АНДРЕЙ НАЗАРОВ

РОДИНА

КРЕСТ

За ширмой, над изголовьем бабушкиной кровати висело золотое распятие. Бабушка болела — долго, мучительно, беззвучно. На лечение не хватало денег, и распятие продали. Бабушка умерла. На вырученные деньги ее похоронили и поставили над могилой деревянный крест.

Шел 1947-й год от Рождества Христова.

БУТЫРСКИЙ ШАРИК

Мне было шесть лет, я стоял после дождя на Бутырском рынке, на стреме, когда Ленька Пегий, карманник, затырился под прилавок. Он был годами тремя старше, но ростом и ловкостью — в ужа.

Тут я воздушный шарик увидел на витой петле, закинутой на палец девушки. Девушка никакая была, пацанка, но приговаривал ее пьяный старлей в парадной форме при кортике. Про кортик я стороной подумал, что уведу его за так, а сам все на шарик смотрел, не отрываясь — и какой он невесомый и синий, и как на нем брызги играют, — так смотрел, что про Пегого забыл. Он оторваться хотел, этот шарик, от всего оторваться, он хотел не быть здесь, и я так хотел и тоже не мог.

Тут старлей сделал странное — развернул резко руку девушки и ртом по ладони ее провел — я не видел никогда, что так можно — и шарик, дрожавший от нетерпения, сорвался с ее пальца вверх, так что рынка сразу не стало, и тишина зазвенела, и в ней, вслед шарику, раздалось девичье «ох» — улетающее, сдавшееся, последнее, окаймленное тем несбыточным, что мгновение спустя сметено было воем и тупыми ударами по Леньке Пегому, кровавой тряпке, которую возили ногами по мощеному Бутырскому рынку.

Все минуло, все минет. Но годы спустя, когда я услышал то давнее, но уже обращенное ко мне девичье «ох», оно не оторвалось бутырским шариком, не взлетело, а упало на пол окровавленной тряпкой.

Прошлое не отлетает, не отпускает улететь.

РОДИНА

Они меня пестовали, я знал это слово и даже произнес его, выдохнув клубом пара в обмороженный барак о шести жестяных буржуйках — барак первой моей солдатской зимы. Витя Павлов и Ваня Квачкин. Они были мужики — семейные, старые мужики. Вите было 25, а Ване — 27. Они меня берегли — и от чужих, и от меня самого. Когда Лобуткин бежал за мной с хлеборезным долгим ножом — а я знал, слышал его за спиной, но шел как ни в чем не бывало, — они столы вытирали. Витя — спорый, схватчивый — перекинулся первым в ноги Лобуткину, раскатил его по полу, а Ваня, заскорузлый железный Ваня, навалился на плечи и держал. Они его не били, просто ждали, когда ему стыдно станет, а потом отпустили. Он рязанский был, этот Лобуткин, бесформенный белесый парень, простая душа. Этот бы убил.

Я был виноват, я ему через оконце хлеборезки швырнул в лицо краюху хлеба. Он ловчить не умел и на весь наряд всего одну эту краюху и заначил. Он голодными нас оставил. Никому не пожелаешь моей родины. Только себе.

СВИНЬИ

Их туда мостками загоняли, а меня так, через борт кинули. Я убивать их вез. Они знали прежде, чем я подумал об этом. Их еще не убили, а кровь уже шла. И я ответил на вопрос маленьких красных глаз. Ответил, потому что ненавидел страну, которая родину мою уничтожила, Россию, и любимых людей, живших до меня.

«Зачем?» — спросили они. Глаза всегда спрашивают «зачем». А мне девятнадцать было, мне форму летнюю дали. И тут они кинулись. Я крепкий был парень, но бить свинью бессмысленно. Тогда я сел на кабину, куда они загнали меня, и сказал: «Ребята, я с вами». И боров, терзавший мой сапог, утих вдруг.

Их убили, а меня нет. Их четвертовали, с них содрали шкуры. Они тяжелые были, а я грузил их в жестяные поддоны, пальцами протыкая плоть, чтобы
ухватиться за кость и поднять.

Где мы, Господи?

СЕМНАДЦАТЫЙ ЭТАЖ

Квартира чужая была, в новостройках, но и там нашли. На рассвете в дверь ломились, а со мной девчонка. Вскинулась в постели, тычется в меня, как щенок.

— Не надо, — говорю, — тебе здесь. Давай — с балкона. Там лестничный пролет внизу будет, сбоку, ногой нащупай.

Семнадцатый этаж, ветер свистит, балкон в наледи. А она уже в дубленке офицерской, с отца на дочь перекроенной. Затянула ремень, целует, а дверь трещит. Глянула вниз, вздохнула, перекрестилась наскоро.

