно, но ничего не произошло.

— Тебе привиделось, — прошептал в ответ Конрад Памер.

Старики двинулись дальше. Оставалась всего пара шагов до Надьшарока, и вскоре Памеры оказались среди тонущих в темноте домов Распацэгреша. Чтобы никого не беспокоить в такой поздний час, остаток ночи решили провести в хлеву. Странно, но собаки на них не лаяли.

 

И вот они стоят перед толпой. Почему этот человек сказал, что они за­служили свою судьбу?

— В Алшохазе комната есть, даже две, — торопливо проговорила жена Сотери.

— Тогда пойдемте. — И Андраш Пригер двинулся в сторону Алшохаза.

— Сам будешь нести за них ответственность, — сказал Дюла Хубер.

Андраша Пригера это разозлило, однако он сумел совладать с собой — только верхняя губа чуть дернулась под редкими усами. Он ничего не ответил.

— Вы из-за нас можете сами пострадать, — сказала Лизи уже на ходу.

— Это уж наша забота, — ответил Андраш Пригер чуть ли не надменно и пошел перед ними бодрым солдатским шагом в своих широких сапогах, которые хлопали его по лодыжкам.

В комнате уже давно никто не жил. Пол был пыльным, а в углах, в почерневшей от времени паутине сидели безмятежные пауки. Слабый свет, проникавший сквозь грязное окно, делал это место еще более мрачным и угрюмым.

Но перерождение уже ожидало это место — оно надвигалось в лице неуклюжей жены Сотери, переходившей узкоколейку, вооружившись малярной кистью, ржавым тазом и парой старых тряпок. В ее глазах еще горел огонь победы, одержанной в недавнем споре.

— Вечно тебе надо вмешаться, — огрызнулся на нее муж.

Но она как будто и не слышала.

— А пошел ты! — только и сказала она.

 Жена Сотери и Лизи принялись за уборку. Они выбелили стены и замазали щели. Запах влажной глины перебивал свежий аромат известки, гордо чернела чугунная плита, посыпанная опилками, темно-желтым цвел влажный, старательно вычищенный земляной пол, еще полосатый от следов пальцев.

Во всем мире царила обнадеживающая чистота. Может даже в Деркени. В Деркени…

— Благослови вас Бог, — сказала Лизи.

Сотери удивленно на нее посмотрела:

— Что?

Лизи слышала, как с грохотом укладывают вещи на грузовики, как испуганно кудахчет домашняя птица, запертая в хлеву, и как разливается над всем этим шумом резкий плач Кати Хуффлтлес. Она видела семью Дюри Сэйпа — женщину с тремя детьми, — как они остолбенело стоят среди скрипящих несмазанных упряжек. Лицо маленькой Жужи светится из-под черного платка с бахромой.

— Что колотишь, я дверь не закрывала! Потому не закрывала, чтоб вы ее не выломали! Что колотишь?

 Нет, эта чистота уж точно не дошла до Деркени.

— Благослови вас Бог, — повторила Лизи.

Обедали у Пригеров.

Когда старики вернулись к себе, в чугунной плите уже горел хворост, а за ней кто-то сложил дрова.

 В центре комнаты стояли два потрепанных стула. Конрад Памер покачал оба за спинки и понял, что их трудно сдвинуть с места и они еще вполне надежны.

— Ну, Лизи, можешь сесть.

Лизи тыльной стороной ладони попыталась стереть слезу, появившуюся в уголке глаза.

— Придет еще твое время, — сказала она зло, с внезапно проявившимся чувством.

Йошваи принесли плотно набитый мешок соломы, собранный из остатков господского стога. На чердаке у Газдагов нашлась ветхая кровать. Правда, доски у нее слегка расшатались на стыках, но Янчи Йошваи ловко закрепил их гвоздями, подбил клиньями — и кровать получилась такой щеголь­ской, что ее трудно было отличить от новой.

Об одеялах никто, кажется, и не подумал, но когда закончилась суета с починкой кровати, на стуле обнаружились две сложенных конских попоны. Жена Бютоша одолжила свою парадную керосиновую лампу, которую раньше держала на шкафу в качестве украшения. Лампа по праву считалась предметом гордости — ведь у нее были медная подставка и плафон из молочного стекла.

— Чтоб вам тут в темноте не сидеть. Вернете потом, если купите новую.

Но старики почти не пользовались лампой — очень уж устали. Они легли на мешок со свежей соломой, бок о бок, накрылись колючей лошадиной попоной. Лизи чувствовала смущение, ожидание и огромную теплоту к своему мужу, как в молодости, когда в первый раз спала с Конрадом Памером в одной постели. Она взяла его за руку. Так они и уснули.

За окном слышался странный шум. Еще не очень соображая со сна, Лизи открыла глаза. Она не сразу поняла, где находится. Стены белели в утренних сумерках, пахло известью. Кто-то постучал в окно.

— Памеры! — послышался сдавленный голос.

Ну конечно же. Они в Распацэгряше.

Перед окном стоял Сотери.

— Прячьтесь. Скорее! Сюда идут солдаты.

 Лизи вскочила, схватила развязанный узелок, с которым вчера приехала… Затем медленно опустила его и села на край кровати.

Сотери просунул голову в окно:

— Ну, собирайтесь же!

— Мы никуда не пойдем, — сказала Лизи. И добавила: — Спасибо.

Сотери отошел от окна. Медленно и неторопливо они оделись. Конрад Памер и поспешил бы, но не смел — чувствовал, что Лизи его одернет. Он застегнул пальто и, не сумев совладать с собой, стал суетливо собирать взятые из дома вещи и складывать их в распакованный узел.

— Оставь, — сказала ему Лизи, а потом, почувствовав, что это было слишком сурово, мягко добавила: — Оставь, Куни!

Послышался скрип телеги, и лошади с шумом остановились перед домом.

— Конрад Памер, выходите!

Лизи взяла мужа за руку. Они остановились в дверях. Перед домом стояла телега, крестьянин с короткой шеей держал за вожжи двух равнодушных рабочих лошадок. Рядом с телегой — два каких-то солдата в дрянной одежде, один в неформенных брюках. У того, что поближе, на шее автомат, у другого — длинная штыковая винтовка. В кузове, широко расставив ноги, стоял Дури Бедерик.

За ними, на приличном расстоянии — любопытные зрители. Весь Распацэгреш от мала до велика.

— Что вы о себе думаете? — сказал Дури Бедерик с высоты повозки. — Вас что, закон не касается?

— Постыдились бы! — завизжала Сотери. — Что вам сделали эти старики?! Ты их выдал Дури Бедерик, гнилое твое сердце!

— Я за себя не отвечаю, Сотери, так что молчи! Я бы и вас всех мог посадить за укрывательство! Кто разрешил, чтоб эти двое здесь поселились?

Андраш Пригер хотел уже выйти вперед, но Дюла Хубер опередил его:

— Я разрешил, что ты на это скажешь?!

Толпа зашумела, послышались визгливые женские голоса и низкий гул мужских басов. Один из солдат сжал свой автомат и повернулся лицом
к жителям Распацэгреша. Дури Бедерик понял, что больше нагнетать уже нельзя, и обратился к старикам:

— Ну, несите свои вещи — и отправляемся.

Наступила тишина. Лизи и Конрад Памер продолжали стоять в дверях.

— Хватит вам переводить венгерский воздух! Идите к своим братьям, в любимую Германию.

Лизи вышла вперед, приоткрыв рот. Блеснул золотой зуб.

— Ты венгр? Дерьмо ты, а не венгр, — сказала она.

 «Ты фэнгр? Терьмо ты, а не фэнгр», — прозвучало это в ее устах.

— Komm Konrad, — сказала она мужу, и они пошли. Мимо лошадей, мимо окруженного кукурузой свинарника с соломенной крышей. Они уже почти достигли заросшего сорняками холма узкоколейки, когда  Дури Бедерик очнулся:

— Стоять! — закричал он.

— Стоять! — закричал один из солдат и с громкий щелчком снял винтовку с предохранителя.

Памер Конрад и Лизи остановились и повернулись лицом к Дури Бедерику.

— Сейчас же вернитесь!

Но старики не двинулись с места. Кусты просвирника, раскрывшийся дурман, белена и подгнивающий шпинат доходили им до колен. Лизи мягко взяла мужа за локоть и помогла ему сесть. Затем уложила навзничь. Конрад Памер исчез среди бурьяна. Лизи разгладила юбку и легла рядом с мужем. Ничто теперь не выдавало их присутствия, сорная трава стояла не шелохнувшись.

Воцарилась кристальная тишина. Остановился легкий ветерок, не двигались листья на деревьях, на небе застыли облака.

Ну хватит уже. Идите сюда, — сказал Дури Бедерик, но у него как будто ком в горле застрял.

Все уже поняли, что случилось.

— Тащите их сюда, — приказал Дури Бедерик солдату с автоматом.

Солдат осторожно направился туда, где еще недавно стояли старики, и остановился.

— Тут никого нет.

— Как это нет?! — заорал Дури Бедерик.

Его голос исказился от страха.

Люди медленно двинулись к солдату. Они хотели удостоверится в том, что в бурьяне и правда никого нет. Крестьянин с короткой шеей тоже слез с телеги и подошел ближе. Только Дури Бедерик не двинулся с места — так и стоял в кузове, как статуя.

Круг людей сужался, в доходящем до колен бурьяне виднелись отпечатки двух тел.

Понизу росла полынь, над ней возвышались сломанные стебли дурмана. Шпинат и просвирник уже начали подниматься, но все-таки было абсолютно ясно: здесь лежал Конрад Памер, а рядом — Лизи. Каждый старался не наступить на отпечатки тел, даже солдаты.

 — Найти их! Все обыскать! — с пеной у рта кричал Дури Бедерик.

Но никто не послушался. Солдаты, будто спасаясь от чего-то, запрыгнули в кузов. Рабочие лошадки побежали неуклюжей рысью. Телега, поднимая пыль, направилась к Шарсэнтлеринцу.

Жители Распацэгреша все еще стояли у примятого бурьяна, как у только что вырытой могилы. Мужчины сняли шляпы.

В ту ночь Дюла Хубер проснулся оттого, что услышал чей-то плач — глухой, прерывистый, едва различимый, но все же достаточно громкий, чтобы не дать заснуть. Дюла Хубер разбудил жену.

— Жена, слышишь, плачет кто-то.

Они прислушались.

— Ничего я не слышу, — сказала жена Хубера. — Успокойся, Дюла.

Но звук не прекращался. Сначала он едва слышно просачивался сквозь оконное стекло, но скоро усилился.

Дюла Хубер быстро оделся.

На улице стоял холодный осенний туман, и Хубер плотнее запахнул пальто. Он заранее знал, откуда доносился плач, и не ошибся. Хубер прижал ухо к примятой траве. Звук усилился, он узнал слабеющий голос Лизи и глухие, тихие и сдержанные рыдания Конрада Памера.

Дюла Хубер зажег спичку и увидел цветок. Это расцвела полынь. Цветок был высотой в два локтя и переливался, как радуга. Крестьянин знал, что таких цветов не бывает, но совсем не удивился. Он достал ножик и очертил кругом расцветшую полынь, чтобы выкопать ее вместе с корнями. Затем снял шляпу и положил туда полынь и две пригоршни земли. Прислушался и понял, что плач затих.

Дюла Хубер встал и быстрыми шагами пошел прочь. У Кишшарока повернул направо, затем — на тропинку у Надьшарока. На полпути к Шио ему показалось, что в кустах что-то шевельнулось. Он остановился и достал ножик. «Ну, вылезай, свинья, нечего тут вынюхивать», — пробормотал он себе под нос и несколько мгновений пристально смотрел на куст. Но ничего не произошло. Дюла Хубер все же не стал прятать нож — так и сжимал его в руке, пока не перешел Шио, и только на острове снова засунул в карман.

Он прошел деревянный мост через Шарвиз, и его шаги отдались таинственным эхом. Крепко держа шляпу, крестьянин направился прямо к кладбищу. Оно находилось на другом конце деревни, и ему не нужно было проходить мимо жилых домов. К тому же там не ставили охраны. Мертвых не боялись.

Ржавое проволочное ограждение кладбища было изуродовано многочисленными дырами. В одну из них и пролез Дюла Хубер.

Он оказался у огромного мраморного памятника. Здесь хоронили деркеньских богачей.

— Пошли вы в задницу, надутые швабы, — пробормотал Дюла Хубер и пошел дальше, на старое кладбище, к провалившимся в землю надгробиям и потрескавшимся крестам. Он остановился у высокого — до самого неба — самшита, сел на колени, вырыл ножиком яму подходящего размера и руками выскреб из нее разрыхленную почву. Затем достал из шляпы полынь, посадил ее и примял землю вокруг. Средним пальцем расправил цветы и очистил их от пыли. Встал. Стряхнул со шляпы мелкие веточки, вытряс подкладку и продавил на тулье ямку.

— Ну, тетушка Лизи, вы теперь дома. Упокой Господь ваши души, — сказал он. Повернулся, прошел мимо могил богачей и пролез через дыру в заборе. Только пройдя километр, Дюла Хубер снова надел шляпу. Он шел к Распацэгрешу.

 

Перевод Елизаветы Сочивко

 

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»!
Рады сообщить, что № 3 и № 4 журнала уже рассылается по вашим адресам. № 5 напечатан и на днях также начнет распространяться. Сердечно благодарим вас за понимание сложившейся ситуации!
Редакция «Звезды»
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
31 октября
В редакции «Звезды» презентация книги: Борис Рогинский. «Будь спок. Шестидесятые и мы».
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Всем читателям!

Чтобы получить журнал с доставкой в любой адрес, надо оформить подписку в почтовом отделении по
«Объединенному каталогу ПРЕССА РОССИИ «Подписка – 2021»
Полугодовая подписка по индексу: 42215
Годовая подписка по индексу: 71767

Так же можно оформить подписку через ИНТЕРНЕТ- КАТАЛОГ
«ПРЕССА ПО ПОДПИСКЕ» 2021/1
индексы те же.

Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Мириам Гамбурд - Гаргулья


Мириам Гамбурд - известный израильский скульптор и рисовальщик, эссеист, доцент Академии искусств Бецалель в Иерусалиме, автор первого в истории книгопечатания альбома иллюстраций к эротическим отрывкам из Талмуда "Грех прекрасен содержанием. Любовь и "мерзость" в Талмуде Мидрашах и других священных еврейских книгах".
"Гаргулья" - собрание прозы художника, чей глаз точен, образы ярки, композиция крепка, суждения неожиданны и парадоксальны. Книга обладает всеми качествами, привлекающими непраздного читателя.
Цена: 400 руб.

Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.

Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru