ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

 ПАСУЩИЕ И ПАСОМЫЕ

В статье «История с математикой» («Звезда», 2010, № 8) Владимир Якобсон ставит любопытный вопрос: почему обращение математиков к проблемам истории часто приводит к весьма прискорбным результатам. Хотя, казалось бы, «математики — люди, привычные
к строгой логике, к тщательной и полной доказанности любых построений, выводов и утверждений, люди, додумывающие все до конца».

По моему опыту, именно это математикам и мешает. Они верят в могущество логики, не догадываясь, что всякое мышление есть подтасовка, развитие предвзятости в сторону желательности, а потому доказанных утверждений не бывает — бывают лишь психологически убедительные. Мы принимаем за истину то, что способно убить наш скепсис, а скепсис может быть убит лишь достаточным сходством с тем, в чем мы уже были уверены.

В итоге истина вырастает из личного опыта, как дерево из семени (см. мою статью «Ствол и семя», «Октябрь», 2008, № 11), — у каждого из своего. А поскольку опыт общения с физическим миром у всех примерно одинаков, в естественных науках и возможно относительное согласие. Но так как социальный опыт у разных групп и поколений часто бывает совершенно разным, то и согласия в общественных науках быть не может. Невзирая ни на какие аргументы и факты, каждая группа все равно будет руководствоваться…

Чем? За мой ответ «чем» я и угодил в «список Якобсона»: «Последний математик (пусть даже бывший), о котором я хотел бы рассказать, это известный и в самом деле хороший писатель А. Мелихов. Его постигла весьма, к сожалению, распространенная среди русских писателей беда: он возжелал, как называл это Николай Гумилев, «пасти народы». <…> А. Мелихов просто обозвал все побудительные мотивы человеческой деятельности и все виды мировосприятия, кроме очевидно чисто биологических, грезами, фантомами, мечтами, сказками, химерами и прочими уничижительными именами».

Хороший художник и никудышный мыслитель — таким сочетанием в истории русской литературы не раз характеризовались несопоставимо более крупные писатели, и это совсем не плохо. Художник нуждается в похвале, а мыслитель — в критике, ибо изделие художника есть конечный продукт, а произведение мыслителя всегда лишь ступень. В серьезной дискуссии выигрывает проигравший, потому что именно он выходит обогатившимся. В том случае, разумеется, если его мысли не искажают, если его оппоненты не занимаются чтением мыслей на расстоянии — обсуждают лишь его суждения, а не его мотивы. Если В. Якобсон не ясновидящий, откуда ему может быть известно, что движет мною желание «пасти народы», а не, напротив, желание не быть пасомым ни народами, ни их вождями?

Но путь свой я начинал с многолетнего стремления строить социальные модели по образу и подобию математических теорий, все «строго доказывая». Прошли годы, прежде чем я понял, что всякое доказательство убедительно лишь внутри какого-то контекста, сознаваемого или не сознаваемого, но сам этот контекст обоснован может быть лишь в другом, в свою очередь тоже необоснованном контексте. В конечном же счете всякое достаточно глубокое утверждение может быть обосновано лишь при помощи себя самого.

То есть принято на веру.

И как же я должен назвать психологически убедительные, но не выдерживающие стандартных верификационных процедур гипотезы и модели, если не грезами, фантомами, мечтами, сказками, химерами — именами для меня ни­сколько не уничижительными, с тех пор как я понял, что это главное, чем люди живы. Только воображаемый контекст, в котором мы представляемся себе значительными, сильными, красивыми и в каком-то смысле даже бессмерт­ными, позволяет нам забыть о нашей мизерности, беспомощности и кратковременности в бесконечно огромном и безжалостном космосе. Именно потому, что наши фантазии столь драгоценны, они оказываются и тем главным, во имя чего люди убивают друг друга.

Что же в этом порочного — искать пути к тому, чтобы наши сказки защищали побольше, а убивали поменьше?

Последствий разрушения утешительных сказок В. Якобсон опасается вполне основательно: «Что будет, если все или очень многие поверят, что понятия, имеющие для них первостепенную важность, суть не более чем сказки, утешительное и одурманивающее вранье? Страшновато даже подумать о том, во что превратятся эти люди».

Они превратятся примерно в то, что мы видим: рост алкоголизма, наркомании, самоубийств, немотивированной (якобы) агрессии — все это последствия упадка воодушевляющих фантазий. А националистические чрезмерности суть попытки хоть чем-то компенсировать этот упадок. Стремление связать свою жизнь с чем-то могущественным и долговечным и есть попытка нейтрализовать абсолютно обоснованное ощущение человеческой мизерно­сти, которое всю жизнь терзало даже таких гениев, как Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Тютчев, Толстой, Левитан, Бунин… Но у них была возможность заглушать экзистенциальный ужас красотой, а чем прикажете утешиться простому смертному, если он не хочет глушить водку? Какие еще институты, кроме наций, для «простого человека» хотя бы имитируют работу на вечность?

Национальные грезы настолько важный элемент экзистенциальной защиты, что ни один народ их без боя не сдаст: фашизм последнее оружие оскудевших наследственными иллюзиями. И серьезную угрозу своим сказкам они ощущают вовсе не со стороны жалких интеллектуалов-скептиков, а со стороны столь же мощных, но чужих национальных химер, которые В. Якобсон велит называть более благопристойно — духовными ценностями, культурами, однако я предпочитаю играть открытыми картами. Мне интереснее понять, как народам удается, иногда подолгу, уживаться друг с другом, не нанося смертельных ран чужим сказкам, а значит, с ворчанием, но без кровопролития, — и я не сумел найти иных многонациональных образований, кроме империй, которые удерживали бы соседствующие народы хотя бы от массовых смертоубийств.

Мою склонность считать разумно организованные империи наименьшим межнациональным злом В. Якобсон интерпретирует так: «Оказывается, он (я.А. М.) — поклонник империи. Так и попробовал бы, прежде чем давать советы правителям империй, определить содержание этого термина».

Я не настолько самонадеян, чтобы пасти правителей, но хотел бы либерально-попугай­ское отношение к империям заменить аналитическим. Содержание термина я определил в статье «Империя: пересмотр судебного дела» («Знамя»,  2009, № 5): империя — это преодоление этнического эгоизма во имя более высокого и многосложного целого. По мнению же В. Якобсона, империи вследствие глобализации сегодня не имеют ни экономического, ни культурного, ни даже политического смысла, поскольку богатство, сила и влиятельность государства зависят не от территории, населения и природных богатств, а от количества умных голов и умелых рук, а также от их «правильного» использования, что может быть достигнуто «только при демократическом строе».

В. Якобсон, боюсь, упустил из виду, что сегодняшняя главная функция как культуры, так и государства — экзистенциальная защита. И невозможно получить такую защиту от культуры, созданной другим народом для собственной обороны. Потому-то, будучи оторванным от собственных воодушевляющих фантазий, погружаясь в чужие, человек особенно остро ощущает свою мизерность и беззащитность. Отсюда и рождается нарастающее сопротивление этой самой глобализации, ибо проигрывающие в межнациональной конкуренции народы воспринимают ее как экономическое и культурное порабощение — международный терроризм лишь первые цветочки этого «резистанса». Глобализация порождает и встречные людские потоки от слабых к сильным, и этот демографический (и культурный!) реванш тоже порождает нарастающий отпор, который, впрочем, вполне возможно, окажется недостаточным, и давно предрека­емый закат Европы наконец сделается реальностью. Причем будет еще не так плохо, если останется кому ее оплакивать.

Пишущий эти строки не сумел разглядеть в истории иных сил, порождающих и поддерживающих межнациональную толерантность, кроме прагматизма победителей, желающих спокойно наслаждаться плодами своих побед: никаких глобализаций — молитесь, судитесь, женитесь, трудитесь и развлекайтесь как вам нравится, только платите дань и не посягайте на «федеральный» порядок. Источники же нетерпимости чаще всего таились и таятся в среде побежденных. В том числе среди «талантливых людей любого цвета кожи», которые (один из тысячи) и впрямь могут учиться «в лучших университетах мира» и возвращаться домой, пылая ненавистью к обучившей их стране. Ибо собственная культура перестает защищать, сталкиваясь с торжеством иной культуры, для которой твои святыни, твои наследственные грезы — ничто. Мудрая имперская власть старалась нейтрализовать потенциальных лидеров национальных движений, открывая им путь в имперскую элиту (немцы очень хорошо потрудились на российскую империю, равно как и евреи на советскую, покуда ей не вздумалось двинуться в сторону национального государства). Глобализация же разрушает сложившиеся структуры, не предлагая войти в новую, более могущественную и долговечную, — и тем самым оставляет без экзистенциальной защиты необозримые массы униженных и оскорбленных. И тогда ради ответного унижения им не жаль мобилизовать все свои преимущества — территории, население, природные богатства…

Которые и сейчас очень даже работают — сравните международную влиятельность Бельгии и Китая, Финляндии и Саудовской Аравии. Но главный фактор — готовность к самопожертвованию, на наше счастье, пока что задействован лишь в гомеопатических дозах. Зато при столкновении целых народов… Рациональный мир во второй половине XX века проиграл едва ли не все войны с восставшими национальными чувствами: Франция проиграла Алжиру, Америка Вьетнаму, Советский Союз Афганистану… Грезы Давидов оказались сильнее интересов Голиафов. Именно поэтому Голиафам следовало бы объединиться: рациональным и сильным — против иррациональных и слабых, но об этом я уже писал («Эхо Цхинвала», «Звезда», 2009, № 1), а теперь пора перейти к последнему моему мыслепреступлению
в «Новой газете» от 4. 02. 2010 — к статье «Перековать интеллигентов в аристократов».

«Аристократ склонен помнить о достижениях — интеллигент об их цене. Аристократ движитель — интеллигент тормоз» — эта моя формула и возмущает В. Якобсона: «Романтических аристократов, интересующихся только достижениями и презирающих всякие упоминания об их смысле и цене, мы уже видели — и в нашей стране, и в фашистской Германии. Их и сейчас немало и у нас, и во многих других странах».

А вот мне кажется, что очень мало, и фашизм своим агрессивным романтизмом как раз и заполняет пустоту, оставленную романтизмом созидательным. Аристократы — служители наследственных грез — стремятся творить великие дела, оставляющие след в вечности, вследствие чего и простые смертные обретают чувство причастности к Истории и укрепляют свою экзистенциальную защиту. Подвиг Королева и Гагарина до сих пор защищает от экзистенциальной униженности всех или очень многих. Но в конце концов народ, лишенный аристократического авангарда, обречен сойти с исторической арены. Ча­стенько еще и проходя при этом через агонию фашизма.

Да, аристократизм созидания мне ближе, чем аристократизм борьбы, — и в этом мое последнее мыслепреступление: В. Якобсона возмущает мое отношение «к правозащитникам, диссидентам и вообще к несогласным с властями». Снова чтение мыслей: откуда В. Якобсону известно мое отношение к «несо­гласным с властями»? Согласие или несогласие с властями настолько грубый параметр, что как среди согласных, так и среди несогласных всегда имеются как святые, так и чудовища. Я даже вообще не понимаю, как можно быть согласным с властями, пребывая в совершенно иной зоне ответственности, решая совершенно иные задачи; другое дело — не видеть лучшей альтернативы. А симпатию или антипатию вызывают не столько поступки, сколько мотивы, и несогласие с властями может порождаться как обостренным чувством справедливости, так и неумеренным апломбом, завистью неудавшегося тирана к более удачливым соперникам. Но чтобы судить о мотивах конкретных наших современников, у меня нет достаточных данных. Зато если говорить о прошедших эпохах, то «несогласный» террорист Морозов мне крайне симпатичен, а «несо­гласный» Нечаев наоборот.

И о воспоминаниях Сахарова я в свое время написал нежную рецензию, хотя его размышлизмы о конвергенции и национальном умиротворении представляются мне до крайности наивными. А вот о Лимонове я писал без всякого пиетета, хотя его талант и даже воля для меня очевидны. Но главным его мотивом мне представляется зависть к тем, кто имеет наглость быть счастливым в мире, где Лимонов не находит себе места — собственного дела, не зависящего от властей. Впрочем, я могу и ошибаться, но если человек избирает в качестве партийного слогана считалочку «Сталин, Берия, ГУЛАГ», если образцовыми для себя политиками печатно называет Ленина, Сталина, Гитлера, Муссолини — неужто и эти несогласные тоже входят в список любимчиков В. Якобсона?

Спасибо В. Якобсону, он избирает для меня еще сравнительно мягкое средство перевоспитания — наставления друзей и знакомых. Пасти же остальных он предлагает железным посохом. «Чтобы выправить последствия отрицательной селекции советского периода, может помочь только одно средство» — опять только одно: «Только воспитание человеческого до­стоинства, долгое, терпеливое и, если надо, суровое». Суровое воспитание достоинства — это как, батогами? Да нет, покруче: «Государственных чиновников, а особенно сотрудников правоохранительных учреждений (прежде всего судей, прокуроров и милиционеров) за совершение преступления следует наказывать, как военнослужащего за переход на сторону врага во время войны. А за унижение человеческого достоинства следовало бы наказывать как за убийство, ведь это и есть убийство всего лучшего в человеке или по крайней мере покушение на такое убийство».

Это по-демократически! Хотя, согласен, именно унижения, разрушение экзистенциальной защиты, а вовсе не экономика являются причиной самых страшных («немотивированных») злодеяний, но если карать за хамство как за убийство, это вряд ли повысит ценность человеческой личности. Да и страна скоро останется без населения. Однако мне представляется, что ожесточает людей, заставляет их видеть друг в друге врагов не что иное, как борьба. Причина любой агрессии — страх, а страх излечивается только покоем. И я надеюсь, два-три десятилетия спокойной жизни, в которой не нужно бороться с согражданами, сделают людей мягче и сострадательнее друг к другу и без военно-полевых судов.

Именно поэтому те, кто развязывает гражданские смуты без самой крайней необходимости, на мой взгляд, пробуждают в народе озлобленность, за которую расплачиваются целые поколения. Разумеется, поджигатели будут настаивать, что мы как раз и пребываем в ситуации крайней необходимости, что жизнь уже и так совершенно невыносима, но если бы это было правдой, люди бы и не стали ее выносить. Не надо собственные интересы выдавать за всеобщие. Это крайне недемократично.

 

                                                                                                                  Александр Мелихов

Глубокоуважаемые и дорогие читатели и подписчики «Звезды»!
Рады сообщить, что № 3 и № 4 журнала уже рассылается по вашим адресам. № 5 напечатан и на днях также начнет распространяться. Сердечно благодарим вас за понимание сложившейся ситуации!
Редакция «Звезды»
30 января
В редакции «Звезды» вручение премий журнала за 2019 год.
Начало в 18-30.
31 октября
В редакции «Звезды» презентация книги: Борис Рогинский. «Будь спок. Шестидесятые и мы».
Начало в 18-30.
Смотреть все новости

Всем читателям!

Чтобы получить журнал с доставкой в любой адрес, надо оформить подписку в почтовом отделении по
«Объединенному каталогу ПРЕССА РОССИИ «Подписка – 2021»
Полугодовая подписка по индексу: 42215
Годовая подписка по индексу: 71767

Так же можно оформить подписку через ИНТЕРНЕТ- КАТАЛОГ
«ПРЕССА ПО ПОДПИСКЕ» 2021/1
индексы те же.

Группа компаний «Урал-пресс»
ural-press.ru
Подписное агентство "Прессинформ"
ООО "Прессинформ"

В Москве свежие номера "Звезды" можно приобрести в книжном магазине "Фаланстер" по адресу Малый Гнездниковский переулок, 12/27


Мириам Гамбурд - Гаргулья


Мириам Гамбурд - известный израильский скульптор и рисовальщик, эссеист, доцент Академии искусств Бецалель в Иерусалиме, автор первого в истории книгопечатания альбома иллюстраций к эротическим отрывкам из Талмуда "Грех прекрасен содержанием. Любовь и "мерзость" в Талмуде Мидрашах и других священных еврейских книгах".
"Гаргулья" - собрание прозы художника, чей глаз точен, образы ярки, композиция крепка, суждения неожиданны и парадоксальны. Книга обладает всеми качествами, привлекающими непраздного читателя.
Цена: 400 руб.

Калле Каспер - Ночь - мой божественный анклав


Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик, драматург, автор пяти стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. В переводе на русский язык вышла книга стихов «Песни Орфея» (СПб., 2017).
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) — русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.

Евгений Каинский - Порядок вещей


Евгений Каминский — автор почти двадцати прозаических произведений, в том числе рассказов «Гитара и Саксофон», «Тихий», повестей «Нюшина тыща», «Простая вещь», «Неподъемная тяжесть жизни», «Чужая игра», романов «Раба огня», «Князь Долгоруков» (премия им. Н. В. Гоголя), «Легче крыла мухи», «Свобода». В каждом своем очередном произведении Каминский открывает читателю новую грань своего таланта, подчас поражая его неожиданной силой слова и глубиной образа.
Цена: 200 руб.
Алексей Пурин - Незначащие речи


Алексей Арнольдович Пурин (1955, Ленинград) — поэт, эссеист, переводчик. С 1989 г. заведует отделом поэзии, а с 2002 г. также и отделом критики петербургского журнала «Звезда». В 1995–2009 гг. соредактор литературного альманаха «Urbi» (Нижний Новгород — Прага — С.-Петербург; вышли в свет шестьдесят два выпуска). Автор двух десятков стихотворных сборников (включая переиздания) и трех книг эссеистики. Переводит голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой) и немецких поэтов, вышли в свет шесть книг переводов. Лауреат премий «Северная Пальмира» (1996, 2002), «Честь и свобода» (1999), журналов «Новый мир» (2014) и «Нева» (2014). Участник 32-го ежегодного Международного поэтического фестиваля в Роттердаме (2001) и др. форумов. Произведения печатались в переводах на английский, голландский, итальянский, литовский, немецкий, польский, румынский, украинский, французский и чешский, в т. ч. в представительных антологиях.
В книге впервые публикуются ранние стихотворения автора.
Цена: 130 руб.
Моя жизнь - театр. Воспоминания о Николае Евреинове


Эта книга посвящена одному из творцов «серебряного века», авангардному преобразователю отечественной сцены, режиссеру, драматургу, теоретику и историку театра Николаю Николаевичу Евреинову (1879-1953). Она написана его братом, доктором технических наук, профессором Владимиром Николаевичем Евреиновым (1880-1962), известным ученым в области гидравлики и гидротехники. После смерти брата в Париже он принялся за его жизнеописание, над которым работал практически до своей кончины. Воспоминания посвящены доэмигрантскому периоду жизни Николая Евреинова, навсегда покинувшего Россию в 1925 году. До этого времени общение братьев было постоянным и часто происходило именно у Владимира, так как он из всех четверых братьев и сестер Евреиновых оставался жить с матерью, и его дом являлся притягательным центром близким к семье людей, в том числе друзей Николая Николаевича - Ю. Анненкова, Д. Бурлюка, В.Каменского, Н. Кульбина, В. Корчагиной-Алексан-дровской, Л. Андреева, М. Бабенчикова и многих других. В семье Евреиновых бережно сохранились документы, фотографии, письма того времени. Они нашли органичное место в качестве иллюстраций, украшающих настоящую книгу. Все они взяты из домашнего архива Евреиновых-Никитиных в С.-Петербурге. Большая их часть публикуется впервые.
Цена: 2000 руб.


Калле Каспер - Песни Орфея


Калле Каспер (род. в 1952 г.) – эстонский поэт, прозаик, драматург, автор шести стихотворных книг и нескольких романов, в том числе эпопеи «Буриданы» в восьми томах и романа «Чудо», написанного на русском. «Песни Орфея» (2017) посвящены памяти жены поэта, писательницы Гоар Маркосян-Каспер.
Алексей Пурин (род. в 1955 г.) – русский поэт, эссеист, переводчик, автор семи стихотворных книг, трех книг эссеистики и шести книг переводов.
Цена: 130 руб.


Пасынки поздней империи


Книга Леонида Штакельберга «Пасынки поздней империи» состоит из одной большой повести под таким же названием и нескольких документальных в основе рассказов-очерков «Призывный гул стадиона», «Камчатка», «Че», «Отец». Проза Штакельберга столь же своеобразна, сколь своеобразным и незабываемым был сам автор, замечательный рассказчик. Повесть «пасынки поздней империи» рассказывает о трудной работе ленинградских шоферов такси, о их пассажирах, о городе, увиденном из окна машины.
«Призывный гул стадиона» - рассказ-очерк-воспоминание о ленинградских спортсменах, с которыми Штакельбергу довелось встречаться. Очерк «Отец» - подробный и любовный рассказ об отце, научном сотруднике Института имени Лесгафта, получившем смертельное ранение на Ленинградском фронте.
Цена: 350 руб.

Власть слова и слово власти


Круглый стол «Власть слова и слово власти» посвящен одному из самых драматических социокультурных событий послевоенного времени – Постановлению Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 г.
Цена: 100 руб.



Елена Кумпан «Ближний подступ к легенде»


Книга Елены Андреевны Кумпан (1938-2013) рассказывает об уходящей культуре 1950 – 1960-х годов. Автор – геолог, поэт, экскурсовод – была дружна со многими выдающимися людьми той бурной эпохи. Герои ее воспоминаний – поэты и писатели Андрей Битов, Иосиф Бродский, Александр Городницкий, Рид Грачев, Александр Кушнер, Глеб Семенов, замечательные ученые, литераторы, переводчики: Л.Я. Гтнзбург, Э.Л. Линецкая, Т.Ю. Хмельницкая, О.Г. Савич, Е.Г. Эткинд, Н.Я. Берковский, Д.Е. Максимов, Ю.М. Лотман и многие другие
Книга написана увлекательно и содержит большой документальный материал, воссоздающий многообразную и сложную картину столь важной, но во многом забытой эпохи. Издание дополнено стихами из единственного поэтического сборника Елены Кумпан «Горсти» (1968).
Цена: 350 руб.


Елена Шевалдышева «Мы давно поменялись ролями»


Книга тематически разнообразна: истории из пионервожатской жизни автора, повесть об отце, расследование жизни и судьбы лейтенанта Шмидта, события финской войны, история поисков и открытий времен Великой Отечественной войны.
Цена: 250 руб.


Нелла Камышинская «Кто вас любил»


В сборнике представлены рассказы, написанные в 1970-1990-ж годах. То чему они посвящены, не утратило своей актуальности, хотя в чем-то они, безусловно, являются замечательным свидетельством настроений того времени.
Нелла Камышинская родилась в Одессе, жила в Киеве и Ленинграде, в настоящее время живет в Германии.
Цена: 250 руб.


Александр Кушнер «Избранные стихи»


В 1962 году, более полувека назад, вышла в свет первая книга стихов Александра Кушнера. С тех пор им написано еще восемнадцать книг - и составить «избранное» из них – непростая задача, приходится жертвовать многим ради того, что автору кажется сегодня лучшим. Читатель найдет в этом избранном немало знакомых ему стихов 1960-1990-х годов, сможет прочесть и оценить то, что было написано уже в новом XXI веке.
Александра Кушнера привлекает не поверхностная, формальная, а скрытая в глубине текста новизна. В одном из стихотворений он пишет, что надеется получить поэтическую премию из рук самого Аполлона: «За то, что ракурс свой я в этот мир принес / И непохожие ни на кого мотивы…»
И действительно, читая Кушнера, поражаешься разнообразию тем, мотивов, лирических сюжетов – и в то же время в каждом стихотворении безошибочно узнается его голос, который не спутать ни с чьим другим. Наверное, это свойство, присущее лишь подлинному поэту, и привлекает к его стихам широкое читательское внимание и любовь знатоков.
Цена: 400 руб.


Л. С. Разумовский - Нас время учило...


Аннотация - "Нас время учило..." - сборник документальной автобиографической прозы петербургского скульптора и фронтовика Льва Самсоновича Разумовского. В сборник вошли две документальные повести "Дети блокады" (воспоминания автора о семье и первой блокадной зиме и рассказы о блокаде и эвакуации педагогов и воспитанников детского дома 55/61) и "Нас время учило..." (фронтовые воспоминания автора 1943-1944 гг.), а также избранные письма из семейного архива и иллюстрации.
Цена: 400 руб.


Алексей Пурин. Почтовый голубь


Алексей Арнольдович Пурин (род. в 1955 г. в Ленинграде) — поэт, эссеист, переводчик. Автор пятнадцати (включая переиздания) стихотворных сборников и трех книг эссеистики. Переводит немецких и голландских (в соавторстве с И. М. Михайловой ) поэтов, опубликовал пять книг переводов. Лауреат Санкт-Петербургской литературной премии «Северная Пальмира» (1996, 2002) и др.
В настоящем издании представлены лучшие стихи автора за четыре десятилетия литературной работы, включая новую, седьмую, книгу «Почтовый голубь» и полный перевод «Сонетов к Орфею» Р.-М. Рильке.
Цена: 350 руб.


Национальный книжный дистрибьютор
"Книжный Клуб 36.6"

Офис: Москва, Бакунинская ул., дом 71, строение 10
Проезд: метро "Бауманская", "Электрозаводская"
Почтовый адрес: 107078, Москва, а/я 245
Многоканальный телефон: +7 (495) 926- 45- 44
e-mail: club366@club366.ru
сайт: www.club366.ru