— Давай, — говорит, — только обними крепче.

Обнял я ее, за ремень ухватил, через перила перенес, перегнулся в темень воющую — и поставил куда надо.

Потом к дверям пошел.

ЗУБЫ

77 ей исполнилось, двойное число, «Епифан», как сказал бы любовник ее, шулер, давно сгинувший в тюрьме. Дата знаменательная, праздновать надо. Но приходилось лежать в странной какой-то тишине, прижимая мокрое полотенце к избитому лицу — к той вздутой кровавой маске, в которую превратил ее лицо грузчик с базы. Денег она ему не дала. Обидно, потому что деньги она зажала, чтобы с ним же и отметить свои 77 — шампанским и корзиной цветов, как и должно, как и бывало в те летучие годы, когда любили ее большие люди, хозяева жизни.

Она всех их вспоминала, но чаще других — генерала, который после войны увез ее во Львов, где советскую власть устанавливал. Его она всем телом вспоминала, каждой клеткой, и тогда все ее существо содрогалось сладко от желания и ужаса. По краю пропасти она с ним ходила и под ноги не глядела. Убить он ее мог, когда сходил с ума от тела ее и жемчужной улыбки, каждое мгновение мог убить, потому что профессией его была смерть.

Служил ее генерал не по армейскому ведомству, по ночам работал. А среди дня любил разъезжать с ней по Львову в открытом ЗИСе, указывая, словно помечая дулом револьвера, испуганных людишек чужого нерусского города, и водил потом в старинные подземелья смотреть, как убивают этих испуганных в каменных мешках.

Часто и сам стрелял, не по должности. Разрывными любил, в голову. Неповторимый тот звук и до сих пор в ней отзывался, до чрева продирал. После таких ночей он ей ванну шампанским наполнял и не отрывался от нее сутками.

Оба знали — рухнет все это скоро, в гибель рухнет, — но она не пряталась, под стать ему была. Еще и мучила своей властью, помыкала — пусть застре­лит — знала, что не жить ему без нее.

Тем и закончилось, свои же его в Москву свезли, а там и расстреляли в таком же, надо думать, мешке каменном. Она после того выкинула, а сама — ничего, улыбнулась себе в зеркало и дальше пошла — по кабакам да хоромам. Попадались ей и генералы, но все мелочь против ее сокола, тени своей шарахались.

С годами и вовсе покатило ее, как с горки, пока не зацепило случаем за табачный киоск. Мал золотник, да дорог, хозяйка она ему и жизни своей хозяйка, пьяную сволочь для любви покупает, лимиту. А генерал — для ночей одиноких, чтобы с ним успокоиться и в сон отойти. Но не вспоминался он сегодня, не приходил, верно, страшна стала. Люто ее грузчик отделал, да еще звон этот в ушах.

Она заставила себя подняться с постели и сняла с лица черное от крови полотенце. Потом заметила откупоренную бутылку шампанского, жадно выпила подряд три бокала и подтащила к себе куклу — большую, в размер нерожденного ребенка. Хотела по коридору пройтись, соседей пугнуть, но раздумала. Как-то тихо, не слышно их. Эх, генерал, не убил ты меня тогда! И грузчик не звонит, трусит, погань.

Баюкая куклу, она подошла к зеркалу, и вдруг все в ней захолонуло от страха. Мыча от боли, она стала разводить губы, пока в кровавом месиве рта не мелькнули белые зерна. Зубы! Зубы остались целы! Достояние ее, зубы, которые пронесла она нетронутыми сквозь все свои 77 лет, мерцали в крови, обильно хлынувшей с лица.

Тогда, превозмогая режущую боль, она растянула губы в ту улыбку, которой сводила с ума своего генерала. И застыла так — в жемчужном оскале, с окровавленной куклой в руках.

НОЧЬ

Кличка ему была Кох. Он не помнил, сколько времени провел в этих лесах, где не было света, потому что не было Бога, создавшего свет для других широт и людей.

Он валил лес без напарника, он научился этому, не желая видеть человека и стремясь, как животное, обессилеть и умереть в одиночку.

Сквозь вечный полумрак Кох наблюдал за повадками деревьев. Он заметил, что маленькие ели, обступающие кольцом крупные деревья, питаются от их корней и убивают их. Так случилось и с ним в неправдоподобной жизни, где у него было имя. Так похоже это случилось, что Кох захохотал и врубил бензопилу, заглушая свой смех. Пробираясь к огромному мертвому стволу, он одним движением рук срезал эти маленькие, зеленые, беззащитные. То же случится и с его детьми. Или случается, или случилось уже. Времени не было, Кох не думал об этом, про детей он просто знал, что они живут в груди и выходят кровью.

Так же незаметно, как умерло время, ожил для него лес. Валя деревья, он понимал, что убивает их. Так же, как убьют или уже убили его самого и его детей. Быть палачом — это ремесло. Палач занят деталями, он не думает, что убивает живое, а иначе и палачей бы не было.

Занимает палача то, как ложится голова на плаху, да широк ли загривок под разодранной со спины рубахи, да с каким скосом брать шею, да как на ногах утвердиться перед мгновенным броском топора. А когда палач — мастер истинный, артист, он и о том заботится, как, отвалив голову, вложить топор в плаху не тупо, всем лезвием, а залихватским легким углом, — чтобы поскребывал бороды честной люд посадский да дивился его искусству.

Рисовался ему палач русским ухарем в красной рубахе, кушаком подпоясанной, а не тем, в залеженной гимнастерке, дышащим в затылок водкой и луком, что спускает курок в бойницкой над каменным стоком. Коха к стоку этому вели, но в шаге назад развернули, там и память ему отшибло.

Деревья валились перед ним, одни — тупо, не понимая про смерть, другие — строго и просто, словно завершая трудное земное дело. Одни цеплялись за жизнь жалко и жадно, как нищие, другие гибли разом — торжественно, внятно, гулко — словно с ними рушилась эпоха, одни умирали в трепете и тоске — не веря, до конца не веря, другие — легко и как-то случайно, словно невесомые старушки в белых моссельпромовских тапочках, одни — с воплем проклятия, другие — со вздохом облегчения, одни — цепенея от страха, другие — скача, играя, танцуя, заморачивая смерть.

Он знал, что природа дерева, как и человека, проступает в гибели, он примерял их смерть на себя и радовался веселым деревьям, которые могли убить его. Он торопился, он хотел успеть, справиться, одержать еще одну жалкую свою победу, но кровавый, рвущий кашель согнул его и выбил из рук бензопилу. Коха пинками загнали на зону, где он отдышался и убаюкал грудь. Он понял, что опоздал к баланде. Коху хватило сил дойти до штабного барака, куда в тот день пускали зэков. В бараке было тепло, там пели женщины. Уже разобравшие их, пьяные и благодушные кумовья развалились на стульях. Они изредка запускали сюда зэков, чтобы радоваться своей жизни. Их возбуждало, как на их женщин смотрят те, кто никогда никакой женщины не получит.

Кох почувствовал отогретый чугунками запах женского тела. Он был тонок, сладок, отвратителен, и Кох начал валиться в обморок. Передавая друг другу, зэки вышвырнули его на мерзлую землю. Кох боялся земли — чудовища, пожиравшего все, чему давало жизнь, — и страх поднял его и на этот раз.

На зоне было морозно, темно, просторно. Возле барака стоял цыган и рассматривал ночь — ее бледные северные звезды.

Кох подошел к нему, набрал воздуха и спросил внятно:

— Скажи, во что цыгане верят?

— Во все, — ответил цыган. — Как русские.

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»! Рады сообщить вам, что журнал вошел в график выпуска номеров: июньский номер распространяется, 23-24 июля поступит в редакцию и начнется рассылка подписчикам июльского. Сердечно благодарим вас за понимание сложившейся ситуации.
Редакция «Звезды».
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
31 октября
В редакции «Звезды» презентация книги: Борис Рогинский. «Будь спок. Шестидесятые и мы».
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Всем читателям!

Чтобы получить журнал с доставкой в любой адрес, надо оформить подписку в почтовом отделении по
«Объединенному каталогу ПРЕССА РОССИИ «Подписка – 2021»
Полугодовая подписка по индексу: 42215
Годовая подписка по индексу: 71767

Так же можно оформить подписку через ИНТЕРНЕТ- КАТАЛОГ
«ПРЕССА ПО ПОДПИСКЕ» 2021/1
индексы те же.

Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Мириам Гамбурд - Гаргулья


Мириам Гамбурд - известный израильский скульптор и рисовальщик, эссеист, доцент Академии искусств Бецалель в Иерусалиме, автор первого в истории книгопечатания альбома иллюстраций к эротическим отрывкам из Талмуда "Грех прекрасен содержанием. Любовь и "мерзость" в Талмуде Мидрашах и других священных еврейских книгах".
"Гаргулья" - собрание прозы художника, чей глаз точен, образы ярки, композиция крепка, суждения неожиданны и парадоксальны. Книга обладает всеми качествами, привлекающими непраздного читателя.
Цена: 400 руб.

Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.

Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru